Пользовательский поиск

Книга Собачий бог. Содержание - Черемошники

Кол-во голосов: 0

Но в следующее мгновение он забыл и о ключе зажигания, и о рабочем дне.

Из-под пихты навстречу губернатору вышло какое-то чудовище. Водитель подался вперед, вгляделся. Это была огромная бело-серебристая собака.

Она спокойно вышла на аллею и села, глядя на губернатора светящимися глазами.

Овчарка крутанулась на месте, взвыла, и с неистовым лаем бросилась на Белую. А дальше произошло невероятное: громадная, тренированная, откормленная, обученная по всем правилам овчарка от одного взмаха лапы Белой отлетела, перевернувшись в воздухе.

А Белая сидела спокойно, не шевелясь, и смотрела только на губернатора. Максим Феофилактыч застыл на месте. Оглянулся по сторонам. Весь его вид выражал полнейшее недоумение.

Между тем овчарка вскочила, и, даже не отряхнув с себя снег, уже всерьез, как на учениях, бросилась на Белую, целясь ей в горло.

Белая снова взмахнула лапой. И овчарка оказалась на тротуаре, на спине, бешено молотя воздух лапами. А Белая положила ей лапу на брюхо, коротко нагнулась. Раздался визг и овчарка судорожно забилась на тротуарных плитках.

Максим Феофилактыч похолодел: из-под горла овчарки вытекала черная, слегка пенистая кровь.

Включился громкоговоритель, и раздался голос жены:

– Максим, что там такое??

– А черт его знает… – непослушными губами выговорил губернатор.

Белая внезапно поднялась, перешагнула через овчарку, и медленно, как бы нехотя, двинулась к неподвижно стоявшему человеку.

Максим внезапно опомнился:

– Вера! Выпускай Царя с Царицей! И ружье, ружье…

Он недоговорил.

Водитель тоже опомнился, ударил по газам. Машина пулей вылетела из-за угла, затормозила у витой чугунной калитки. Водитель выскочил, на ходу взводя пистолет.

– Семерых волчат убил, – услышал как будто сквозь сон губернатор. – Семерых.

Губернатор сделал шаг назад, не веря глазам и ушам.

Водитель подскочил к калитке, присел, изготовясь к стрельбе. Широкая спина губернатора мешала прицелиться. Водитель крикнул не своим голосом:

– Максим Феофилактыч! В сторону, в сторону!..

– А? – спросил губернатор, зачем-то приседая.

Между тем щелкнул замок входной двери, она раскрылась, выпустив двух здоровенных псин – московскую сторожевую и ротвейлера. С низким, хриплым рычанием они кинулись на Белую.

Белая лишь слегка повернула голову. Рыкнула. И обе собаки замерли, упали на брюхо, заскулили испуганно и жутко.

А в голове губернатора путались свои и чужие мысли: «Загонщики выгнали их на егерей. Их расстреляли из итальянских автоматических винтовок. Вся поляна была красной от крови. А трупы потом освежевали, сняли шкуры и унесли. И оставили на красной поляне. А им там холодно, очень холодно без шкур».

А потом:

«Ведь говорили же мне, надо было питбулей завести. И овчарку во дворе не одну, а две. И охранника… Водителя теперь придется уво…».

Больше мыслей не стало. Что-то бросилось ему в лицо, опрокинуло. Странный хруст раздался в горле и шее. Боли губернатор не чувствовал, – только странную отрешенность и пустоту.

Он еще услышал, как стрелял водитель из-за калитки. Стрелял, пока не кончились патроны. И на краю угасающего сознания услышал еще совсем уже странную рифму:

«Семь! Семь!.. Съем, съем!».

Белая подняла окровавленную пасть. Пронзительные светящиеся глаза смотрели прямо на водителя.

Водитель попятился, как стоял – на корточках. Выронил пистолет, нащупал позади себя дверцу машины и юркнул внутрь.

Что было дальше, он не видел, да и не хотел видеть. Дрожащими руками он включил рацию и что-то кричал кому-то.

А Белая неторопливо рвала на куски труп губернатора, глотала, не давясь, вместе с обломками костей.

На втором этаже распахнулось окно. Послышался длинный женский крик, а потом – пушечный выстрел из крупнокалиберного ружья.

Пуля опрокинула Белую. Она с изумлением поглядела вверх. Приподнялась, и неуверенно поползла под пихты, волоча задние ноги. Раздался второй выстрел, но пуля попала в каменный бордюр, брызнувший мраморной крошкой.

А потом на пихты словно упало с неба темное дымное облако. И мгновенно поднялось вверх. На снегу остались кровавые пятна. Но кровь быстро, с шипением, исчезала, оставляя в снегу дыры до самой прошлогодней травы.

Черемошники

Темнело. Баба слушала радио, качая головой, и стряпала пирожки. По радио с утра только и говорили, что о зверском убийстве губернатора Максима Феофилактовича Феоктистова. Говорили о чрезвычайном положении, о том, что прилетели замминистра МВД Александр Васильев и генеральный прокурор Юрий Скуратов. В «Белом доме» беспрерывно заседала комиссия по ЧС. Временно, на период ЧП, вся власть в области передавалась председателю комиссии, и. о. губернатора Владимиру Густых. По радио передавались его выступления, решения, указания.

Баба только качала головой.

Пришла Аленка, – насилу рассталась с Тарзаном.

– В стайке его оставила? – спросила баба.

– Угу, – сказала Аленка, уплетая пирожок с картошкой.

– Привязала там?

– Не-а.

Баба вздохнула.

– А что, надо было привязать?

– Да нет. Все равно всю стайку загадит. Ты бы его на старое место посадила, в палисад. Я бы ему ящик приспособила под конуру. Цепь там осталась…

– Я уже думала, – серьезно ответила Аленка. – Нельзя его в палисад. Ему всю улицу видно, и его тоже всем видно.

– Ну и что? А как же дом сторожить, если никого не видеть? Так и воров не заметишь.

Аленка помотала головой.

– Нельзя в палисад. Он чужих людей не хочет видеть.

Баба хмыкнула:

– Это он сам тебе, что ли, сказал?

– Нет. Я сама заметила.

Баба сказала:

– Все равно в милиции уже знают. Завтра надо им справку принести. А если он людей боится – как же его к ветеринару поташшишь?

– Ветеринара можно домой вызвать.

– Ага. И заплотить. Все твои «детские» за два месяца.

Аленка быстро прикинула в уме.

– Нет, еще останется пятнадцать рублей.

Баба удивилась:

– А ты откуда знаешь?

– А посчитала в уме.

Баба промолчала. Алёнкины способности её не то, чтобы настораживали. И не то, чтобы пугали. Скорее, вызывали какое-то тяжелое, неприятное чувство.

– Да ничего, баб! – весело сказала Аленка, и потянулась за вторым пирожком. – Сейчас про Тарзана все забудут.

– Это почему еще?

– Так губернатора же убили.

Баба присела, судорожно вздохнув.

– Ну, если ты такая грамотная… – начала она и снова задохнулась; перевела дух. – Если грамотная и всё знаешь, то должна понимать: губернатора не человек убил. Его зверь какой-то растерзал.

Аленка замерла с открытым ртом.

– Значит, опять на собак подумают? – тихо спросила она.

– А на кого им еще думать? Медведей и волков пока в городе нету.

– Значит, опять облаву устроят, – упавшим голосом проговорила Аленка и положила недоеденный пирожок.

Вскочила, быстро стала одеваться на улицу.

– Да ты куда на ночь глядя? – крикнула баба.

Дверь захлопнулась.

– Вот же стрекоза, а? – сказала баба.

Аленка подошла к дому, где жил Андрей. Стукнула в калитку. Калитка, к её удивлению, почти сразу же открылась. Андрей стоял красный, распаренный, в расстегнутой старой шубейке, наверное, доставшейся ему от старшего брата.

– Алёнка! – ахнул он. И немедленно провел под носом рукавицей. – Ты чего, а? А я тут снег вот чищу. Папка пьяный пришел, отругал. Днем снег шел, а я не почистил, забыл.

– Выйди, – сказала Аленка.

– Ага! Я счас. Мне маленько осталось. А то папка проснется, в туалет пойдет, – заругается.

И он стремительно начал откидывать снег огромной отцовской лопатой.

– Хорошо у тебя получается, – сказала Аленка, присев на корточки и оперевшись спиной о забор.

– Ну. На… это… натернировался.

Аленка промолчала.

53
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru