Пользовательский поиск

Книга Красный Бубен. Страница 8

Кол-во голосов: 0

– Заперто!

– Поправимо! – Мишка снял с плеча автомат ППШ. – Отойдите…

Жадов и Абатуров отошли в сторону, закурили американские сигареты «Каракум» с верблюдом на пачке.

– Тра-та-та! – застрочил автомат.

Но универсальная отмычка военного времени на этот раз не сработала. Железная дверь выдержала.

– Ничего! – сказал Стропалев, отстегивая гранату. – Все смотались за колодец!

Жадов и Абатуров присели за колодцем. Через секунду к ним присоединился Стропалев.

– Получи, фашист, гранату!

Раздался взрыв, и на друзей упало ведро с колодца. Ведро наделось Стропалеву на голову, и Мишка стал похож на Тевтонского рыцаря в гимнастерке.

– У-у! – загудел Стропалев в ведре.

А Семен флягой треснул по ведру сверху.

– Ты чего?! – Мишка снял ведро. – Оглохнуть же можно!

Они выбрались из-за колодца. Дверь валялась на земле.

Проход был свободен.

Друзья вошли внутрь. Было темно. Стропалев включил трофейный немецкий фонарик и посветил вокруг.

Они стояли в коридоре, на стенах которого висели рыцарские гербы и портрет какого-то немца в рогатой каске.

– Что за рожа? – спросил Жадов. – Чего-то я не узнаю, – он приподнял очки и встал на цыпочки перед портретом. – Вроде, не Гитлер…

– Наверное, Геббельс, – предположил Стропалев. – Или Моцарт…

– Моцарт не фашист, – возразил Жадов.

– Один хер, – сказал Абатуров.

– Тут слова в углу написаны. – Жадов стал читать по складам: – Теофраст Кохаузен… Вот такие и отравили Моцарта!

Семену на мгновение показалось, что портрет немца живой. Немец на портрете нахмурил брови, посмотрел на Андрея неодобрительно и сверкнул зелеными глазами…

По затылку у Семена побежали мурашки. Он подтолкнул в бок Мишку.

– Ты ничего не заметил?..

– Что? – Мишка потянулся к автомату.

– Да так… – Семен заглянул за портрет. – Я в кино одном видел, что в таких портретах делают дырки в глазах и оттуда подсматривают…

Дырок в портрете не оказалось.

Мишка докурил сигарету и окурком пририсовал портрету немецкие усы вверх. А потом плюнул на бычок и прилепил его немцу ко рту.

– Покури, фриц.

Семену вновь показалось, что портрет живой и недовольный. Но он списал это на счет тусклого освещения, действия спирта и необычной обстановки. Однако, незаметно от товарищей, на всякий случай, перекрестился.

Друзья пошли по коридору дальше. На стенах висели и другие красноносые немцы в париках и бледные немки с завитыми кудрями. Но солдаты перестали обращать на них внимание. Живопись им уже надоела. Они же не знали никого из тех, кто был изображен на полотнах, а поэтому им было неинтересно на них смотреть. Подумаешь – немцы.

Наконец коридор закончился, и друзья оказались в огромном зале с высоченными потолками. В зале царил хаос. Тут и там валялись перевернутые старинные кресла. Посреди помещения стоял громадный дубовый стол, заваленный посудой – помятыми металлическими кубками и тарелками, битыми фарфоровыми вазами, гнутыми подсвечниками, огромными вилками с отломанными перекрученными зубцами и прочим хламом. В самом центре на столе лежала люстра диаметром метра три-четыре. Видимо, в разгар немецкого пиршества люстра грохнулась с потолка на стол и покалечила посуду. Может быть, люстра задела и кого-нибудь из людей, но трупов не было. Только гигантская ваза для фруктов валялась на полу.

– Неплохо, видать, немцы погуляли, – сказал Жадов, подходя к столу. Он взял мятый кубок. – Люстру кокнули.

– Это от бомбы, – сказал Семен.

Мишка Стропалев посмотрел наверх:

– Может, и от бомбы… А может, какой-нибудь фриц подвыпивший подпрыгнул со стола, уцепился за нее, раскачался и навернулся.

– Гитлер капут, – закончил Семен.

Друзья расхохотались. Их голоса диким эхом отозвались под потолком, вибрируя и искажаясь. Оттуда вылетела целая стая отвратительных перепончатокрылых летучих мышей.

Солдаты вскинули автоматы и полоснули очередями по летающей мерзости.

Грохот поднялся такой, что нормальный человек сразу бы сошел с ума. Нормальный-обычный, но не закаленные в топке войны русские солдаты!

– Гады какие! – крикнул Жадов.

– Не хуже фашистов! – добавил Семен.

– Кончай стрелять! – крикнул Мишка. – А то охренеть можно! – Он опустил автомат и покрутил в ухе пальцем, чтобы лучше слышать.

Семен прекратил стрельбу. А Жадов, увлекшись, перевел автомат на стол и расстрелял несколько тарелок и один кувшин. Простреленный кувшин слетел со стола и покатился по каменному полу к старинному шкафу с резными ножками. Жадов подбежал и хотел двинуть по кувшину сапогом, но промахнулся и угодил ногой в дверцу шкафа. От удара со шкафа свалилась толстая книга прямо на голову Андрея. Жадов присел. У него с носа соскочили очки.

– Фашистская сволочь!

Он нагнулся, взял книгу и сдул с нее пыль. Стропалев чихнул.

– Какая-то старинная книга, – Андрей поднял очки. – Какие-то тут знаки на обложке кобылистические…

– Какие же это у кобыл знаки? – спросил Семен.

– Кобылистические знаки, – пояснил Жадов, – это знаки колдунов… закорючки такие, навроде фашистских… – Он открыл обложку. – Ого! Какая гарнитура интересная! Как будто ручкой написано… Бурыми чернилами.

– А что написано-то? – спросил Стропалев, заглядывая Андрею через левое плечо.

– Не по-нашему… То ли по-немецки, то ли по-еврейски… Буквы, вроде, немецкие, а слова – непонятно чьи… – Он нагнулся и прочитал: – Хамдэр мых марзак дыхн цадеф юфр-бэн.

Только Жадов прочитал эти слова, как стены замка задрожали, зашатались, и с потолка на солдат посыпались мелкие камушки. Летучие мыши снова заметались под потолком. И друзья решили, что началась бомбежка.

Они кинулись к входной двери, но у них перед носом потолок в коридоре рухнул и проход завалило камнями. Друзья застыли перед завалом, не зная что делать. Но в следующую секунду бомбардировка уже закончилась.

– Что делать будем? – спросил Стропалев.

– Попробуем поискать другой выход, – сказал Жадов.

– Через окна хрен пролезешь, – Семен посмотрел наверх.

Друзья обошли зал и у противоположной стены обнаружили дверь. За дверью оказался коридор. Пошли вперед. Вдруг Жадов, который шел первым, резко остановился.

– Странно, – сказал он, показывая фонариком на стену. – Точно такой портрет, как и там, где мы проходили.

На стене висел портрет того же немца, только с настоящими усами кверху и с сигарой во рту.

– Во, Мишка, как ты угадал ему усы с папиросой добавить! – воскликнул Абатуров.

– Меня мать, когда я в школе учился, – ответил Мишка, – в изостудию отдала из-за талантов. – Он вытащил изо рта сигарету и подрисовал немцу круглые очки.

Коридор привел друзей в зал.

– Ни хрена! – вырвалось у Стропалева. Жадов присвистнул.

А Семен не знал, что сказать, но ему сделалось как-то не по себе.

В зале, в который они вошли, всё было точно такое, как и в предыдущем. Точно такая люстра лежала на точно таком дубовом столе. В углу стоял точно такой шкаф.

– А вон и кувшин, который я прострелил! – закричал Жадов.

Он взял в руки кувшин с дырками от пуль.

– А вон и книга, – Жадов показал пальцем. – Ну точно, мы дали круг и пришли опять в ту же комнату.

– Как это мы так? – Стропалев почесал затылок.

– Пошли снова, – сказал Семен. – Надо выбираться отсюда, а то скоро стемнеет.

Они вошли в дверь и пошли по темному коридору.

– Жрать охота, – сказал Стропалев.

– Надо успеть к ужину, – добавил Жадов.

– Сука! – крикнул Семен. – Я споткнулся об кирпич!

– Не щелкай клювом, – сказал ему Стропалев.

– Ты в логове врага, – добавил Жадов.

– Пошли все на хрен! – ответил Абатуров. – Учители!

– Черт! – сказал Жадов. – Очки соскочили.

Он остановился, ему на спину налетел Стропалев, а ему на спину налетел Абатуров.

– Чё встал?! – крикнул Стропалев.

– Очки уронил!

– Поднимай и пошли! – крикнул из-за Мишки Семен.

8

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.ru