Пользовательский поиск

Книга Эскимо с Хоккайдо. Содержание - ТРЕТИЙ КУПЛЕТ (совпадает с первым)

Кол-во голосов: 0

Санта по-прежнему держал язык за зубами. Я набрал в грудь побольше воздуха, мысленно перебрал все факты, прежде чем их выложить. Я чувствовал, что слишком много болтаю, но какая разница? Выпивка ли тому виной, или пустой желудок, или все, что обрушилось на меня с тех пор, как я приземлился в Токио, с тех пор, как меня отправили в принудительный отпуск, с начала времен? Мне было плевать, что там Санта знает и чего не знает. Плевать, даже если сейчас он развернется в кресле и направит мне в грудь револьвер. Плевать, если нажмет на курок. Ничто меня не остановит.

— Когда вы облажались с убийство Ёси, Кидзугути отказался платить. Нужно было добывать деньги както иначе. Откуда-то вам стало известно, что Ёси надул «Сэппуку» и не отослал им демоверсию. Вы сообразили, что потому-то Кидзугути и передумал его убивать, и вы решили: если удастся найти пропавшие записи прежде, чем они окажутся в «Сэппуку», вы снова в деле. Вы и ваш диджей Това окажетесь… а где же ваш Това?

Санта не отвечал, и только тут до меня дошло, какой я идиот. Меня так очаровал собственный умный голос, разъясняющий бездарное и бессмысленное убийство, что я до сих пор не заметил другого убийства. Обойдя кресло, я убедился в том, что должен был понять сразу, как только вошел в комнату и не застал Санту на ногах — живой Санта бегал бы по кабинету, непрерывно болтая сам с собой.

Хидзимэ «Санта» Сампо больше не будет болтать. Кто-то об этом позаботился. Глаза толстяка закатились, грудь красного свитера окрасилась другим оттенком красного — темнее и страшнее. Раскрытый рот запекся кровью. На полу у ног Санты лежал маленький, скомканный кусок почерневшего мяса. Я не сразу догадался, что это такое.

Подавляя рвотный позыв, спотыкаясь, я бежал прочь из офиса Санты, вниз по ступенькам, через гараж и на улицу. В этих местах спотыкаться не рекомендуется, тротуар качался из стороны в сторону, люди неслись о всех направлениях, тошнотворное коловращение волос и кожи, зубов и языков. Языки лизали губы, языки подпирали изнутри щеки, языки перекатывали во рту резинку, языки вопили, языки болтали, миллионы зыков, все говорили одновременно, все хотели быть услышаны. Языки говорили столько слов, слова сливались воедино, накладывались друг на друга, разрывались, превращались в бессмысленные звуки: помидор слесарь секс вешался вершина четверг дружок посудомойка распродажа история кошка фуясу акэдо мацугэ ясуи кокиороситэ якимоти гакувари пансутотёбо гутимотэмотэанатаносиндзинрукэкконситайяйгантавагототаваготосаннансимаидэтёдзёноатасидакэгамадэурэнокоринаноёимотогаватасинофукуоёкумудандэкитэикунодэараматаатарасиифукуокаттанотоатэкосуттэяттаанофуфуваисакаигатаэнаикарэнитаисурукимотивасуккарисаматэсиматаайцуноканодзёкаоватинкусядакэдосэйкакуватотэмоиикодэкаваииндадзибуннодэппагасоннанииянарахайсядэкёсэйсурэабаииноникарэвадзибунгасаботтэбакариитакусэниракудаисасэтагакконисакаура миоскитэхокоситафусигифусигифусигифусиги…

Я успел только завернуть за угол, и меня вырвало.

Когда приступ закончился, я выпрямился и понемногу окружающий пейзаж вновь обрел отчетливые очертания. Я глубоко вдохнул, чтобы прийти в себя. Огни все мелькали, громкоговорители орали, люди проносились мимо, отворачиваясь от меня, притворяясь, будто не видят ни меня, потного и бледного, ни произведенного мной безобразия. И каким-то образом даже сейчас Сибуя оставалась прекрасной.

ТРЕТИЙ КУПЛЕТ (совпадает с первым)

Кошачья мята — наркотик для киски

Один вдох, второй вдох —

Взлетел на облаке сна

Сёнэн Нож («Мятный сон»)

25

Проходка за кулисы с тура «Молот Вестготов» 1986 года болталась на шоферской рации. Грузовик мчался по шоссе к северу от Саппоро. Я проехал с Кэндзи около пятнадцати миль, но слух у меня до сих пор не приспособился.

— Вижу, вы стоите там в футболке «Мерцбоу», задницу отмораживаете, и говорю себе: какого хрена, Кэндзи? Подвези человека! — Посмеиваясь, Кэндзи пихнул меня в плечо. Здоровенный медведь с широкими сутулыми плечами. Судя по густой трехдневной щетине, в жилах его текла кровь айну.

Хорошо, что он мне встретился. Я приземлился в аэропорту Саппоро безо всякого багажа, не считая похмелья, на спине кожаная курточка, а в кармане — десять тысяч йен и три мятые листовки «Общества Феникса». Я не собирался арендовать машину и оставлять за собой бумажный след, но кто бы предсказал, что наследство Ёси, футболка «Мерцбоу», спасет меня от ледяной гибели на обочине. Еще несколько минут — и я бы выглядел в точности как Джек Николсон в финале «Сияния».145

Дорога шла в гору, мы с Кэндзи обсуждали лучших металлистов всех времен и народов. Разговор в основном вел Кэндзи, рассказывал, что был настоящий гарибэн,146 пока не услышал выступление какой-то местной группы. С того дня он перестал быть правильным парнем, а два года спустя бросил школу и сел за баранку.

— Ем, когда хочу, ношу, что хочу, слушаю любимую музыку — жизнь прекрасна! — рассуждал он. — И вот еще что, друг. Я имел баб отсюда до Кагосимы и на всех промежуточных стоянках. На каждой стоянке отсюда и дотуда.

Пока он болтал, взошло солнце, но я почти не слушал. Между небом и землей постепенно проступал горизонт. Определились очертания гор. Появились новые детали — тут дерево, там валун, на склонах гор стал лучше виден снег. В утреннем свете — идеально выписанная гора, будто на открытке «Восход солнца».

Разговор постепенно сникал, провалился в молчание, как день проваливается в ночь. Мили оставались за спиной, и часы тоже. Дорога карабкалась в гору, а я все сидел в грузовике, и ни одной мысли в голове.

На горизонте вечерело. Линия между небом и землей вновь начала размываться. Меня загипнотизировал танец снежинок, летевших через дорогу, змейками вившихся в свете фар. Так бы и смотрел вечность. Поинтереснее лампы «Лава».

В темноте мы добрались до города Ничто на шоссе посреди Нигде, то бишь Хоккайдо. Я попросил Кэндзи притормозить.

— Здесь выходите? — спросил он удивленно и озабоченно. — Что тут есть, кроме снежных заносов да пары мужиков?

— Еще кошки, — сказал я и предложил водителю денег, но он отказался. Мы пожелали друг другу удачи и всего такого, а потом он захлопнул дверь кабины и поехал дальше по крутому шоссе в горы.

Я повернулся и пошел по дороге в сторону от шоссе. Щеки тут же закаменели, ноздри слиплись. Нос распух и стал вдвое больше прежнего — надо полагать, оттого ему и вдвое холоднее. Но я упорно шагал вперед, к огням отеля «Кис-Кис», мягко мерцавшим на дальнем краю долины.

ЗАКРЫТО НА ЗИМУ.
СЧАСТЛИВОГО РОЖДЕСТВА И СЧАСТЛИВОГО НОВОГО ГОДА ВАМ.
УВИДИМСЯ ВЕСНОЙ!!

Вывеска на двери была написана жизнерадостным почерком Дневного Менеджера. За дверью кошка лапой била по стеклу, разевая пасть в беззвучном «мяу». Я прижался к стеклу лицом и заглянул внутрь.

Кое-где горел свет, но никого ие было на месте.

Прежде чем пуститься вокруг здания в поисках другого входа, я на всякий случай толкнул дверь. Она нехотя подалась, и я вошел в отель «Кис-Кис».

Холл вонял, как давно не чищенный кошачий туалет. Не успел я войти, пятеро или шестеро котят подкатились к моим ногам, вопя, словно родная мамочка вернулась. Когда глаза приспособились к скудному освещению, я увидел, что кошки повсюду. Одни съежились по углам, поникли усталыми тенями, сливаясь с темнотой, другие атаковали искусственные цветы в горшках, третьи развалились и дрыхли на дорогой мебели. Одна кошка прыгнула под кресло, вторая вылетела из-под кресла. Либер и Штоллер точили когти о две колонны возле стойки регистратора, не обращая внимания на трех котят, которые дрались на мраморном полу у самых их лап.

вернуться

145

«Сияние» (1980) — триллер Стэнли Кубрика по одноименному роману Стивена Кинга.

вернуться

146

Прилежный мальчик, «книжный червь» (яп.).

54
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru