Пользовательский поиск

Книга Пожиратель. Содержание - Март 1986 года Картина

Кол-во голосов: 0

— Сказал же, не ссал я в штаны.

— Этого совсем не надо стыдиться.

У Франческо не осталось времени ни подумать, ни ответить. Старик решительно подошел, быстро ступая по камням. Казалось, он видит в темноте. Казалось, ему не надо было видеть. Казалось, он знал, куда идти. Встал перед ним. Франческо посмотрел старику в глаза. Подумал о мифической горгоне Медузе. Постарался не думать о Медузе, постарался просто не думать. Он попал в переплет. Франческо полагал, что его мозг с бешеной скоростью ищет логический выход, но заметил, что не в силах двинуться с места. Заметил, что любой его рефлекс тут же «прижигался» этим стариком, который сейчас, опустившись на четвереньки, обнюхивал его мокрую ногу. Как собака.

Франческо видел его, понимал, что происходит что-то странное. И никак не реагировал. Опять! В его мозгу крутилась единственная фраза, которую старик произнес, представляясь: «Я — несчастный пес, такой же одинокий, как и ты».

И, как пес, он обнюхивал его ступню, икру и выше — до паха. Хрюкал, как свинья. Просто психопат, но дьявольски быстрый. И сильный. Он не мог быть стариком. Этот человек, поглощая его запах, плевать хотел на любые общественные нормы, плевать хотел, что в луже вымокли его брюки и куртка. Он не мог был человеком.

Франческо испытал ужас.

— Знаешь, дорогой, — захрюкал старик, не бывший ни стариком, ни даже человеком, — здесь нечего стыдиться, потому что, если хочешь стать лидером и занять место Филиппо, ты должен быть таким, как он. Филиппо тоже обоссался. Я знаю. Я — то есть мы, вы и они. Мы все это знаем. Это были мы. Мы все там были.

Франческо почувствовал, как сжалась и провалилась куда-то его душа. Подался вперед, чтобы бежать, но ноги не слушались его: неподвижные, они будто увязли в болоте ужасов. Он упал. Но ему не повезло, он не лишился сознания. Пожиратель прыгнул на него, перевернул на спину и сел верхом, маниакально елозя лобком.

— Я мог бы показать тебе звездную сперму, дорогой… мы все спускаемся с неба. Знаешь, кто я?

Франческо яростно выкручивался, будучи у края преисподней безумия. Больше всего его тревожило незнание — выиграл он или проиграл. Понимал только, что это «урок». Он не отдавал себе отчета в том, что рассуждает нелогично. Слышал лишь крик тысячи голосов у себя в голове. Пожиратель зажал его голову руками и крепко держал, словно это не стоило ему никакого труда. Просто остановил его, тогда как окоченевшие ноги Франческо продолжали нервно дергаться, как дергается беззащитное животное, которому только что отрубили голову, но туловище еще продолжает извиваться в темноте, прежде чем рухнуть в лужу крови. Узловатыми пальцами Пожиратель поднял веки Франческо и пригвоздил его глаза к своим. Франческо увидел Луку.

* * *

Прошло всего три минуты. Даже двадцатилетний парень, брошенный в ледяную воду, не успел бы протрезветь за такое время. Даже на спор. Они не произнесли ни слова, но и так было очевидно, нет, скорее… неспокойно. С каждой последующей секундой старик все меньше опирался на Луку, все больше выпрямлялся. А главное, чем меньше он опирался, тем сильнее его рука сжимала плечо Луки. Может, они и не разговаривали, потому что оба догадывались, о чем думал другой. Они подошли к бару. Лука еще издали заметил, но не хотел в это верить до самого конца — бар был закрыт.

— Как жаль, дорогой… Что теперь?

Его голос тоже стал другим: писклявым, пронзительным, уверенным. Лука сглотнул:

— Я правда должен идти.

Сказал, глядя в землю, на свои заледеневшие босые ноги, и вспомнил, что разулся. Он решительно направился вперед, обещая себе не оглядываться на это существо, которое заманило его. Он знал, что если посмотрит, то увидит на месте старика что-то ужасное и не выдержит. Но у него не получилось осуществить свое намерение, потому что чужая рука по-прежнему сжимала его плечо.

— Я должен идти…

— Даже не попрощавшись со мной?

Голос старика опять стал нормальным. Бессознательно, словно желая увериться, что теперь снова все в порядке, Лука посмотрел на него. И именно в тот момент, когда его глаза встретились с липким взглядом старика, Лука увидел Франческо. Увидел, как тот же самый старик, который стоял рядом, облапил друга и целовал его в шею — если можно назвать поцелуем этот укус с текущей белой слюной, которым Пожиратель одарил Франческо, обслюнявив его бледную и гладкую шею.

Но главное, Пожиратель строил мост. Лука увидел Франческо, а Франческо увидел Луку, и в этот самый миг оба забыли о собственном существовании, умирая от ужаса из-за того, что происходило с другим. Глаза Пожирателя сделались выбитыми окнами, дверями, железными воротами, бездонными тайниками, мраком, темнотой, паутиной и пылью. Огромные глаза ребят расширились так, что чуть не вылезали из орбит. Когда ужас стал непереносим, Лука и Франческо почувствовали, как успокоительно горячая, обжигающая моча стекает по ногам. Франческо, лежа на валуне с надписью «Хочу бабу», ощущал ее даже под спиной.

Пожиратель проговорил, прокричал единственным ртом, имеющим голос тысячи орущих ртов, единственным ртом, который Лука и Франческо могли разумом видеть из преисподней, куда оба глядели:

— Я могу это и многое другое. Потому что я — есть мы, вы и они. Я живу в тесных тайниках души. Мне известно ваше смятение. Потому что я — Человек-Призрак. Тот, кто меня боится, — умрет. Кто посмотрит через мои глаза, а не в глаза, умрет; кто не признает звездную сперму, сыном которой он является, тот умрет. И умрет еще тысячу раз, проваливаясь в мое небо вниз головой. В омут.

Лука и Франческо висели над бездной Пожирателя, пока окончательно не потеряли равновесия, пока не сорвались, не умерли. Их всосали неумолимые течения неизведанных миров, колышущихся в Человеке-Призраке. Их тела стали воздушными и прозрачными, как у сильфид, потом еще легче, пока не превратились в лунную бледность, в ледяной пар дыхания. Одежда медленно опала вниз, укладываясь на новую, холодную поверхность. Опала, как торт, слишком рано вытащенный из духовки, центр которого прогнулся до самого дна противня.

Пожиратель неспешно поднялся с валуна, где было написано: «Хочу бабу», одернул пальто и внимательно осмотрел результат своего превращения. Он теперь не был ни пыльным, ни грязным, он стал мягким и обволакивающим, как каждая петелька и пуговица из слоновой кости, как хохолок птицы, восседавшей на трости. Он вернулся по своим следам, которые привели его сюда.

Одновременно Пожиратель осмотрел пустую одежду, в которой совсем недавно находился Лука. Но главное, привел в порядок свои брюки — мятые и неаккуратные складки сделал идеально прямыми. Блестящая черная ткань, впитав все цвета ночи, теперь хранила их в себе.

И тоже вернулся по своим следам.

Они встретились по дороге. Пожиратель с Пожирателем.

Подошли друг к другу, не поздоровавшись. Не толкались, а слились в единое целое, как капли оливкового масла, притягивающиеся необратимо. Так они исчезли. Провалились друг в друга. Молча.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Март 1986 года

Картина

Ночью Сара Поссенти стонет.

Сара Поссенти ночью потеет. Задыхается. Скидывает одеяло, бьется в подушку.

Ночью муж Сары Поссенти не возвращается.

«Раз, два, три, четыре, пять…»

Дэнни тоже не спит. Он знает, что через некоторое время…

— Дэнни-и-и-и!

…она захочет отчалить.

Дэнни встает. Без носков, босиком. В темноте. Открывает дверь своей комнаты: брызги лунного света царапают черноту. Он хватает таблетки, несет их матери. Она ничего не говорит. Глотает и отплывает к мертвым землям забвения.

Дэнни возвращается в свою комнату. Кружатся сбившиеся клочья серой пыли: грязные тайные воришки-эльфы. Танцуют на ветру, поддувающем снизу. Чпок. Нога Дэнни на что-то наступает. Что-то пристает к ступне. В доме у Дэнни мерзопакостно.

Дэнни поднимает голую ногу. Черная масляная краска. Папины цвета. Дэнни хватается за мольберт ладошкой, чтобы не упасть, другой он вытирает ногу. Но теперь черной стала рука. И пятно не оттирается.

13
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru