Пользовательский поиск

Книга Игуана. Содержание - Эскориал в Техасе. Тайна «Мадонны с младенцем»

Кол-во голосов: 0

Ему жаль было потерянного времени. И было до боли обидно, унизительно, что его «кинули» как последнего фраера. Он не любил воровскую «феню», и если и употреблял такие слова, то лишь мысленно.

ОН считал себя интеллигентным человеком.

…А панагию привезли через два дня. И тут же отправили в Берн.

Эскориал в Техасе. Тайна «Мадонны с младенцем»

До «Эскориала» Нина, Федор и Гоша добрались без проблем. Билет был куплен на деньги Локка для всех до Нью-Йорка. По просьбе Нины. Когда ещё доведется, и доведется ли вообще, побывать в знаменитом Музее имени Гугенхейма. Там, кстати, был отличный Сурбаран. Из Нью-Йорка, уже на самолете Локка, их привезли на его аэродром, потом вертолетом – в «Эскориал».

У всех троих дух захватило, когда они подумала, что им здесь посчастливится жить. Но нет… Локк был холоден и малоприветлив.

– Жить будете в поселке, или на ферме, как Вам угодно.

– На ферме? – удивилась Нина, у которой были совершенно отчетливые представления о фермах.

– Ну, если угодно – на моем ранчо. Я все пытаюсь говорить так, – что бы вам было понятно. Но должно быть, мой русский несколько ослаб за эти годы. Это правильно сказать?

– Не очень правильно, но можно.

– Итак, жить будете на ранчо, питание, каждому отдельная комната. Мальчик может ездить верхом в сопровождении опытного, как это по-русски, конюха, коновода. Там везде построены пандусы, мальчик будет удобно.

– Спасибо, мы даже не ожидали.

– Америка – гуманная страна, здесь заботятся об инвалидах.

– А как насчет остальных?

– Вам будет предоставлена большая мастерская, все заказанные Вами краски, растворители, кисти, химикалии доставлены, все самого лучшего качества.

– Спасибо, я не сомневалась…

– Что касается Вашего мужа, то я хотел бы знать, чтобы вы говорить откровенно, все трое, перед моими очами, – он не есть сотрудником органов?

– Митя – сотрудник органов, Вы и сами это прекрасно знаете. Неужели мы поверим, что человек вашего типа пригласит к себе людей, не наведя о них самые точные справки?

– Какого – нашего?

– Ну, человек требовательный к себе и другим, и достаточно богатый, чтоб исключить возможность засылки к нему специального агента.

– Хе-хе… Вы откровенны. Это хорошо. Если бы Вы утаивали этот факт, возможно, наш разговор на это и закончился бы. Да, я знаю, что Ваш муж работает в Фэ-Эс-Бэ.

– Но Вы знаете и то, чем он там занимается, – он бывший спецназовец, и занимается физической защитой агентов. И единственно, что его интересует здесь, так это чтобы у меня была интересная работа, Гоша смог подлечиться в американской больнице, окрепнуть и поздороветь, а самому ему не так много надо.

– Как это по русски: мужчина сидит, и слушает. А жена все решает за него, – усмехнулся Локк. – А что интересует самого Митью?

– С удовольствием буду кататься на лошадях вместе с Гошей, охотно воспользуюсь заготовленными красками и кистями, чтобы написать несколько пейзажей Техаса…

– О, Вы тоже художник?

– Художник у нас только Нина. Пока. Может, Гоша вырастет. А я свое время упустил. Так, любитель…

– О-кей. Отдыхайте, занимайтесь, как это, рыбалка. У меня на ранчо есть пруд. Пишите картины. Но я бы хотел, чтобы наши встречи были сведены до минимума. Я очень занятой человек. Так что…

– Так что основное время мы будем проводить на ранчо, туда привезут работы, нуждающиеся в реставрации… Все так. Но поймите, господин Локк, у Вас в 'Эскориале» – несметные богатства, у вас одна из лучших в мире коллекций живописи, неужели нам даже одним глазком не дадите взглянуть на эти шедевры?

– Нет. Разумеется, нет. Этот вопрос даже не обсуждается. Вы свободны. Подпишите, если Вас устроит перечень условий, контракт с моим адвокатом. У Вас есть свой юрист?

– Нет, разумеется.

– Значит, Вам придется довериться моему. Итак, на все время работы я беру расходы на Ваше пребывание с семья в моем ранчо. Надо, – пусть это будет три месяца, надо – год.

– Я уложусь в месяц, – сухо заметила Нина.

– Зачем спешить?

– Это срок отпуска моего мука – 30 календарных дней. Максимум можно взять две недели в счет будущего года, итого – 45 суток. И предупреждаю, на этом Вашем ранчо одна я не останусь и дня.

– Хорошо, хорошо, раз Вы уложитесь. Но я хотел, чтобы Вы, возможно, отреставрировали ещё пару-тройку моих картин.

– За те же деньги? – иронично ухмыльнулась Нина.

– За те же деньги. Я ведь имею в виду, что весь этот месяц, или полтора, Ваш сын будет консультирован у лучших американских профессоров, ему будет оказана максимально возможная помощь при его болезни, за те же деньги, – обиженно надулся Локк.

– Хорошо. Меня устраивают Ваши условия. Когда я могу приступить к работе?

– Хоть сегодня. Картина уже на ферме, на ранчо. Там хорошая охрана, – говоря это, Локк почему-то пристально посмотрел в глаза Мите. И уже сегодня на ферму приедет профессор Ричардсон, он осмотрит мальчика. Машина, чтобы съездить в городок, пройтись по магазинам, – в вашем распоряжении вместе с шофером и охранником. Деньги на карманные расходы, – 10 тысяч долларов, вы получите у моего секретаря. На этой вынужден закончить аудиенцию: меня ждут дела.

Они вышли сквозь длинную колоннаду в офисную часть «Эскориала», где их ждал секретарь Локка для подписания контракта.

– Ишь ты поди ж ты, старый козел, – аудиенцию он, видите ли, прерывает, – оскорбился Митя. – Тоже мне, императорское величество. Наворовал картин…

– Ну зачем так, Митя, ты несправедлив. Во-первых, он наш работодатель, а это предполагает определенную лояльность. Во-вторых, он – не крадет картины, он их подкупает, он миллиардер…

– Это сейчас покупает. Все они, миллиардеры, начинали с преступлений. А раньше что? Покупал? Эту «Мадонну», что тебе надо реставрировать, точно украл. Сам же рассказывал, вывез в начале 30-х гг. из Туркестана. Купил, скажешь?

– И скажу. Он и тогда был богатым.

– А что, богатые не воруют? Еще как воруют. Вот взять например наших жуликов, тех, что «на верху». Знаешь, сколько на них в ФСБ материала компрометирующего.

– И что ж не арестовываете?

– «Папа» не дозволяет. После 2000 года много интересного Россия узнает.

– А что ж раньше не решаетесь? Если такие смелые, когда можно без опасения за карьеру критиковать американского коллекционера, то чтобы не покритиковать своих «собирателей»?

– Да ладно Вам ссориться, – прервал спор старший Гоша. Он легко управлял потрясающей автоматической коляской, без устали вертя головой, рассматривая висящие на стенах залов, через которые они добирались в офисную часть «Эскориала» в сопровождении молчаливого, и, похоже, ни в зуб ногой по-русски слуги, – Вы только поглядите, какие здесь картины! И это не самые лучшие, похоже. У такого человека, как этот Локк, самые лучшие наверняка в запаснике.

Картины были действительно потрясающие…

– Мама, мама, смотри, это же Пантоха де ла Круз, поясной портрет Филиппа II. А это – портрет дона Диего де Вильямайор… Я думал, эта работа в Мадриде, в Прадо.

Это «реплика», то есть авторская копия. Отличная живопись.

– Какая странная мадонна. Как жестко прописана…

– Это Луис Моралес. У него есть целая серия таких вот, вроде бы религиозных картин, по сути же дела – портретов измученных смятенных людей.

– Как достигается эта холодность, экзальтированность?

– Конечно, многое зависит от маньеристской манеры мастера, но не забывай, если ты хочешь написать портрет человека, снедаемого скорбью, печалью, – подбирай краски синие, серовато – зеленые… Цвет уже создает настроение.

– А это? Этюд Эль Греко для картины «Погребение графа Оргаса»?

– Не думаю. Доменико Теотокопулли Эль Греко не любил писать этюды. Скорее, превосходная копия детали картины.

– Послушай, Нина – вмешался в разговор сына с матерью Митя. – Я, конечно, не большой искусствовед, но книг много прочел про испанскую живопись И всегда замечал, что и как, где и когда писал мастер. Мне кажется, здесь вообще много копий из музея «Прадо». Но все с каким-то странным выбором. Посмотри, вот явно копия с «Карлика-хромоножки» Риберы.

98
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru