Пользовательский поиск

Книга Про отряд Бороды. Содержание - Шесть огней

Кол-во голосов: 0

После трёх часов пути подошли к нужному разветвлению трубы.

На минуту остановились.

Посветив фонариком на схему, командир удостоверился, что не ошибся. Шёпотом приказал:

– Андреев – влево!

Команду тихо передали назад по цепочке. Калганов шагнул в трубу, уходившую вправо, за ним – разведчики его группы.

От развилки до люка, через который было намечено выйти наверх, оставалось пройти, как значилось по схеме, совсем немного. Сточные воды, стоявшие на дне трубы, теперь не достигали колен – этот участок канализации был расположен, по-видимому, выше предыдущих. Идти было бы легче, если бы разведчиков уже не вымотал весь предыдущий путь. Воздух был так отравлен, что противогазы помогали мало. Мутилось сознание. Только усилием воли люди заставляли себя идти. Болела спина, колени, нестерпимо хотелось разогнуться, а разогнуться было некуда – вплотную на плечах лежал округлый каменный свод.

Особенно трудно приходилось Калганову при его высоком росте, да ещё с раненой рукой.

Но вот Калганов сделал ещё несколько шагов и с нетерпением выпрямился. Труба кончилась. Он стоял в колодце. Затхлый воздух канализационного колодца после удушливой атмосферы трубы показался ему свежим и чистым. Над головой стояла кромешная тьма. Калганов включил фонарик и повёл им вокруг. Круглые, выложенные давно почерневшим кирпичом стены, кое-где кирпич вывалился. Прямоугольные скобы, вбитые в кладку, уходят вверх, к плотно прикрывающей колодец крышке. Многих скоб нет – давно выпали из отсыревшей кладки. Под синеватым лучом блеснула возле ног чёрная стоячая вода. Калганов погасил фонарик. Глянул на светящийся циферблат ручных часов. Начало второго. Они шли по трубам около четырёх часов.

В колодец протискивались из трубы остальные разведчики. Всем уместиться в нём было трудно, стояли, теснясь вплотную друг к другу.

По-прежнему было тихо: все помнили отданный командиром приказ о молчании. Может быть, враг прямо над головой?

Любиша Жоржевич попытался подняться по скобам, но это ему не удалось – слишком многих скоб не хватало.

– Становись нам на плечи! – сказал ему Калганов.

Разведчики встали у стенки, ещё теснее прижимаясь друг к другу. Любиша вскарабкался им на плечи и дотянулся до крышки. Припав к ней ухом, долго прислушивался. Снаружи не доносилось никаких звуков, кроме редких отдалённых выстрелов где-то на передовой. Видимо, вблизи люка врагов нет… Жоржевич, держась рукой за уцелевшую скобу, нажал снизу на крышку люка. Крышка не поддалась. Нажал ещё. Крышка держалась прочно. Неужели она чем-то придавлена?

Яростно нажимая на крышку плечом, Любиша пытался выдавить её наверх. Крышка держалась, как припаянная. Обессилев, Любиша спрыгнул с плеч товарищей вниз. На смену ему поднялся другой разведчик. И он бился долго, но тоже не смог поднять крышку.

Калганов нетерпеливо глянул на часы. Уже почти полчаса минуло, а проклятая крышка ни с места! Неужели так и не удастся её выдавить? Неужели придётся возвращаться ни с чем и весь трудный путь окажется проделанным напрасно?

– Выколачивать надо! – решил Калганов.

Под ногами, на дне колодца, в жиже, лежало несколько кирпичей, выпавших из облицовки. Один из них передали Жоржевичу, вновь поднявшемуся на плечи товарищей. Жоржевич стал осторожно, чтобы не произвести большого шума, постукивать кирпичом снизу по краям крышки.

Глуховатые, чуть звенящие удары кирпича по железу тревожно отдавались в сердцах всех. Не услышит ли эти удары враг наверху? Может быть, привлечённые подозрительными звуками, гитлеровцы уже стоят около люка, ждут, держа оружие наготове?

Резко скрипнуло наверху. Пахнуло свежим морозным воздухом. Наконец-то удалось сдвинуть примёрзшую крышку.

Любиша вытолкнул намявший руку кирпич в щель, образовавшуюся между краем крышки и краем люка. Расширяя щель, осторожно сдвинул крышку. Стоявшие внизу в темноте не видели, что делает Жоржевич, но слышали, как он вылез наружу и, стараясь не брякнуть крышкой, вновь надвинул её на старое место.

Стояла мёртвая тишина. Разведчики ждали. Жоржевич должен был осмотреться, узнать, можно ли выходить наверх остальным.

Шли томительные минуты. Молча прислушивались разведчики. Но безмолвие стояло наверху.

Что с Любишей? Может быть, его схватили фашисты?

Прошло пять минут… десять…

Над головой раздался негромкий удар по железу. Ещё… ещё.

Это, как было условлено, три раза стукнул в крышку Жоржевич. Значит, выходить можно.

Проскрежетала крышка, сдвигаемая набок. Обозначился мутно-серый круг люка. Ночное небо было покрыто тучами. В люк, на лица разведчиков, упали крупные, лохматые хлопья сырого снега – он валил вовсю.

На тёмно-сером фоне неба с края люка показался силуэт головы в ушанке. Это Жоржевич. Он громко шепнул:

– Можно.

К отверстию люка поднялись по плечам товарищей и вылезли наверх Малахов и один из морских пехотинцев. Они задвинули крышку за собой, чтобы открытый люк не привлёк внимания немцев, если те пройдут мимо. Калганов совершенно справедливо решил, что наверху успешнее действовать небольшими группами, по два-три человека.

Любиша и двое с ним, закрыв люк, быстро отбежали за низенький парапет, огораживающий небольшую площадь. За парапетом, покрытым толстым слоем нетронутого снега, в темноте зимней ночи смутно высилась тёмная громада дворца.

– Я смотрел, – прошептал Любиша, – близко немцев нет. Искать их надо.

На противоположной стороне маленькой площади, на краю которой находились разведчики, темнели контуры многоэтажных, тесно стоящих домов. В той стороне, пояснил Любиша, слышались чьи-то шаги. Очень похоже, что путь от дворца к передовой проходит именно в этом месте. Да и вообще здесь, в своём тылу, возле штаба, немцы, надо полагать, ходят довольно свободно. Вот только время позднее… Но штаб ведь и ночью не спит. Тем более сейчас, когда гитлеровцы зажаты в кольцо, им, должно быть, не до сна.

Разведчики быстро перебежали через площадь, к домам. Юркнули под арку ближних ворот, железные ажурные створки которых были полураскрыты.

Ждать пришлось довольно долго. Всё падал и падал крупными мохнатыми хлопьями снег. Насквозь промокшее за время пути обмундирование быстро обледенело, стужа сковывала ноги в разбухших от сточных вод мокрых сапогах. Разведчиков бил озноб. Они потихоньку пошевеливались, чтобы хоть немного согреться.

Но вот в дальнем конце тротуара послышались шаги. Шло несколько человек. Шаги быстро приближались. Разведчики приготовились. Вот шаги уже около ворот…

Любиша, прижавшись спиной к стене, предостерегающе протянул руку назад, коснулся рукава стоящего за ним Малахова. Это означало: «Отставить!»

Мимо ворот прошла группа немецких солдат. Их фигуры, в мешковатых шинелях, низко надвинутых шапках с большими козырьками, одна за другой чёрными силуэтами мелькали за причудливым железным кружевом ворот. Смена караула? Подкрепление на передовую? Слишком много их, чтобы захватить «языка». Да и нет смысла брать «языка» из числа простых солдат. Нужен офицер. И не простой, а сведущий, Из штабных.

Томительны минуты ожидания…

Но вот Любиша оглянулся, кивнул стоявшим позади товарищам. С той же стороны, откуда недавно прошли немцы, слышались два перебранивающихся голоса. Бранились по-венгерски. Любиша сразу же понял: салашисты – венгерские фашисты. С двоими, да ещё с пьяными, справиться нетрудно. Но стоит ли брать кого-либо из них? Едва ли этим прихвостням гитлеровцы доверяют серьёзные военные данные.

Салашисты прошли мимо ворот. Из их перебранки Любиша уловил, что они возвращаются на позиции, очень недовольны этим и, по какой-то причине, друг другом.

Салашистов пропустили. Вскоре их пьяные голоса затихли.

И снова потянулись минуты ожидания…

Наконец на тротуаре, приближаясь к воротам, вновь послышались шаги. Шёл кто-то один, спокойно, неторопливо. Вот он поравнялся с воротами. Прячась в их тени, Любиша разглядывал его. Фуражка с высокой тульёй, широкий плащ… Офицер!

22
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru