Пользовательский поиск

Книга Собачий бог. Содержание - Тверская губерния. XIX век.

Кол-во голосов: 0

Тогда Рыжая осторожно поднялась, бесшумно прошла к переднему углу дома, нашла там лазейку, вылезла в палисадник. Обошла дом кругом, по тропинке вдоль штакетника добралась до соседнего дома, перепрыгнула, – и едва не попала в зубы поджидавшего её цепного пса. Пёс, хоть и поджидал, но от такой наглости просто ошалел: Рыжая едва не свалилась ему на голову. Пёс даже отскочил, и с замедлением, гремя цепью и клокоча гортанью, кинулся в атаку.

Атака не удалась: Рыжая была воспитана улицей, и прытью превосходила всех. Она ловким маневром уклонилась от страшных челюстей сторожа, прыгнула к сугробу, перескочила через забор и оказалась уже на Стрелочном переулке.

В переулке царили мрак и тишина, и Рыжая, не чуя под собой ног, стремглав кинулась домой.

– Та-ак, – задумчиво протянул Брагин, ссаживая Рыжую с колен.

Подставил ей чашку с магазинным студнем, прошелся по комнате, и лег.

Луна закатилась. Мансарда погрузилась в полную тьму. Рыжая еще долго чавкала и стучала хвостом в знак благодарности, а потом, повозившись, устроилась на своем половичке и задышала тихо и ровно.

Автовокзал

– Ну, всё, старичок, извини… Куда тебе дальше – не знаю.

Костя сидел перед псом на корточках. Тарзан глядел на него молча и пытливо, словно вслушивался в слова и пытался их понять.

– Город большой, ёшкин корень, – ищи хозяина, если сможешь.

Тарзан понял, напрягся, приподнял голову и басовито гавкнул.

Костя погладил его по покатой голове с белыми пятнами над глазами.

– Вишь ты, сразу понял, как про хозяина услыхал, – сказал Костя и поднялся. – Ладно. Иди, брат, ищи хозяина. Ищи!

Он еще потрепал Тарзана за ухом и повернулся. Но успел сделать лишь несколько шагов, как почувствовал: что-то неладно.

Он обернулся. И увидел, как, рассекая вечно спешащую толпу, прямо к Тарзану идут два милиционера.

Один из них на ходу отстегивал от пояса газовый баллон, другой что-то кому-то докладывал по рации.

А Тарзан по-прежнему смирно сидел, склонив голову, смотрел на Костю. И милиционеры заходили на него с двух сторон, с опаской. Тот, что говорил по рации, уже положил руку на кобуру.

– Ну, чего расселся? – неожиданно для себя громко спросил Костя. Хлопнул себя по ноге: – Ко мне!

Радостно тявкнув, Тарзан вскочил и кинулся к нему.

Милиционеры на мгновение замерли, потом почти официальной походкой направились прямо к Косте.

– Здравия желаю, – хмуро сказал один, оглядев Костю и чутьем уловив, что перед ним – не просто шпак, а человек, имеющий какое-то отношение к военной форме и погонам, хотя Костя был в «гражданке». – Ваша собака?

– Моя, – ответил Костя.

– Почему без ошейника и без поводка?

– А разве обязательно? – простодушно спросил Костя. – Вы извините, мужики, я только что с Северов, и собака со мной, оттуда. Мы здешних порядков не знаем.

– Порядки везде одинаковые, – проворчал милиционер. – Собаке в общественном месте полагаются ошейник, поводок, ну, и хозяин, соответственно.

Костя улыбнулся как можно простодушнее. Развел руками.

– У нас они так бегают, вольно…

– Это где это «у вас»? – подозрительно спросил второй.

– На Васюгане.

Милиционеры переглянулись и первый спросил:

– Документы какие-нибудь есть?

Костя молча вытащил служебное удостоверение.

– А… летун, значит, – сказал милиционер. – В отпуск вырвался?

– Ну да. На несколько дней.

Костя ждал, пока удостоверение переходило из рук одного патрульного в руки другого.

– Поня-ятно… – протянул первый. – Черт знает… Штрафануть тебя полагается.

– Штрафуйте, – согласился Костя.

Милиционер со вздохом огляделся. Лицо его просветлело.

– Вон большой магазин в пятиэтажке, «Спутник» называется, – видишь?

– Конечно.

– Ну, так чеши туда, там есть собачий отдел. Быстренько купи ошейник и поводок.

Костя удивленно спросил:

– Ну?

– Вот тебе и «ну»! – передразнил милиционер. – У нас тут с собаками сейчас строго. Всех бесхозных – на свалку, хозяев штрафуем. Между прочим, разрешено против собак оружие применять.

– А как же собак выгуливают? – поинтересовался Костя.

– А кто как – это не наша забота, – хмуро улыбнулся милиционер. – По ночам, в основном…

– Так что, мне в Колпашеве правду говорили? – сказал Костя. – Карантин тут из-за бешенства?

Милиционер не ответил.

– Санёк, – обратился он к напарнику. – Походи вокруг, пооглядывай, как бы кто лишний не увидел. А я пса покараулю.

Он снова взглянул на Костю:

– Чего стоишь? Дуй в магазин!

Второй вмешался:

– А дальше он как?

Первый мгновенно понял, снова повернулся к Косте:

– Ты на колесах?

– Нет. На частнике из Колпашева ехал…

– Ну, тогда совсем плохо… Ни в какой транспорт тебя не пустят. Так что: либо пёхом – переулками, либо на такси. Если сможешь договориться.

– Так строго? – снова удивился Костя.

– У нас всегда строго. Ну, давай, мы подождем.

Костя кивнул, приказал Тарзану:

– Сидеть! Ждать! – и помчался.

Через пару минут прибежал назад с новенькими, еще в упаковке, ошейником и поводком.

Но ни милиционеров, ни Тарзана на месте не оказалось. Текла по тротуару спешащая от автовокзала к железнодорожному и обратно толпа, на площади в очередь подъезжали «маршрутки». Над железнодорожным вокзалом электронное табло показывало время.

«Ёшкин кот! Как сквозь землю провалились!» – и Костя трусцой побежал вдоль остановки, потом свернул к вокзалу. Заглядывал во все уголки, обежал вокзал кругом, даже за заснеженные кусты заглянул. Пропали, – да и только!

«Обманули, сволочи! Не захотели штрафовать, – пожалели…».

Костя остановился и с тоской стал оглядывать набитую народом и машинами привокзальную площадь.

Тверская губерния. XIX век.

…К полудню село будто вымерло. Барин и барыня слышали, что в селе идет коровий мор: мрут и коровы, и овцы, и прочая живность. Говорят, даже собаки сбесились, и их, кто поумней, запер с глаз подальше.

День был пасмурный, сумеречный. Шла вторая неделя октября, и дождик, то усиливаясь, то сходя на нет, превратил эти недели в сплошные тягостные сумерки.

Староста накануне приходил, докладывал, глядя в сторону:

– Вы, Егорий Тимофеич, не бойтеся, вам ничего не сделают. А только завтра чтоб света в доме не зажигали. Ни в свечах, ни в печи.

– Вот как? – насмешливо спросил Григорий Тимофеич и позвал жену:

– Аглаша! Иди-ка послушай. Нам крестьяне завтра велят в темноте и холоде сидеть.

Староста смял шапку, тяжело и длинно вздохнул.

– Не серчайте, Егорий Тимофеич – а только обычай такой. Коровью смерть гнать народ собрался. А это дело строгое.

– А попа? – спросила Аглаша, появляясь в дверях в фиолетовом платье, очень шедшем к ее розовому личику. – Попа звали?

Староста исподлобья взглянул на нее.

– Поп тут не при чем. Поп уже с крестным ходом ходил, кадил и молитвы пел, – толку мало. Да он наши обычаи знает, – сам из крестьян.

– И что же это за обычаи? – почти игриво спросила Аглаша.

Староста промолчал, ожесточенно мял шапку и глядел в угол.

Григорий Тимофеич обернулся к Аглаше:

– Пошли Малашку к попу, сделай милость. Может, хоть он нам что объяснит.

– Не объяснит! – вдруг резко и строго сказал староста. Смутился и сбавил голос:

– А не объяснит, потому как сам от греха уехамши. В Вёдрово, к теще. Будто бы теще его нездоровится. Он сегодня поутру и уехал.

Григорий Тимофеич молча, все более и более удивляясь и сердясь, смотрел на старосту.

– Демьян Макарыч! – наконец сказал строго. – Вы сюда пришли шутки шутить?

– Нет-с, и в мыслях не было! – староста, наконец, поднял глаза. Глаза были чистыми, искренними.

– Так что ж такое завтра будет, что нам нельзя свету зажечь?

38
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru