Пользовательский поиск

Книга Красный Бубен. Содержание - 3

Кол-во голосов: 0

Они помолчали.

– А ты знаешь, Леня… – и Вероника рассказала Скрепкину свою часть истории про Магалаева…

И они в тот вечер поклялись друг другу разыскать военрука и отомстить ему…

А потом поехали к Лене домой и трахнулись…

А наутро Вероника вернулась в свою жизнь…

3

… Теперь она лежала на диване лицом в подушку и плакала…

Три недели назад шофер Витя Пачкин, с которым у нее была связь, уговорил ее вынести из музея старинную вазу для фруктов. Вероника не соглашалась, ей было боязно и неприятно заниматься такими вещами. Но она была всего лишь слабой женщиной, рожденной, чтобы уступать партнерам. И Пачкин уговорил ее.

Он сказал, что один хер такого добра в музее до х… и никто не чухнется… К тому же Полушкину пригласили работать главным бухгалтером в одну инвестиционную компанию, и она собиралась из музея уволиться. Следом за ней намеревался перейти в эту же фирму и Витя, для которого Полушкина договорилась о месте шофера. В этой фирме платили, конечно, не так как в музее! Кроме того, обещали разные бонусы, премии, медицинские страховки, отдых на юге за счет фирмы… И Пачкин убедил ее взять эту чертову вазу! Он объяснил, что если даже когда-нибудь музей обнаружит пропажу, они уже не будут там работать, и пойди разберись, что к чему… А жизнь, говорил Витя, может повернуться по-всякому – сегодня ты работаешь в хорошей фирме и получаешь нормальный бонус, а завтра тебя вытолкали на улицу… Жизнь длинная, и нужно заранее предусмотреть все неприятные повороты. А эта херовина из музея стоит определенно немалых денег. Если они ее поделят пополам и загонят на черном рынке, то заработают никак не меньше, чем по миллиону долларов наличными. Так говорил Пачкин. И конечно же, Вероника не поверила ему насчет миллиона, но уступила… Они развинтили вазу на отдельные блюда, и Витя вынес ее из музея по частям. Теперь половина блюд лежала у Вероники на антресоли, завернутая в газету, а вторую половину и стержень с насосом Пачкин собирался отвезти в деревню к матери и там спрятать…

Нужно немедленно было что-то делать!.. Но что делать, Вероника не знала. Она никак не ожидала, что пропажа обнаружится так скоро, еще до того, как они уволятся. Она пребывала в таком состоянии, когда что-то думать и решать было невозможно – голова не работала. А Пачкин уехал, как назло, в свою деревню. Она даже не могла ни с кем-то поделиться и посоветоваться… Стоп!

Вероника подняла с подушки заплаканное лицо. Стоп! ЛЕНЯ! ЛЕНЯ СКРЕПКИН! Вот кто ей нужен! Вот с кем она может посоветоваться! Вот кто должен разбираться в таких вещах!

Подушкина спрыгнула с дивана, выскочила в коридор и схватила с полки записную книжку.

А… Б, В, Г, Д… Где же это… С… С… С… Вот он!

Вероника боялась, что по этому номеру Лени вполне может уже и не быть. Она не звонила ему несколько лет и не знала, что с ним и где он. Может, он переехал куда-нибудь, может, опять сидит в тюрьме. Да мало ли что может произойти с человеком за столько времени! С целой страной вон что произошло! А уж с отдельно взятым человеком…

Полушкина нервно набрала номер и услышала длинные гудки. Через три гудка в трубке затрещало, и голос Скрепкина произнес:

– Здравствуйте. Меня сейчас нет дома. Если вы хотите что-то сообщить, скажите это после длинного гудка. Спасибо. Всего хорошего.

Вероника дождалась гудка и, шмыгая носом, залепетала:

– Ленечка, милый! – она всхлипнула. – Это Вероника! Перезвони мне, пожалуйста… У меня катастрофа!.. – Полушкина не знала, что еще сказать, и положила трубку. Автоответчику она не могла пожаловаться, как надо. Для этого ей нужен был живой ухо-голос…

4

Леня позвонил в полчетвертого ночи. Вероника как раз только заснула. Она провалялась в кровати до трех, но заснуть никак не могла. Она считала себя виноватой, и ей казалось, что если она уснет, – будет хуже. И действительно, когда сон всё же сморил ее, Веронике приснилось, что ее посадили в тюрьму. Но не в обычную тюрьму, а какую-то не такую… В этой тюрьме Полушкина должна была три раза в день лизать сковородки. Но не раскаленные, как в аду, а наоборот – холодные как лед, смазанные противным рыбьим жиром. Полушкина сидела в одиночной камере, когда вдруг к ней через пол залез бывший сотрудник музея Георгий Адамович Дегенгард, с которым она несколько раз имела интимную связь, потому что он ей нравился за интеллигентность. Когда имеешь связь с интеллигентами, сама как-то заряжаешься духовным зарядом… Георгий Адамович вылез из-под земли и сказал:

– Что же ты, Вероника, наделала?! А еще – главный бухгалтер музея! Долбишься с кем попало в туалете, крадешь культурные ценности и тому подобное, – Дегенгард загнул три пальца.

– Георгий! Откуда ты здесь?! – удивилась Полушкина.

– Откуда надо! – грубо ответил Дегенгард. – Не твое дело!.. Ты лучше осознай, что тебя ждет за твои преступления при жизни и после нее!

– Ах! – У Вероники всё внутри похолодело, она отчетливо поняла, что ее ждет, и ужаснулась.

– Вот-вот, – кивнул Дегенгард.

– Георгий, что же мне делать?!

– Я могу тебе помочь… Но ты должна будешь за это заплатить…

Полушкина быстро кивнула:

– Что я должна сделать?

– Ты должна мне разрешить напиться твоей крови…

– Как это – крови? – не поняла Вероника.

– Просто крови, – Дегенгард облизнулся.

– Может, – предложила Вероника, – ты меня лучше изнасилуешь?

– Нет! – Георгий Адамович поморщился. – Это неинтересно.

– Да?.. А может быть, что-нибудь другое? А то как-то… кровь… нехорошо это… антинаучно… неинтеллигентно… Разве интеллигенты пьют кровь?

– А как же! Конечно, пьют!.. Полнокровие вредит людям… А так ты похудеешь, и цвет лица у тебя будет благородный… мраморный. – Неожиданно Дегенгард задрал верхнюю губу, обнажив длинный желтый клык.

– Ой! Георгий! Ты что, вампир?!

– Да, – Дегенгард, как Пушкин, приложил ладонь к груди и поклонился. – Вампир… Но, – он поднял палец, – интеллигентный вампир! Русский интеллигентный вампир.

– А это больно?..

– Не больно… Даже приятно… Только сначала немного страшно… потому что ново и непривычно…

– Ну хорошо… Я согласна, – Вероника расстегнула верхнюю пуговку на блузке, еще одну…

Георгий Адамович улыбнулся улыбкой покойника и поцокал языком.

В это время что-то зазвенело: Дзын-нь, дзын-нь, дзын-нь…

Ну вот! – Дегенгард хлопнул себя по ляжке. – Это твой этот… фарцовщик тебе звонит! Черт бы его побрал!.. Ладно, увидимся еще…

Дзын-нь, дзын-нь, дзын-нь…

Он помахал рукой и ушел в землю.

Дзын-нь, дзын-нь, дзын-нь…

Вероника открыла глаза. На столике надрывался телефон.

5

– Алё! – она не узнала собственный голос. Алё получилось таким, как будто ее кто-то схватил за горло и надавил. Моментально в голове пронеслось видение из сна… длинные зубы Дегенгарда… тюрьма… холодные, как искусственный лед, сковородки. У Вероники защипало язык, и во рту сделалось кисло. – Алё!.. Говорите!..

– Вероника, ты?

– Я!.. Ой! Леня, ты?!

– Я!.. А я тебя не узнал!.. Какой-то у тебя голос не такой! Какой-то сдавленный… Богатая будешь…

– Какое там! – Вероника махнула рукой, как будто Скрепкин ее видел. – Тут такое… Как хорошо, что ты позвонил!

– Что случилось?!.

– Ой, Ленечка, у меня катастрофа!.. – Она начала рассказывать Лене то, что с ней произошло, но Скрепкин остановил ее.

– Стоп, – сказал он, – это не для телефона… Я сейчас приеду…

82
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru