Пользовательский поиск

Книга Пожиратель. Содержание - 18 апреля 2006 года, 10.00

Кол-во голосов: 0

Он измажет пол.

И его будут бить.

Серо-зеленый свет проникает через ставни. Холодный свет. Безжалостный. Делает квартиру еще более темной. Делает еще более темной картину. Дэнни отцепляется от мольберта. Его глаза пристально смотрят на человека в черном, Человека-Призрака. Небо за спиной человека темное, пахнет грозой, никакого просвета, сплошной мрак. Облака, которые его возносят, надутые, тяжелые, цвета ада. Но человек стоит прямо, надменно и на трость не опирается. Когда небеса взорвутся, его это не коснется. Дэнни не сводит с него глаз. Человек на картине как настоящий.

Один миг, и губы мужчины трескаются. Но это больше похоже на гримасу, чем на улыбку. Злорадное подмигивание.

Дэнни раскрывает рот, сердце лягается железными мысками в ребра.

Дэнни бежит в комнату и закрывается изнутри. На ключ.

На полу следы правой ноги тридцать третьего размера. Черные.

Дэнни фантазирует. Часто.

Дэнни привык быть один. Почти всегда.

Дэнни сам придумывает сказки. Один.

Пока сердце лягается, Дэнни думает, думает и думает — глаза выпучены, руки дрожат.

Дэнни нужна мантра. Магическое заклинание, чтобы усмирить мысли.

Дэнни ее находит.

«Черный Человек есть, если поверишь, представишь — увидишь…»

У Дэнни необычные мысли.

«День или ночь — не гони его прочь. Улыбнется тебе — не ори, не бойся и не смотри».

Дэнни — необычный ребенок.

«В мозгах весь секрет. Они управляют. Ищи в них ответ».

Дэнни — ненормальный ребенок.

* * *

— Дэнни-и-и-и-и!

Его утренний будильник. Дэнни ведет себя точно так же, как ведут себя все люди на свете, после того как прозвенит будильник. Ждет.

— Дэнни-и-и-и-и!

Ничего не поделаешь, Дэнни смиряется. Смиряется и с тем, что постель мокрая. Он описался. Снова. За минуту принимает решение: ничего не скажет.

Сбрасывает одеяло, тащится в ванную. Воняет мочой, а не ржаным виски. Это значит только одно: отец сегодня опять не ночевал дома. Значит, надо поторопиться, иначе Дэнни опоздает на школьный автобус.

— Дэнни-и-и-и-и!

Но сначала таблетки маме.

Футболка, брюки, портфель. И на выход по коридору, картина там, где всегда.

«Не смотри на него, он верит в тебя. Если веришь в него, он видит тебя».

Дэнни не смотрит на него.

Он уже на улице.

* * *

— Папа Дэнни — пьянь-пьянь-пьяница-а-а!

— А его мама — нарко-нарко-наркоманка-а-а!

Дети скачут по кладбищу портфелей. Школьный автобус едет дальше, ехать еще долго. Дэнни сидит впереди, уперся лбом в стекло крепче, чем нужно. Уперся так сильно, чтобы не ощущать холода, ледяных капель, собравшихся на стекле.

— Молчите. Молчите. Молчите!

— Правда, что твой отец рисует своей блевотиной? — кричит Диего, толстый мальчик, сидящий где-то на последних рядах в автобусе.

Дэнни и Диего учатся в одном классе. Диего — затяжная пытка.

Дети смеются, и их смех отскакивает от стекла к стеклу, как мяч. Никакого спасения. Смех гудит в ушах Дэнни, режет, словно лезвием, барабанные перепонки.

Дэнни бьется лбом о стекло. Еще. Еще. Сильнее.

— Смотрите на него! Дэнни еще и бо-бо-бо-боль-но-о-о-о-ой!

«Вызови его, он верит в тебя, он видит их всех. Он поддержит тебя».

Теплый ручеек крови течет по стеклу. Дэнни больше не бьется. По расшибленному лбу размазана кровь. Дэнни поворачивается, глаза блестят.

— Он вас ненавидит, — говорит он.

И дети умолкают. Потому что у Дэнни испачкано лицо.

Он их ненавидит. Всех.

Дети думают, что «он» — отец Дэнни.

Он — не отец Дэнни.

Он еще не появился. Он только будет.

17 апреля 2006 года

Пьетро — мальчик о-о-очень необычный

Пьетро спал крепко и безмятежно. Потому что мама его успокоила: она сказала ему, что сон — это всего лишь сон. И с реальностью он не связан. Никак.

Когда во время обеда они посмотрели новости по местному каналу и увидели фотографии Франческо и Луки, у Пьетро случился эпилептический припадок. Первый почти за год.

С этого момента начались психозы. Два за ночь, ни дня перерыва между первым и последующими. Это было уже слишком. Кто-то увидел в этом знак Антихриста. Если Христос умножал хлеб и рыбу, вызывая зависть местных рестораторов, то Антихрист, тоже обладая даром вездесущности, мог умножать преступления. Некоторые даже утверждали, что ночью семнадцатого умерли четверо. На что кто-то возражал: «Не Мазингер же это». Но в тот день детей сопровождали, куда бы они ни пошли, даже переводили с одних качелей на другие. Вечером был объявлен комендантский час. В 19.00 всем следовало сидеть дома, еще лучше с чистыми руками и приятной улыбкой за ужином.

Пьетро в тот день ничего не ел. Мычал без перерыва до самой ночи, пока сон не победил его, победил за секунду до того, как у Дарио — щенка сенбернара с кучей гирек, оттягивающих веки, — впервые в жизни случился нервный срыв. Синьор и синьора Монти не могли объяснить, почему Пьетро проявил такую бурную реакцию. Алиса обещала прийти к ним на следующий день, еще раз попробовать «облегченную коммуникацию». И в этот раз она приведет его мысли в порядок. Синьора Монти не могла понять, почему Пьетро так отреагировал; и все же что-то зашевелилось за кулисами его сознания — душевное волнение. Но он этого не понял и не поймет никогда, до конца жизни.

Между тем на виа Мусколини, 22, родители Франческо отключили бордовый «Grillo». Отец даже положил его в коробку, которую решительно закрыл и засунул на самую высокую полку в гараже. Месяцем позже он заменит его на самую современную беспроводную телефонную трубку. Отец и мать не поговорили друг с другом. Они так и не поняли, почему их сын, такой хороший мальчик, сбежал украдкой. Мать своим молчанием обвиняла отца в том, что он зря наказал сына. Отец в свою очередь обвинял мать, что она не запретила ему выходить. Все происходило без единого сказанного слова и этим безмолвием было скреплено и опечатано.

18 апреля 2006 года, 10.00

«Пьетро знает: это сделал старик».

— Пьетро, я попросила тебя не отвлекаться. Прошу тебя ответить.

«Пьетро знает: это сделал старик».

Алиса инстинктивно встала со стула. У нее болела голова, ее знобило, но она была уверена, что это не температура. Это — страх. Трое из четырех ребят, которых Пьетро изобразил на своем рисунке, мертвы. И старик, стоя за серебристой листвой на странице для рисования формата А4 в папке работ этого года, казалось, злобно ухмылялся. Ее знобило из-за этого рисунка, но Алиса повторяла себе, что у всего есть название и это не что иное, как внушение. То ощущение можно было назвать еще «спешностью», потому что буквально все торопились найти логическое и рациональное решение, требовался виновный, причина, хоть что-то. Но старик Пьетро уже надоел, его рассуждения были совершенно бессмысленны, выводы — безосновательны. Пьетро не выносил неопределенности, как и все, разумеется, но он — особенно. Поэтому он предпочитал предметы. По той же причине он повторял одни и те же фразы. Пьетро заставлял непрерывно изменяющуюся вселенную оставаться однотонной и предсказуемой. Пьетро закрашивал слоями бриллиантово-зеленой пастели пропасть мира, и по каждому из них, как по мостику, он продвигался на один шаг. Внизу, как и для других, все еще зияла пропасть. Но он твердил себе, что надежно переступает по пластам строго зеленого цвета. Из-за этого Алиса теряла терпение:

— Послушай меня внимательно, Пьетро. На экране есть вопросы. Вопрос номер один звучит так: видел ли ты когда-нибудь раньше того старика? Вопрос номер два: тебе кто-нибудь говорил о том старике раньше? Вопрос номер три: после того дня ты еще раз видел старика?

«Пьетро знает: это сделал старик».

Алиса подавила первый настоящий порыв раздражения, ей это удалось. Пьетро принялся раскачиваться. Потом наконец ответил. Рядом с вопросом номер один он написал: «нет». Рядом со вторым тоже — «нет». И рядом с третьим — тоже. Затем снова написал: «Пьетро знает: это сделал старик».

14
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru