Пользовательский поиск

Книга Неправое дело. Содержание - VIII

Кол-во голосов: 0

VIII

Часть ночи Луи Кельвелер провел в размышлениях. Накануне вечером он считал владельцев собак, которые приводили своих питомцев пописать на площадке рядом со скамьей 102. Их было не менее десяти, чертов хоровод писающих собак и покорных хозяев. С половины одиннадцатого до полуночи он вглядывался в лица, записывал приметы, чтобы различать их между собой, но не мог представить, как проследить за каждым. На это могут уйти недели. И это не считая тех, что приходили до половины одиннадцатого. Адский труд, но бросить нельзя ни в коем случае. Возможно, убита женщина, он всегда чуял дерьмо и теперь не мог бросить то, что начал.

За утренними владельцами собак следить ни к чему, решетка была чиста, когда он в четверг ушел со скамьи в два часа пополудни. Пес приходил позже. И было по меньшей мере одно обстоятельство, на которое можно положиться, – постоянство владельцев собак. Они приходят всегда в одно и то же время, следуя намеченному пути, и возвращаются той же дорогой. Что же касается собачьих привычек, тут дело более тонкое. Испорченные городской жизнью, псы разучились метить территорию и гадили где попало, но, естественно, в пределах прогулочного пути хозяина.

А значит, есть шансы, что пес вновь появится у решетки. Собаки любят решетки вокруг деревьев даже больше, чем автомобильные шины. Но даже если Луи удастся отобрать двадцать пять собачников, как установить их фамилии и адреса, не потратив на это месяц? Тем более что теперь он уже не годился для слежки. Больная нога не позволяла быстро ходить и делала его заметным. А тут еще и высокий рост.

Нужны помощники, но у него больше не было денег, министерство уже не оплачивало накладные расходы. Он остался один, и стоило с этим покончить. Он нашел кусочек кости у ограды – нужно просто забыть о нем.

Минувшей ночью он пытался заставить себя забыть. Пусть полиция берет дело в свои руки. Но полиции было наплевать. Как будто собаки каждый день съедают по большому пальцу человеческой ноги, чтобы потом где попало испражниться. Кельвелер пожал плечами. Пока нет трупа или заявления о пропаже человека, легавые пальцем не шевельнут. А маленькая косточка еще не труп. Просто кость, и ничего больше. Но бросать это дело нельзя. Луи взглянул на часы. Он еще успеет застать в бункере Вандузлера.

Кельвелер окликнул Марка Вандузлера, когда тот выходил на улицу. Марк насторожился. Что Кельвелеру понадобилось от него в субботу? Обычно он заходил по вторникам забрать отчет за неделю. Может, старуха проболталась? Рассказала, как он про него выпытывал? И Марк, не желая терять работу, тут же мысленно навыдумывал отговорок в свое оправдание. На это он был ловок и скор. Кто не умеет нападать, должен уметь защищаться. Когда Кельвелер был уже близко, Марк по его лицу понял, что тот нападать не собирается, и облегченно вздохнул. Как-нибудь потом, возможно, с первого января будущего года он постарается перестать волноваться по пустякам. А так как до нового года еще далеко, то пока торопиться некуда.

Марк выслушал Луи и дал ответ. Да, время у него есть, да, он может прогуляться с ним полчасика, а в чем дело?

Кельвелер отвел его к ближайшей скамейке. Марк предпочел бы посидеть где-нибудь в тепле, в кафе например, но, кажется, этот долговязый субъект питает нездоровое пристрастие к лавочкам.

– Взгляни, – сказал Кельвелер, доставая из кармана комок газеты. – Осторожно разверни, посмотри и скажи, что ты об этом думаешь.

Зачем он задал этот вопрос, подумал Луи, он ведь и без того знал, что это. Вероятно, затем, чтобы Марк мог самостоятельно оценить находку, как сделал это Луи. Этот отпрыск Вандузлера-старшего возбуждал его любопытство. Отчеты, которые он составлял, были великолепны. И потом, он ловко разобрался с делом Симеонидис,[4] распутав подлое двойное убийство полгода назад. Но Вандузлер предупреждал его: Марка интересуют только Средние века и несчастная любовь. Он прозвал племянника святым Марком. Похоже, тот был специалистом в своем деле. Но его знания могли пригодиться и в другом, почему бы нет. Три дня назад Луи узнал, что Делакруа считался сыном Талейрана, и ему это очень понравилось. Гений порождает гения, даже если их жизненные пути проходят в столь разных мирах, как живопись и политика.

– Ну что? – спросил Луи.

– А где ты это нашел?

– В Париже на решетке под деревом, рядом со скамьей 102, на Контрескарп. Что скажешь?

– На первый взгляд я бы сказал, что это кость из собачьего дерьма.

Кельвелер выпрямился и оглядел Марка. Честное слово, любопытный парень.

– Или нет? – спросил Марк. – Я ошибся?

– Не ошибся. Как ты догадался? У тебя есть собака?

– Нет, у меня есть охотник – собиратель эпохи палеолита. Он специалист по первобытной истории, причем убежденный, тут с ним лучше не спорить. И хотя он специалист по первобытной истории, он мой друг. Я интересовался мусором, в котором он копается, потому что он человек ранимый, и я не хотел его обижать.

– Это его твой дядя называет святым Лукой?

– Нет, тот Люсьен, он изучает Первую мировую войну и тоже убежденный специалист. Нас в лачуге трое – Матиас, Люсьен и я. Да еще Вандузлер-старший, который упорно зовет нас святыми Матфеем, Лукой и Марком, отчего мы выглядим придурками. Еще немного, и старик назовет себя Богом. Короче, это дядюшкины бредни. А с Матиасом другая история. В мусоре, где он копается, попадаются кости в точности как эта, с маленькими дырочками. Матиас говорит, что они из дерьма доисторических гиен и их нельзя путать с объедками охотников-собирателей. Он раскладывал их на кухонном столе, пока Люсьен не завопил, что нельзя путать дерьмо доисторических гиен с его собственной едой, а поесть Люсьен любит. Короче, их свара тебе не интересна, но раз в Париже не водится доисторических гиен, я думаю, что эта штука вышла из желудка собаки.

Кельвелер с улыбкой кивнул.

– Только что с того? – продолжал Марк. – Собаки грызут кости, такова их природа, а потом кости выходят в таком виде, пористые и во вмятинах. Разве что… – прибавил он, помолчав некоторое время.

– Разве что… – повторил Кельвелер. – Потому что эта кость человеческая, крайняя фаланга большого пальца ноги.

– Это точно?

– Абсолютно. Это подтвердил специалист из музея естественной истории. Большой палец ноги женщины, довольно пожилой.

– Да уж… – помолчав, проговорил Марк. – Такое не часто встретишь.

– Легавых это не впечатлило. Окружной комиссар не хочет верить, что это кость, он таких никогда не видел. Конечно, узнать ее трудно, и я сам его запутал. Он подозревает, что я готовлю ему западню, и правильно делает, только не знает, с какой стороны ждать подвоха. В округе никто не пропадал, и они не станут заводить дело из-за косточки в собачьем дерьме.

– А ты-то сам что думаешь?

Марк говорил «ты» всем, кто обращался к нему на «ты». Кельвелер вытянул длинные ноги и заложил руки за голову:

– Я думаю, что фаланга кому-то принадлежит, но не думаю, что этот кто-то жив. Несчастный случай я отметаю, в это с трудом верится. Всякое бывает, и все же. Я думаю, что пес, скорее всего, полакомился трупом. Собаки питаются падалью, как и твои гиены. Естественную смерть дома или в больнице мы исключим. Вряд ли пес мог оказаться в морге.

– А если умершая старуха была дома одна со своим псом?

– А как же собака вышла из дому? Нет, это исключено, труп где-то вне дома. Тело брошено на месте смерти или убийства, в подвале, на стройке, на пустыре. Там вполне могут гулять собаки. Пес сжирает палец, переваривает и испражняется, а потом всю ночь идет ливень и смывает грязь.

– Если где-то на пустыре лежит труп, это еще не значит, что совершено убийство.

– Но кость оказалась в Париже, вот что меня гнетет. Парижские собаки не роются далеко от своих жилищ, а в городе труп не останется не замеченным надолго. Его давно бы нашли. Я утром виделся с инспектором Ланкето, новостей по-прежнему никаких, трупов в столице не обнаружено. А рутинные расследования смерти одиноких людей ничего не дали. Я нашел кость в четверг вечером. То есть прошло три дня. Нет, Марк, здесь что-то не так.

вернуться

4

См.: Фред Варгас. Мертвые, вставайте.

10
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru