Пользовательский поиск

Книга Игуана. Содержание - Дело об убийстве коллекционера Валдиса Кирша

Кол-во голосов: 0

– Значит, запись сохранилась?

– Запись сохранилась, а хороший, нужный человек – погиб…

…Погиб Мартирос страшной смертью. Хотя, надо отдать должное Господу – за сравнительно праведную жизнь (жену свою любил и уважал, никого не убил, не крал, а что бизнес его был иногда уязвим с точки зрения закона, так где вы видели в бывшем СССР или нынешней России, чтобы бизнесмена законникам было уж совсем не в чем упрекнуть, – законы такие, слава Богу, не все выполняются), умер он мгновенно, не успев вспомнить маму, сестер и братьев, что плохо; но и не успев почувствовать боли, что хорошо.

Приехали они к морю часов в десять утра. Сразу, как самолет приземлился в аэропорту Никосии, его встретили, посадили прямо на аэродроме в санитарную машину, и увезли. В горбольнице, в закрытом гараже, пересадили его и жену в закрытый фургон и отвезли в прокуратуру города. Там их накормили завтраком – белый хлеб, сыр, кофе, снова посадили в закрытую машину, на этот раз с надписью «Мебель» на борту, и отвезли в виллу на берегу моря.

Мартирос, как и обещал полковнику Патрикееву, сразу же прошел в свою комнату, закурил, сел в кресло с видом на море, окно было из предосторожности закрыто, стекла пуленепробиваемые, жалюзи давало ощущение моря, но самого Мартироса даже с катера, крейсирующего вдоль берега, через бинокль увидеть было просто невозможно. Казалось, все меры предосторожности были предприняты. Впервые за последние месяцы Мартирос спокойно вздохнул. И диктовал, диктовал. Он много знал о контрабанде золота и драгкамней и прежде всего постарался как бы обозначить технологические схемы. Фамилии, имена, адреса, телефоны он вначале не хотел называть, особенно своих земляков. Но когда, еше в Москве, Егор дал ему просмотреть документы, аудио-, видеозаписи, из которых ему стало ясно, что Игуане его «сдавали» как раз его земляки, некая внутренняя преграда была сломлена и информация, четкая, сжатая, документальная пошла в запись.

Память у Мартироса была уникальная.

У каждого свои таланты.

Жена Мартироса Асмик была гениальной чистюлей и кулинаркой.

Конечно, её фирменное блюдо – голубцы в виноградных листьях – долма, никакая повариха, даже из знаменитого ресторана «Космополис», не приготовит так, как она, Асмик. Но, когда она заглянула на кухню, там уже вовсю кипела работа: фарш был готов, виноградные листья промыты, оставалось завершить начатое дело, тут она была не нужна. Она прошла в спальню, легла на огромную постель, включила телевизор.

Все программы шли на греческом.

Одна, правда, шла на английской – какие-то новости про очередное расширение в России валютного коридора. Это она поняла, когда дали слово русскому министру Федорову, который очень уверенно, кому-то явно угрожая, пояснил, что произошедшее должно было произойти, в этом как раз и был гениальный расчет и провидение нынешнего правительства.

Асмик стало скучно.

Книг в доме не было.

Она решила пойти в сад, – может быть, пора полить цветы, или подмести двор.

Но и в саду трудилась молодая чернявая, чем-то похожая на армянку девушка, у неё была низко посаженная задница, красивое лицо с большими глазами и маленький рот, украшенный черными тонкими усиками.

– Вы не армянка? – спросила Асмик по-армянски девушку.

Та с улыбкой развела руками -, дескать извините, госпожа, не понимаю.

Асмик вернулась в дом. Нашла в туалете швабру, в ванной комнате под ванной – старое махровое полотенце, развела немного мыльного порошка в ведре, и стала мыть пол.

Пол и так был чист. Но слишком чисто в доме армянской женщины не бывает.

Она мыла пол. И, наверное, впервые за последние несколько месяцев, которые Мартирос приходил домой чернее тучи и совсем ей ничего не объяснял, ничего не говорил, только курил и курил, и пил валокордин, – она почувствовала себя защищенной спокойной и даже счастливой.

Она пела, – об озере Севан и горе Арарат, о персиках, – больших и душистых, таких, которых больше нигде нет. И ей было хорошо.

Она уже закончила намывать все полы в доме, когда её заметила горничная, и на приличном русском языке сказала, что к дому приставлены уборщица, горничная, повариха и садовница, так что госпоже, как она сказала, «русской» не надо беспокоиться. Асмик стало смешно, – её впервые в жизни назвали русской.

Тем временем Мартирос закончил диктовать, – он, практически, все рассказал о деятельности армянской этнической криминальной группы и связанной с нею в единый блок азербайджанской группировке, занимающихся организацией контрабандного коридора «Алания-Москва». Он решил, что самое время перекусить, а после обеда он надиктует то, что знает о Соньке и Игуане.

За обеденным столом сидели только Мартирос и Асмик. Долма была конечно хуже домашней, но очень и очень пристойной, о чем Асмик не замедлила сообщить поварихе. Та, заглянув в столовую, зарделась от удовольствия.

Когда подали десерт – фрукты на мороженом, раздался телефонный звонок.

Трубку сняла горничная.

– Вас, – удивленно сказала она. Удивление, потому что её предупредили, – хозяева будут тихие, сами никому звонить не будут, и им никто, сами из дома никуда, и к ним никто.

– Закончил диктовать, сучий потрох? – услышал Мартирос в трубке голос Соньки-подлизы». Ну, собственно про кличку её он не знал. Имя же не мог слышать без сердцебиения. – Вовремя перерыв сделал, старый пидар. Поди, обо мне хотел рассказать после обеда? Так вот, сучок, «после обеда» у тебя не будет. И помолиться ты не успеешь. Прощай.

…Когда дым рассеялся, стало ясно, что от старинной виллы не осталось ничего. Как говорится, строение восстановлению не подлежит.

Приехавшие через десять минут на место трагедии сотрудники прокуратуры города Никосия лишь в двадцати метрах от воронки нашли стеклышко – предположительно, от очков Асмик, и ещё в нескольких шагах от стеклышка, – пряжку, которую, как вспомнил прокурор города, он видел на ремне Мартироса.

– Запись погибла вместе с этим придурком, – доложила в Москву Сонька.

– Запись в отличном состоянии, – доложил прокурор Никосии Патрикееву.

Дело о банде отравительниц можно было передавать в суд…

Дело об убийстве коллекционера Валдиса Кирша

Конечно, лучше бы старик продолжал спать. И обнаружил бы факт ограбления и труп неизвестного молодого человека уже утром. Тоже загадок для следствия хватило бы. Но и такой расклад устраивал юношу в джинсовом костюме.

Поскольку старик все так же стоял как столб, не двигаясь, даже не шевеля бровями, которые, к слову, у него были как у покойного генсека – кустистые и черно-седые, то и решил юноша действовать не спеша, но наверняка.

Он медленно вытащил из кармана джинсовой курточки миниатюрный «Рейвен», направил его в грудь старика и уже начал плавное движение пальнем, нажимая на курок, как вдруг случилось нечто, совершенно им не предвиденное.

Практически одновременно, пока он вытаскивал свой «бэби» из кармана, чуть замешкавшись при этом, зацепившись стволом за карман, старик начал движение правой ноги вверх. При этом он слегка присел на левой ноге, чуть поморщился от боли в суставе, но упрямо тянул правую ногу вверх, и, когда юноша в джинсовой курточке уже практически нажал на курок, одновременно с этим нога старика, освобожденная от старой вельветовой домашней тапки, ударила по руке юноши снизу вверх так, что первый выстрел ушел в потолок, выбив кусок штукатурки в метре от люстры.

– Ну, дед, блин, ну.., успел коротко матюгнуться юноша, подхватил уже в воздухе выбитый ударом стариковской, неожиданно легкой на подъем ноги, свой «Рэйвен» и снова нажал на курок, как только рукоятка пистолета с блестящими щечками из словной кости снова оказалась намертво зажатой в его правой ладони.

На этот раз старик сплоховал. Конечно, не те уже кости, не те мышцы не та реакция. Он успел опустить правую ногу на паркет, успел встать покрепче на обе ноги так, чтобы уже рукой применить болевой прием, но вот довести его до конца у него времени не было.

33
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru