Пользовательский поиск

Книга Алхимия единорога. Страница 35

Кол-во голосов: 0

– А что ты будешь делать с книгой, Рикардо? Вернешь на место, раз уже скопировал?

– Я купил ее. Она моя, не забывай.

– А вдруг откроется, что книга исчезла из Амстердама, из Музея изумрудной скрижали? Представляешь, что тогда начнется?

– Как-нибудь обойдется. Книгу я оставлю здесь, а с собой заберу полную копию.

Рикардо притронулся к глобусу, и полушария разошлись. Он положил книгу в глобус и снова закрыл тайник.

– Здесь она будет в большей сохранности, чем в бронированном сейфе.

Мне так не показалось, однако я ничего не сказал. С Витором я договорился созвониться на следующий день, а с Рикардо и со старым непредсказуемым Канчесом распрощался надолго.

– Прощайте, юноша, – иронично бросил мне Канчес.

– До скорой встречи, дедушка Мафусаил. Однажды ты объяснишь мне, почему Фламель написал, что ты умер, так и не добравшись до Парижа.

– Довольно, – вмешался Рикардо. – Конец раздорам.

У дверей дома меня дожидалось такси, и я назвал шоферу адрес гостиницы.

Была полночь; у меня еще оставалось время, чтобы снова встретиться с Инес. Сейчас я мог думать только о ней. Я позабыл обо всем, что обсуждалось за ужином, мне не терпелось заключить эту девушку в объятия. Я позвонил Инес, и мы договорились встретиться в пабе «Россио».

Я вышел из такси, не доехав до гостиницы.

– Я уже собиралась домой, когда ты позвонил, – сказала Инес.

– Прости, мы сильно засиделись.

Нас овевала прохладная сентябрьская ночь.

– А ты замечательно выглядишь, Рамон, кажешься намного моложе, чем несколько часов назад. Просто невероятно: то ли я тебя сначала не разглядела, то ли ты скинул десяток лет.

– Нет, то был мой брат-близнец.

И мы дружно рассмеялись.

Мы просидели в пабе с полчаса, все шло замечательно. Я выглядел иначе, потому что сбросил груз недавних воспоминаний. Закрыв скобки, я позабыл о Лондоне, о книге и о квартале Мадрагоа, позабыл о Пути. Я стал другим, заурядным человеком. Сейчас заурядность восхищала меня: я слишком долго пытался стать другим, не похожим на прочих. Я превратился в одержимого поклонника оригинальности, а подобные личности так уверены в собственной исключительности, что их легко сломать. Сейчас же я не хотел ни о чем задумываться – просто мечтал насладиться Инес и сделать ее счастливой. Мне не пришлось ничего ей объяснять, все и так было ясно.

Я положил на столик купюру, мы встали и отправились в гостиницу.

Едва перешагнув порог моего номера, мы без лишних слов бросились друг другу в объятия. Кожа Инес была одновременно сладкой и соленой, гладкой и бархатистой – когда я ласкал ее, мне казалось, что подо мной плавится зеркало. Я погружался в глубины ее тела, как гончар, который запускает руки в глину и не торопясь придает ей форму чаши. Наши движения уже вошли в единый ритм, когда я ощутил во рту послевкусие вина с подмешанными в него каплями эликсира. Ко мне вернулся неповторимый вкус этого золота сновидений – медовый и металлический; и наслаждение стало расти и множиться. Так бывает, когда бросаешь в пруд пригоршню камней, и они еще в воздухе разлетаются в стороны, а потом каждый камушек рождает свои волны и круги, расходящиеся по гладкой поверхности воды.

Инес кричала, испускала долгие стоны – стоны неописуемой сладостной боли, то угасавшие, то разгоравшиеся с новой силой, будто костер на ветру. Любовное соитие превратилось в птицу феникс, которая умирала и рождалась вновь, двигаясь по долгому, испытанному кругу. Мы оказались в царстве влаги, барахтались в лужах, устраивали наводнения, пока усталость и сон не одолели нас.

Проснулся я около десяти утра. Солнце ласкало тело спящей Инес. Я не мог оторвать взгляд от ее прелестного пупка и аккуратного холмика волос чуть пониже. Я нежно поцеловал эти завитки – без похоти, без грязных мыслей, как целуют младенца, а потом вгляделся в ее лицо. Инес улыбалась, погруженная в сладкие сны. Груди ее были яблоками, соски – медовыми сластями. Я не хотел ее будить и просто лежал на спине, рассматривая потолок. Инес шевельнулась, перевернулась на бок, уронила руку мне на грудь и снова погрузилась в сон.

По-видимому, я тоже заснул, когда же открыл глаза, будильник уже показывал двенадцать, а девушки в моей постели не было. Меня успокоил доносившийся из ванной звук льющейся воды. Спустя несколько минут Инес вернулась, еще влажная после душа и благоухающая, точно египетская принцесса. Возможно, в тот момент я был склонен к преувеличениям, но я увидел в ней олицетворение самой чистой, сияющей красоты.

Мы завтракали в постели, не одеваясь. Инес спросила меня про вчерашний ужин с друзьями, и я рассказал обо всем без утайки. Девушка сочувственно улыбнулась: она не поверила мне, словно все случившееся не укладывалось у нее в голове.

– И где живет твой друг Рикардо?

– На Калсада-да-Эстрела, в особняке с тремя статуями на фасаде. Самый необычный дом в том квартале.

– Покажешь мне свою ксерокопию?

– Конечно, хоть сейчас.

И я показал Инес листки, которые вчера небрежно бросил на комод.

Девушка исследовала их с видом эксперта, проверяющего подлинность картины.

– Это древнееврейский, правда?

– Да. Первый или второй век до нашей эры.

– Возможно, и раньше.

– Инес, ты понимаешь по-еврейски?

– Немного. Прежде чем заняться журналистикой, я работала в Национальной библиотеке и многое повидала. Интересно было бы познакомиться с оригиналом – он явно изготовлен из древесной коры или пергамента. Ты не помнишь, страницы не казались пропитанными чем-то маслянистым?

– Вроде бы.

– Тогда это точно не пергамент. Впрочем, чтобы определить вид дерева, мне пришлось бы поработать с самой книгой. Ты говоришь, ее не спрятали в надежном месте?

– Она осталась в доме Рикардо. Там стоит старинный глобус – это сейф, прикрепленный к полу. Туда Ланса ее и положил. Защитой рукописи служит скорее необычность хранилища, чем надежность шара.

– Мне хотелось бы взглянуть на книгу.

– Послушай, до весны это невозможно. Рикардо вернется за ней только в марте.

– А откуда она вообще взялась?

– Не знаю.

Любопытство Инес начинало меня утомлять.

– Кажется, Рикардо приобрел рукопись в Асторге, выложив за нее кругленькую сумму. Он выменял ее на дом на берегу океана, до реформы стоивший несколько миллионов эскудо.

– Но есть ли у него документы, подтверждающие, что книга – его собственность?

– Вряд ли.

– Значит, книга не его. – Инес говорила с убежденностью профессионального эксперта. – У меня есть знакомый, который сможет свободно прочесть рукопись.

– В этом нет необходимости, у нас уже есть старый Канчес.

– Мой знакомый знает больше. Он раньше жил в Израиле, а теперь перебрался в Кордову.

– Как его зовут?

– Раймундо Веласко. Для друзей – Голем. Он – чудовище, в прямом смысле этого слова.

– Я о нем что-то слышал.

– Хочешь, я ему позвоню? Оставь мне копию рукописи, и он ее расшифрует.

– Это невозможно. Я не могу передать ее в чужие руки.

– Но это всего лишь ксерокопия.

– Я не имею права даже копировать ее, иначе мне придется туго.

– Не бойся, радость моя, давай ее переведем.

– Ты просто начиталась легенд про золото и вечную жизнь.

– Ну да, и я не против стать богатой и не стареть.

В словах Инес таилось нечто недоброе, я сразу это распознал. Жажда обогащения обладает особым запахом, алчность пиликает, как расстроенная скрипка. Но что хуже всего – Инес использовала меня, чтобы добраться до предмета своих вожделений. Наивный я человек! Я уже начинал подумывать, что девушка в меня влюблена, а теперь ее настойчивые расспросы открыли мне глаза: мной пытаются воспользоваться с целью наживы.

Мне захотелось тут же сбежать. Вожделения и восторги померкли, я оказался в сухой каменистой пустыне, в компании ядовитого аспида, в окружении скорпионов и тарантулов.

Я не мог сладить со своими чувствами: эмоции хлынули через край, душа переполнилась ненавистью. Это походило на электрическую вспышку, на прорыв водопроводной трубы.

35
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru