Пользовательский поиск

Книга Красная змея. Страница 24

Кол-во голосов: 0

Гуго Шампанский откинул кольчужный капюшон, покрывавший его голову, и взъерошил мокрые от пота черные волосы, посеребренные на висках. Молодость графа давно уже осталась позади. Однако и в зрелые годы он выглядел очень мужественно. Этот человек ничуть не утратил той воинственности, которой отличался с юных лет!

— Вино не все выпито?

Один из рыцарей наполнил два глиняных кувшина и выставил их на стол.

Граф отпил прямо из кувшина, а затем произнес торжественным голосом:

— Я связан обязательством! Много лет назад я поклялся спасением своей души, что буду хранить молчание, но полагаю, что не нарушу клятвы, если сообщу вам вот что. Мы с братом Бернаром рассчитывали обнаружить здесь нечто куда более важное и ценное, нежели все сокровища мира.

Тамплиеры боялись даже вздохнуть. Граф казался им разочарованным, несмотря на добытые сокровища. В полной тишине было слышно, как мухи кружатся над крохами оставшейся на столе еды.

— День выдался утомительный. Думаю, что лучше всего нам удалиться на отдых.

— Господин мой, я могу взять карту в свою келью? Я хотел бы изучить ее поподробнее, — подал голос монах.

Граф обернулся к Гуго де Пайену:

— Дозволено это будет брату Этельберту?

— Здесь распоряжаетесь вы, мой господин.

Де Пайен передал монаху карту, не позабыв присоветовать:

— Возьмите еще и кувшин с лимонным соком. Продолжайте ваши полоскания. Если вы постоянно будете лечиться, то через несколько дней боль уляжется.

Несмотря на усталость, одолевавшую графа Гуго после трехмесячного путешествия в Иерусалим, ему никак не удавалось заснуть. Быть может, он слишком утомился или же сказывалось возбуждение, охватившее графа после всех новостей, свалившихся на него в этом священном месте. Найденные богатства потрясали воображение, однако в глубине души граф был разочарован. Он ожидал иного.

Храм действительно был уединенным местом, о чем свидетельствовала ночная тишина. Облокотившись на подоконник, граф созерцал круглую луну, блестевшую так ярко, что звезды превратились в бледные мелкие точки, чуть заметные на небесном своде.

Ночь была ясная, чистая и спокойная, но графу никак не удавалось угомониться. Он не мог понять, почему же все сложилось именно так.

Он, Гуго Шампанский, первым из могущественных властелинов христианского мира превратил свои владения чуть ли не в рай для торговцев. Они не боялись появляться на ярмарках, где уважали неприкосновенность их жизни, их товаров и их денег. Гуго вспомнил, как еще ребенком слушал рассказы отца и деда о том, как им удалось покончить с разбойниками и превратить большие города в места проведения самых оживленных европейских ярмарок.

Именно в Шампани назначали встречи купцы, бродячие торговцы, банкиры и менялы, покупатели и продавцы самых разнообразных товаров. Здесь торговали изделиями из металла, мехами, шерстью и шерстяными тканями, кожей и посудой, пшеницей, ячменем, вином и брагой, скобяным товаром, янтарем и бисером. Предки графа установили праздничный календарь — по одной ярмарке на каждое время года, и земли Шампани превратились в настоящий торговый перекресток. Богатства, которые графы Шампанские добывали подобным путем, превратили их род в один из виднейших во Франции.

Гуго сделался правителем графства, когда был еще юношей с пламенным воображением. Он мечтал побеждать драконов, совершать подвиги во имя прекрасных дам и распространять власть христианской церкви вплоть до самых дальних земных пределов. Ему хотелось жить полной жизнью, однако обстоятельства сложились иначе.

Неудачная женитьба погрузила графа в пучину меланхолии, из которой он никак не мог выбраться. Тогда-то в его жизни, подобно светлому лучу, возник брат Бернар.

Монах пробудил в душе Гуго давние мечтания, доверил ему миссию, перед которой поблекли даже его юношеские фантазии. При этом цистерцианец вел себя сдержанно и даже загадочно. Он всегда говорил о вере и о священной миссии. Именно вера привела горстку мужчин в туннели, пробитые под горой, на которой высился легендарный храм царя Соломона.

Неужели брат Бернар использовал веру графа в своих целях? Это подозрение, не раз возникавшее в душе Гуго, с особой силой навалилось на него в эту ночь. Неужто монах скрыл от графа подлинное содержание древней рукописи?

Он был настолько погружен в собственные мысли, что не сразу обратил внимание на легкий шорох, доносящийся из-за двери.

«Должно быть, это крыса», — подумал граф.

Но когда звук раздался снова, Гуго понял, что это нечто иное. Его пояс висел на стене. Граф выхватил из ножен кинжал, подкрался к двери и тогда различил тихое постукивание. К нему в комнату стучался человек, явно не желавший привлекать к себе всеобщее внимание.

— Кто здесь?

— Господин, вы не спите?

Граф резко, но почти бесшумно распахнул дверь. Впрочем, в ночном безмолвии любой звук разносился на дальнее расстояние. Брат Этельберт ощутил у себя на горле острие кинжала. Глаза его округлились от ужаса.

— Что ты здесь делаешь в ночной час?

— Господин, я не могу заснуть.

— Это не объяснение. Почему ты шуршишь у меня под дверью?

— Мне нужно сообщить вам нечто крайне важное, мой господин.

Граф огляделся по сторонам. В коридоре никого не было.

— Войди.

Он сам затворил дверь, убрал одежды с табурета — только там и можно было усесться — и указал монаху на освободившееся место. Сам же граф Гуго сел на подоконник, и его силуэт четко прорисовался в стальном свечении иерусалимской ночи.

Где-то в отдалении послышался крик петуха, хотя до рассвета оставалось еще около двух часов.

— Что же такое важное ты хочешь мне сообщить? Вычитал что-нибудь на желтой пластине?

— Нет, господин.

— Тогда что?

— Это связано с картой, которой рыцари пользовались в поисках сокрытых кладов.

Мышцы графа напряглись под измятой льняной сорочкой.

— Говори!

Монах достал из складок сутаны карту. Граф склонился над ней.

— Господин, нам потребуется свет.

Монах подвинул поближе плошку с маслом, в которой плавал фитиль. Освещение было скудное, однако ничем иным они не располагали.

— Взгляните сюда, господин.

Гуго Шампанский проследил за указательным пальцем монаха. Тот перевернул карту на обратную сторону, где оказался текст, написанный по-еврейски.

— Что это?

— Надпись, мой господин.

— Я сам вижу, что надпись, но о чем она гласит?

— Вам не интересно узнать о том, каким же образом я ее обнаружил?

— Что ты разумеешь под «обнаружил»?

— Когда Гуго де Пайен передавал мне карту, этой надписи тут не было.

— Брось молоть чепуху!

— Вообще-то она была, только невидимая, — поправился монах.

— Я не понимаю.

— Мой господин, этот текст был спрятан. Человек, писавший его, воспользовался техникой, позволяющей скрывать надписи. Мне неведомо, как он этого добился.

— Почему текст вдруг проявился?

— По чистой случайности, мой господин. Я полоскал горло. Несколько капель сока пролились на карту, и вскоре под его воздействием стали заметны несколько букв. Поначалу я не поверил собственным глазам. Все это казалось мне чародейством. Тогда я смочил палец в соке, провел им по пергаменту, и письмена начали проявляться, как по волшебству. Затем я натер соком всю изнанку карты. Результат у вас перед глазами.

Гуго Шампанский схватил пергамент и принялся его изучать. На одной стороне листа был нарисован план, позволивший рыцарям отыскать тайники. Хотя граф и не считал себя специалистом в данных материях, но отметил тщательную проработку деталей, изящество линий и чистоту рисунка. Это было создание подлинного мастера.

Гуго перевернул лист и увидел, что неожиданно возникшая надпись представляет собой шедевр каллиграфии. Вместе с полями она занимала ровно половину листа.

— Вторую половину ты натирал?

— Да, господин, но там ничего не возникло.

— Ты перевел надпись?

24

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.ru