Пользовательский поиск

Книга Последняя репродукция. Содержание - ГЛАВА 7

Кол-во голосов: 0

– Тебе это удалось… – поежился Спасский.

Ужинали молча втроем, изредка встречаясь глазами и неловко улыбаясь друг другу. Наконец Спасский спросил:

– Ты к нам надолго? На недельку, как в прошлый раз?

Гость, казалось, задумался.

– У меня в принципе только одно дельце в вашем городе. Небольшое, но очень важное.

– И сразу – обратно в Москву?

– Как получится, – неопределенно ответил гость. – Может статься, Сережа, что в Москву я больше не вернусь.

Спасский уставился на него с удивлением и даже с испугом:

– Как – не вернешься? Здесь, что ли, останешься? А Люба? А дочка?

Гость ничего не ответил, вытер салфеткой губы и, шумно отодвинув стул, поднялся из-за стола:

– Спасибо за ужин. Хочу пойти прогуляться. Сергей, составишь мне компанию?

Спасский растерянно взглянул на часы.

– Что, на ночь глядя?

– Да какая там ночь! Детское время. Пойдем-пойдем, не ленись.

Они брели по вечерним улицам Лобнинска, и Спасский мысленно ругал себя за то, что согласился на эту прогулку. «Вернемся теперь далеко за полночь, – раздраженно думал он, – и детектив пропущу по первому каналу! А завтра – на работу ни свет ни заря!» Вспомнив о работе, он расстроился еще больше. «Старикан явно что-то почувствовал. Он так посмотрел на меня! А теперь эти лизоблюды наверняка передадут ему слово в слово, что я тогда наболтал по телефону».

– Кстати, – сказал он громко и с нескрываемой досадой, – а с руководством моим оказалось все в порядке. Поспешил я его хоронить.

– Прекрасно, – отозвался гость и добавил с улыбкой: – Значит, ты его все-таки не угробил? А говорил… – Он вдруг остановился и уже без улыбки спросил негромко, будто даже и не у Спасского: – Может, и Камолов жив?

Спасский вздрогнул, как будто учитель у доски, отругав его за нерешенную задачу, спрашивал грозно: «Может, ты и еще и правила не выучил?»

– Камолов мертв! – выкрикнул он с поспешностью. – Мертвее некуда! Уже полгода в сырой земле лежит!

Гость помолчал, а потом спросил просто:

– Так, говоришь, это ты – его?

Спасский стушевался. С одной стороны, подмывало рассказать кому-нибудь о своем великом и удивительном открытии, с другой стороны – история с ожившим Лобником выглядела большущей ложкой дегтя. «Повременю», – решил он, а вслух сказал:

– Все относительно.

– Разве? – не унимался гость. – А мне казалось, что если один человек убивает другого человека, то он убийца, как ни крути. Без всякой относительности.

– А если он это сделал… не нарочно? Не думая, что убьет. Все равно убийца?

Гость остановился, очень серьезно посмотрел на Спасского и повторил задумчиво, как эхо:

– Не нарочно… Даже не думая… – И закончил твердо: – Все равно убийца!

Они некоторое время шли молча. Гость был погружен в какие-то свои далекие мысли.

– Вот в детективе, продолжение которого ты мне сегодня не дал посмотреть, – нарушил его раздумья Спасский, – все убийцы – порядочные люди! А фильм, надо сказать, очень неглупый, что редкость для сегодняшнего дня. Прошлая серия закончилась тем, что два главных героя подошли к дому, где на третьем этаже их поджидал убийца…

Спасский вдруг остановился и удивленно огляделся по сторонам:

– А куда мы пришли? Я не понял: мы просто гуляем или куда-то идем целенаправленно?

Гость посерьезнел и кивнул на утопающий в зелени и едва различимый в темноте тусклый квадрат подъезда:

– В этом доме, на третьем этаже, в квартире сорок девять, живет человек…

– Ты что, издеваешься? – перебил его Спасский.

– Я совершенно серьезен, Сережа, – ответил гость. – То, что я попрошу тебя сделать, очень важно для меня. Понимаешь? Очень важно.

Спасский не верил своим ушам.

– Ты что, специально затащил меня сюда ночью, чтобы попросить о чем-то?

– Квартира номер сорок девять, – повторил гость. – Ты отдашь ему вот это… – Он достал из бокового кармана сложенный вдвое конверт и протянул Спасскому. – Отдашь и, ничего не говоря, сразу же уходи.

Спасский отступил назад и покачал головой:

– Никуда я не пойду! Что за фокусы?

– Я очень тебя прошу. Очень. Сделай это для меня. В последний раз.

– В какой еще последний раз? Что за таинственность?

– Я уже сказал: это очень важно для меня. Просто отдай конверт – и все.

Спасский в нерешительности повертел в руках сложенную бумажку:

– Здесь что, деньги?

– Иди, Сережа…

И гость, приобняв его за плечи, тихонько подтолкнул к тускнеющему квадрату. Спасский вздохнул и, негромко матерясь, поплелся в подъезд.

Оказавшись в парадном, он остановился и снова повертел конверт в руках. На нем не значилось ни имени, ни даже инициалов. Поколебавшись, Спасский подошел к почтовым ящикам, висевшим в три ряда на стене, поискал глазами дверцу с цифрой 49 и, зачем-то оглянувшись по сторонам, быстро опустил конверт в широкую щель. Выждав для правдоподобия несколько минут, он бодро толкнул входную дверь и выскочил на улицу.

ГЛАВА 7

Утром следующего дня в квартире у Лосева раздался телефонный звонок. Звонил Гаев. Он не спеша поинтересовался у Федора, как его самочувствие, а потом сообщил, что не только нашел и рассмотрел все фотографии с места преступления, но и поднял протоколы осмотра, в которых совершенно очевидно значится, что на левой кисти убитого имеется татуировка в виде трех заглавных букв «БОМ» и голубя.

– То есть, – в своей обычной насмешливой манере резюмировал Гаев, – если верить вам, можно предположить, что Камолов воскрес, вылез из могилы и пришел в студию именно в тот момент, когда вы в ней находились. А потом без всяких видимых причин и мотивов решил вас убить.

– Это все, что можно предположить? – растерянно спросил Федор, понимая и сам, что запутывается окончательно.

– Нет, не все, – с удовольствием ответил следователь, как будто заранее ждал, что у него попросят с десяток подобных нелепиц. – Еще вариант: человек, который покушался на вашу жизнь, умышленно сделал себе татуировку точь-в-точь как у покойника. Но тогда он заранее знал, что вы отрежете ему кисть руки в момент нападения, а потом, чтобы вы не забыли ее рассмотреть, хладнокровно пошел к вам домой и положил свой отчлененный орган в вашу ванную комнату.

Федор в отчаянии грохнул кулаком по стене:

– Но ведь мне действительно подбросили эту злосчастную руку!

– А с чего вы вообще взяли, что это кисть того, кто хотел вас убить? Быть может, вы отрезали одну руку, а подбросили вам – другую…

– Но зачем?

– Зачем – подбросили или зачем – другую?

Федор растерялся:

– Вы что, издеваетесь?

– Послушайте меня, Лосев. Помните, я говорил вам, что мы не только не приближаемся к разгадке, а, наоборот, запутываемся все больше и больше? Так вот. У меня сложилось впечатление, что мне умышленно отвели роль в этом театре абсурда. С одной только целью, чтобы я никогда не раскрыл это преступление.

– Вы считаете, – спросил Федор с расстановкой, – что это я вам отвел такую роль?

– Где сейчас эта отрезанная рука? – В голосе следователя хрустнул ледок.

– Она… в студии.

– Где? В фотостудии? Интересно, кто же ее без конца таскает туда-обратно?

– Понимаете, я вчера сразу от вас поехал в студию. И там оставил свой пакет… случайно.

– Скажите, почему вы все-таки не заявили в милицию о покушении, а вместо этого сообщили обо всем мне? И в аккурат на следующий день после того, как я сам вас разыскал.

– Вы… Вы меня в чем-то подозреваете?

– Мой вам совет: не пытайтесь меня убедить, что на вас нападал воскресший Камолов. Знаете почему? Потому что в этом невероятном случае единственный мотив для убийства у Камолова – это месть за то, что вы хотели убить его!

– Вы это серьезно?

– Совершенно. А еще лучше: не пытайтесь меня убедить, что на вас вообще кто-то нападал.

Федор горестно замолчал. Единственный его союзник поворачивался к нему спиной.

24
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru