Пользовательский поиск

Книга Остров гарантии. Содержание - 16

Кол-во голосов: 0

– Дальше так, – сказал я уже более уверенным голосом. – «Неправда – это тоже несправедливость».

Поднял глаза на ребят – оба слушали, сидели смирно.

– «Нет такой неправды, в которую все будут верить всегда. Но требовать полной правды от других может только тот, кто сам всегда говорит правду».

– А таких людей нет, – перебил меня Борька.

– Слушай, не мешал бы ты, – миролюбиво начал Шурка.

– Да бросьте вы, ей-богу! – с пренебрежением сказал Борька. – Ерунда все это. Понял я, к чему он клонит. Я ему: «Врешь», а он мне: «Сам врешь!» И взятки гладки. Все врут, все только и делают, что врут, на этом вся земля держится.

– Короче, ты не согласен, – сказал я и медленно свернул свою бумажку вчетверо.

– Ну, сила-слабость – куда ни шло, – ответил Борька. – Одной только статьи не хватает.

– Какой? – поинтересовался я.

– «Сила солому ломит», – сказал Борька, – вот какая должна быть статья. Есть сила, и есть солома, труха всякая. А деликатности, которых ты там навертел, – все это только когда сильный с сильным на пару разговаривают. Вот, скажем, ты и я, тут мы можем еще церемониться.

– А Шурка, значит, не в счет? – тихо спросил я.

Мы оба посмотрели на Шурку. Шурка сидел безучастный, сонный, как будто бы речь шла не о нем.

– С Шуркой, значит, можно не церемониться, – настаивал я.

– Послушай, не заедайся, – Борька выставил ладонь (этот жест его меня всегда приводил в бешенство). – Пиши свои законы для себя одного. Никто по ним не жил и жить не будет.

– А я и пишу для себя одного, – сказал я, повернулся и вышел в коридор.

Борька что-то тихо сказал Шурке, Шурка засмеялся. Я не ждал, конечно, что Шурка за мной последует (ссориться с Борькой было ему не с руки), но все-таки потоптался немного у вешалки. Никто не вышел меня проводить, только тетя Дуня помаячила в конце коридора. Я хлопнул дверью и не спеша пошел по лестнице вниз. Еще подумал по дороге: неплохо все-таки, что не успел прочитать раздел «Дружба». Не знаю, почему, но сейчас было бы неловко. Что же касается «Любви», то до нее я просто не добрался. Соображения кое-какие имелись, но, в общем, дело было еще для меня неясное.

16

Маринка стояла в моем подъезде у лифта и, поставив свой огромный портфель на пол, ждала.

– Была уже? – показал я глазами наверх. – Неужели трудно сообразить? Мои подумают, что я прогуливаю.

– Трудно! – вызывающе сказала Маринка и, подняв портфель, прошла с гордым видом мимо меня к дверям.

– Постой! – Я схватил ее за руку. – Ну что ты строишь из себя, честное слово! Теперь что я буду своим старикам толковать? Еще в школу выяснять явятся.

Марина молчала. Отвернувшись от меня, она придирчиво разглядывала трещину на стене.

– Ну ладно, – махнул я рукой. – Ясное дело, вывернемся. Кто дома-то хоть?

Оба или только мать?

– Да не была я у тебя, – сердито сказала Маринка, не оборачиваясь. – Не думай, что все тебя глупее. Я просто хотела предупредить, что Мантисса прийти сюда собирается.

Я ничего не спросил. Я молча взял у нее портфель, и, выйдя через черный ход на улицу, мы медленно пошли к Маринкиному дому.

– Где пропадал-то? – как бы невзначай, проговорила Маринка. – Секрет – можешь не говорить. В конце концов, ты не обязан передо мной отчитываться.

– Да никакого нет секрета… – ответил я. – Мы переходим в другую школу.

Маринка приостановилась на минуту, быстро взглянула на меня, потом, спохватившись, ускорила шаг. Я еле поспевал за нею. Портфель был тяжеленный, как магнитофон «Яуза».

– Я твердо решил стать дипломатом, – подумав, добавил я. Не знаю, зачем я врал, но как-то стыдно было признаться, чем мы полдня занимались. – И потом, язык всегда пригодится. Особенно в наше время.

– Значит, будешь ездить по разным странам? – равнодушным голосом спросила Маринка. – А я?

– Что – ты?

– Как же я?

– Ты со мной.

– Но я буду геологом… И мне тоже придется много ездить… Только совсем не туда, куда тебе…

Долго-долго мы шли и молчали. Уже давно остался позади Маринкин дом, а мы всё шли, шли, шли и смотрели себе под ноги, на сырой от холода асфальт.

– Может быть, ты будешь атташе по делам минеральных богатств? – сказал наконец я, хотя очень сомневался, что такой пост вообще существует.

– Нет, я только геологом, – твердо ответила Маринка.

– И не изменишь решение?

– Нет.

– Даже ради меня?

– Даже.

– Ради нас?..

– Нет.

– Но ты пойми, я же мужчина! Не могу же я изменить свои планы только потому, что так хочется тебе!

Сейчас я уже и в самом деле верил, что стать дипломатом – моя заветная цель.

Маринка снова взглянула на меня, грустно улыбнулась и опустила голову.

– Вот видишь, какая ты…

– Вижу… – перебила меня Маринка. – Вижу, Сереженька, вижу. Я давно уже тебе говорила: ничего у нас с тобой не получится. Слишком просто все это.

Первая любовь всегда кончается трагично.

– Опять начиталась Мопассана! – со злостью сказал я. – Сколько раз я тебе говорил, чтобы ты не смела его читать, что он на тебя плохо действует! Ты становишься какая-то обреченная…

Маринка горько покачала головой. А я представил себе, что она идет вот так же рядом с кем-то высоким, старым, мудрым и держит его под руку…

– О чем ты думаешь? – услышал я свой собственный голос.

Не помню, как мы оказались у нее в подъезде, на самом верхнем, на шестом этаже. Лестничные окошки здесь были низкие и тусклые, и снизу невозможно было ничего разглядеть. Я снял пальто, свернул его, постелил на подоконник, и мы сели.

– О чем ты думаешь? – снова спросил я.

– Так… – Маринка взяла меня за руку и стала медленно перебирать мои жесткие, неприлично крупные пальцы. – Я вспомнила, как в детском садике мы с тобой целовались на время… Ты знаешь, мне совсем не стыдно об этом говорить! – вдруг удивилась она. – Помнишь, Танька еще будильник притащила: выдержим пять минут или нет?

Я взглянул на ее грустную щеку с прядкою у виска, и мне сразу стало спокойно. Нет, мы не можем расстаться никогда: у нас есть прошлое, очень светлое, очень долгое, и это прошлое связывает нас. Я наклонился к ее лицу и сказал:

– А сейчас?..

– Нет, – не отстранившись, печально сказала Маринка. – Сейчас – нет. Тогда мы ничего не понимали, и было хорошо… А сейчас мы всё, всё понимаем.

Сейчас – ни за что. Это значит – украсть у себя «потом».

– Значит, будет «потом»? – Сердце у меня заколотилось быстро, как будто я захлебнулся.

– Будет, Сережа, – коротко сказала Маринка и взглянула мне в глаза.

– А геология? – осторожно спросил я.

– Вместе решим, – после паузы сказала Маринка. – Если вместе, все можно решить, правда?

Я провел рукой по ее щеке и ничего не ответил. Маринка не отстранилась. Она только прикусила губу и чуть-чуть подалась вперед.

Мои пальцы опять дотронулись до ее щеки, холодной, как будто с мороза, и медленно, вздрагивая, начали спускаться ниже, к уголку рта, где кожа становилась теплее и теплее. Губы Маринки дрогнули, как будто она хотела что-то сказать, и я быстро убрал руку.

– Щекотно… – как бы оправдываясь, проговорила Маринка и тихо засмеялась, по-прежнему глядя мне в глаза. Еще ни одна девчонка не смеялась так странно, не отводя от меня глаз. – Смотри… – И рука ее спокойно и уверенно протянулась к моему лицу.

Словно перышки коснулись моих губ – в самом деле было смешно и щекотно.

– У тебя горячие губы… – чуть нахмурясь и понизив голос, как будто это было очень важно, сказала мне Маринка. – А у меня?

Я взглянул на свою руку, потом на ее губы, светлые и нежные даже здесь, в тусклом свете окна, и мне стало неловко, что такая рука дотронется до таких губ. Но Маринкин взгляд говорил мне «ну», как будто в ее глазах кто-то маленький и любопытный кивал головой, подзывая, и я тихо, стараясь почти не касаться, провел пальцами по ее губам.

9
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru