Пользовательский поиск

Книга Эскимо с Хоккайдо. Содержание - 27

Кол-во голосов: 0

27

Я промчался вниз по лестнице. Сегодня музыки не было. Может быть, музыка на лестнице — из числа обычаев эпохи Сугавары и уже отходила в прошлое. Как я ни любил свои ботинки, эхо шагов на лестнице меня отнюдь не радовало. И, сам того не замечая, я начал насвистывать. И вдруг понял — эту же самую песню я насвистывал в длинном подвальном коридоре отеля «Кис-Кис». Я сопоставил свое открытие с нежданными откровениями диджея Товы и вдруг понял, что это за песня. Она билась в моем подсознании с той самой минуты, как Ольга улетела из Токио.

Ночь Фестиваля Всех Звезд. Здание «Саншайн-Си-ти». Два одиноких иностранца и море алкоголя. Дождь бьет в окно «Дикой клубники», автомат снова и снова играет «Битлз». И Ольга рассказывает мне… о чем она рассказывает?

«Бэби, ты теперь богат! Ты теперь богат, как я». Ночь Фестиваля Звезд, я болтаю с ослепительной шведкой. Звенят стаканы, гремит гром. «Ты держишьденьги в толстой сумке в зоопарке средь зверья». В зоопарке. Она говорит, что под эту песню вспоминает экскурсию в зоопарк Уэно. Дождь бьет в оконное стекло. Зоопарки очень грустные, говорит Ольга. Ей там всегда грустно, потому что животные — панды, тигры, гориллы, кенгуру, фламинго и все эти прекрасные создания из дальних уголков планеты, — эти животные никогда не смогут вернуться домой. Они будут есть в зоопарке, будут здесь спать, может быть, даже потомством обзаведутся, но они тут навсегда чужие. А когда они проживут в зоопарке много лет, у них уже не будет родины. Они до самой смерти будут жить, мечтая о родине. Иногда, сказала мне Ольга, она то же самое думает о себе и Японии: маленький зверек в гигантском зоопарке. Я кивал в такт. Лед таял в стакане. «Битлз» играли, дождь ритмично стучал в окно. Фестиваль Всех Звезд на пятьдесят восьмом этаже «Саншайн-Сити».

Я полез в карман, нащупал ключ и прикинул кратчайший маршрут до зоопарка Уэно.

В путеводителях вы этого не прочтете, но я вас предупреждаю: не стоит ловить такси в Токио, если у вас вся рожа забинтована. Сколько я ни махал руками, все мимо. Будь я таксистом, вынужденным сделать выбор между изящной дамочкой с дорогой сумкой и парнем, у которого и лица-то не видать, я бы, наверное, сам мимо себя проехал.

До закрытия зоопарка оставалось меньше часа. Почти три мили к северу, а ехать на электричке не хотелось. Раньше я бы угнал машину или мотоцикл, но я старался избавиться от родимых пятен прошлого.

И я побежал.

Хотите знать, каково бегать по центру Токио, — сами попробуйте. Но сперва нужно расцарапать лицо, чтобы заполучить доброкачественный лимфоретикулез — слизистая распухнет и в груди образуется ком. Замотайте лицо так, чтобы трудно было раскрыть рот и вдохнуть, а нос пусть вам расплющат, чтобы им вы дышать тоже не могли. Накануне поспите в самолете не более двух часов урывками, большую часть ночи и утро проведите в беседе с непрерывно курящими полицейскими, которые сочтут вас рехнутым, а вторую половину дня — с парнями из шоу-бизнеса, рехнутыми по правде. Для полной дезориентации послушайте запись: парень, который притворяется мертвым, поет на слова из вашего вчерашнего разговора. Дальше человек, годами не произносивший ни слова, цитирует песню, уже несколько дней вертевшуюся у вас на языке, и вы вспоминаете случайную встречу дождливым вечером много, много лет назад.

Строго следуйте инструкциям и вам не придется читать следующую страницу. Вы и так знаете, как я себя чувствовал.

Я добежал до парка Уэно, когда солнце уходило за горизонт. Сотни вишневых деревьев с облетевшими листьями прочертили в зимнем небе узор, похожий на плетение вен. Убрать бы с заднего плана небоскребы, а с переднего — толпы людей, и выйдет пейзаж со свитка суибоку.154 К несчастью, времени полюбоваться пейзажем у меня не было. Все внимание сосредоточилось на том, чтобы не столкнуться с пешеходами, гуляющими по старейшему парку Токио. Слева возник пруд Синобадзу, целый океан по сравнению с меланхолическим утиным прудом Ночного Портье. В этом, я уверен, Сэцуко не солгала. Невозможно симулировать привязанность к подобному месту. И мне хотелось бы верить, что она искренне оплакивала деда. А что касается всего остального — ну, можно суверенностью сказать, что Сэцуко Нисимура оказалась еще психованнее, чем я думал. Вплоть до убийства.

Люди оборачивались мне вслед. Я не обращал внимания, я бежал, прикидывая, что делать, если в тайнике Ольги найдутся записи Ёси. Я не знал, ради кого из нас Ольга соврала: себя защищала или меня, но записи там найдутся. Если так, я могу отдать их Суде на черный день, если кикбоксинг не оправдает себя. Я могу переслать их Саре, и пусть generasiax.com запустит их в Интернет. Может, я сам подготовлю альбом, а доход отдам вдове Такэси. Ей или родным Рино Хана, бедной запутавшейся девочки, которая повесилась изза Ёси.

Когда я добрался наконец до входа в зоопарк, легкие у меня горели и сердце едва не выскакивало из груди. Вот потеха будет, если я перекинусь на месте, а Сара до конца жизни будет гадать, отчего мне так приспичило посмотреть на животных в клетке. С другой стороны, может, не так уж это смешно. Имея в виду, какой хаос разразился после смерти Ёси, правильней было бы умереть в собственной квартире, в заранее назначенное время и, если удастся, в прямом телеэфире. Тогда хоть никто не будет задавать вопросов, как это случилось.

Две женщины в одинаковых матросских костюмах и гигантских красных шляпах встретили меня у ворот одинаковыми улыбками. Не снимая с лиц улыбки, они убеждали меня воздержаться и не входить, поскольку через десять минут зоопарк закроется. Я задыхаясь ответил, что хочу повидать только Лин-Лин и как бишь его. На этом контролерши сдались. Панды были самой знаменитой парой в Японии, их усилия обзавестись потомством отслеживались прессой с той же деликатностью, что и соответствующие устремления королевской семьи, поэтому женщины с готовностью поняли мою страсть. Они протолкнули меня вовнутрь и даже денег за билет не взяли. Наверное, как только я вошел, они предупредили охрану, однако меня это не беспокоило. Еще пара минут — и в моих руках будет последний кусочек мозаики.

Я нашел справочный киоск и проверил по карте, где тут платные камеры хранения. Они были выделены разными цветами. Оставалось только надеяться, что нужное мне место находится на западной стороне парка, иначе пришлось бы ехать по монорельсу, а последний поезд отправился пять минут назад. Но я зря волновался. Синяя камера хранения была всего в нескольких ярдах от меня. Возле тигриного вольера.

Мимо промаршировал отряд школьников в одинаковых желтых вязаных шапочках. Детки навертели на себя столько зимних одежек, точь-в-точь жевуны в антарктической экспедиции. Как только они заметили меня, давай хихикать и тыкать пальцем. Один малыш заорал мира-мира, а другой спросил учителя, что едят мумии. Я с трудом подавил желание обернуться и прорычать: «Деток!»

Проходя мимо вольера с тиграми, я украдкой заглянул внутрь. Судя по вывеске, в густых псевдоджунглях обитало четверо бенгальских тигров, но, похоже, они прятались от посетителей. Тем лучше. После чучел господина Сугавары и «Хамских Тигров» Санты я полагал, что больших кошек с меня достаточно — не говоря уж о маленьких. Вот и синяя камера хранения. Я нашел ящик с номером 910. Сунул ключ и повернул — не сработало. Тогда я повернул ключ в другую сторону. Так-то лучше. Дверца распахнулась. Внутри лежал тонкий белый конверт.

Билли,

когда ты это читаешь, я уже уехать.

Раз ты приехал в зоопарк, это значить, ты тоже помнишь все, что начинается в «Дикой клубнике» прячась от дождя. Ты помнишь тоже, как я говорила для тебя, Токио иногда делает меня чувствовать как зверь в зоопарке. Но я не знать, что такое по-настоящему быть зверь в зоопарке, пока я не встречаю Ёси.

У тебя наверное есть многие вопросы про меня и Ёси, и я могу только сказать для тебя немного ответы. Ёси был хороший человек, но он был очень грустный, он был в ловушке. Он хотел бросить музыка, он говорить мне, мы убежать вместе. Жить в Гётеборг. Он говорить это, но, наверное, в свое сердце он не верил жить в Гётеборг. Наверное, он слишком долго в зоопарк, и теперь он не может уйти. Я думаю, поэтому он был принять передозировка. Я думаю, он знал Санта хочет его убить, и все равно он брать героин. Наверное для него это быть единственный выход.

Но Ёси, он играет хорошая шутка перед тем, как он умер. Ёси отдать компании пустые диски. Настоящие записи он был выбросить в реку Сумида. Как Рэмбо свои стихи, сказать он мне. Он хотеть знать, что обратного пути нет.

А я — моя жизнь начинается заново. Ёси и я иметь много денег для наш план убежать. Очень, очень много денег. Не так, как мой план стать богатой, но наши жизни и наши планы — они из разные миры, да?

Но Билли, однажды ты поймешь, мир — не только подростки и Токио. Ты будешь знать, что есть жизнь и снаружи зоопарк. Когда этот день придет к тебе, приходи ко мне. Не жди, пока станет слишком поздно и ты некуда идти.

Когда ты решаешь приехать, ищи самый большой дом на Кёнингштрассе. Дэва мата, ублюдок!

Ольга С.
вернуться

154

Суибоку — живопись черной тушью на белом шелке.

61
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru