Пользовательский поиск

Книга Алхимия единорога. Содержание - Последний сон

Кол-во голосов: 0

– Меня здесь не было и вы, понятное дело, меня не знаете.

XL

В мае я добыл философский порошок. В начале июня – универсальное снадобье.

Теперь я стал философом. Я был счастлив.

Время от времени меня навещала Инес. Она объяснила, что не имеет никакого отношения к неприятности с книгой и что все время хранила мою тайну. Мы целовались, занимались любовью и говорили про ее работу. Однажды Инес спросила:

– Кто такая Эльвира?

– Не знаю, – ответил я.

– Ты выкрикивал во сне ее имя.

В другой раз она спросила о Виолете и Джейн.

– Мои подруги. Джейн погибла в авиакатастрофе. Виолета – особенное существо.

Я не вдавался в подробности.

Непрестанно думая о Виолете, я знал, что связь с Инес ничуть ее не обеспокоит – так бывало всегда.

Я мечтал обосноваться вместе с Виолетой в Кордове. Мы бы устроили там филиал Музея изумрудной скрижали, а главным сокровищем этого храма искусств и алхимических наук стала бы моя копия «Книги еврея Авраама». Наверное, к Виолете уже вернулся здравый смысл. А Джейн, конечно, не погибла – ее «смерть» была очередной уловкой Николаса с целью обмануть израильтян. Да, именно так. Только Виолета про это не знает, но я ей напишу.

XLI

Сейчас июнь, и мое Великое делание завершено. Мне исполняется сорок один год. Я наконец-то бессмертен. Об этом никто не знает – кроме Виолеты, естественно, Николаса, который обещал ко мне приехать, а еще Жеана и моих друзей Фернандо и Клаудии.

Сегодня я встречался с Големом – Раймундо Веласко, моим приятелем-художником. Он собирается написать мой портрет, потому что сейчас я очень молодо выгляжу и он хочет запечатлеть меня именно таким. Веласко говорит, что у него больше не болит голова, а его психиатр рассказал, что голландцы проводят поразительные опыты по духовному перемещению пациентов.

– В будущем всех безумцев, всех приговоренных убийц, всех неудачников начнут перемещать в виртуальные реальности. С помощью микрочипа, который будет введен в вену и проникнет в мозг, не причинив человеку вреда, пациент станет президентом республики, светилом медицины, модным писателем или знаменитым спортсменом. Так он и будет жить, долго и счастливо, изолированный от общества. Находясь на больничной койке, он самореализуется как личность, проживет новую жизнь – без решеток, без тюремных стен.

– Брехня все это, Раи. Не верь.

– Ну а мне бы хотелось выбраться отсюда. – Художник показал на свое скрюченное, уродливое тело. – Думаешь, приятно оставаться пленником искривленного позвоночника и межпозвоночной грыжи, из-за которой я раз в два дня не могу встать с постели? Я хочу либо победить эту боль, либо умереть.

– Постой, постой, Раи, не надо волноваться. На, выпей, это придаст тебе сил.

– Что за зелье? От него не будет проблем с желудком?

– Не будет, дружище. Доверься мне.

Раймундо осушил склянку одним махом. Прикрыл глаза и произнес:

– Мать твою, парень, да ведь это чистый огонь. Ну и дела, уже побежал по жилам! Это синтетика? Где ты раздобыл такой наркотик? Мать, мать, мать, приятель, до чего хорошо!

Голем принялся выгибаться и прыгать от радости.

– Ну ты даешь, чудила! Кто тебе спроворил такую штучку?

– Не спрашивай, просто лови кайф.

Не выдержав, я рассмеялся.

Раи в безумном упоении выскочил из таверны, а я продолжал потягивать вино в «Эль Писто». Потом вытащил из папки лист бумаги и принялся набрасывать проект своего Музея изумрудной скрижали.

После обеда я вновь задумался о музее. Каждый день я молился, ходил на прогулку, оказывал помощь неимущим и страждущим, потом снова молился – и по полчаса просиживал у телефона в ожидании звонка Виолеты. Я представлял, как будет устроен музей, мой музей; встречался со старыми друзьями, молился и ждал Николаса Фламеля и его дочь, Виолету Фламель, обещавших присутствовать на открытии Музея изумрудной скрижали.

Последний сон

Небо потемнело. На меня вдруг навалилась усталость, я погрузился в странный сон.

Я шел по лесу, по диким цветам, из-за которых не видно было тропинок. Здесь не росли высокие деревья, только низкие деревца да море цветов: красных, синих, желтых, фиолетовых – самый странный лес, который только можно себе вообразить. Я бродил по нему уже несколько часов, но не слышал звуков, не ощущал запахов. Пятно падавшего на меня неяркого света перемещалось вместе со мной.

Я как будто затерялся в многоцветном преддверии рая и уже начал думать, что умер и приступаю к поискам нового тела или же мне дали время поразмыслить на пути к Богу, о котором мне много рассказывали в детстве. Но я чувствовал себя живым – быть может, не полным сил, но живым, хотя и слегка потерянным. Нельзя, однако, сказать, чтобы мне кого-то недоставало: одиночество словно стало частью меня самого.

Я уже решил, что обречен вечно бродить по этому раю без ветра, без холода, без облаков, с темными сводом неба и мягким сиянием внизу, как вдруг увидел впереди круг света – на него были направлены лучи семи крохотных звезд. Я ускорил шаги, охваченный безумным нетерпением. Но чем быстрее я шел, тем больше удалялся круг. Тогда я снова сбавил шаг, и спустя три часа (это время показалось мне бесконечным, я держался лишь за тонкую нить надежды) мне удалось разглядеть вдалеке очень странную сцену. Чем ближе я подходил, тем отчетливей видел подробности – и тогда начал осторожно подкрадываться, не желая выдать свое присутствие.

Передо мной был деревянный загон, открытый с одной стороны. В центре загона на траве лежала, раскинув ноги, обнаженная девушка. Руки ее были привязаны к низкому деревцу с кроной из гигантских цветов, похожих на подсолнухи, но с розоватыми лепестками и желтыми листьями. От девушки исходил необычный аромат, она улыбалась, напевая нежные, завораживающие мелодии, напомнившие мне старинные кельтские колыбельные. Издалека я не мог рассмотреть ее лицо, но, судя по фигуре, девушка была необычайно красивой.

Я замер, услышав в лесу треск сучьев. С тревожным ржанием на поляне появилось животное, не менее прекрасное, чем девушка, лежавшая на траве. Зверь был диким, белым, с головой козла, туловищем лошади и львиным хвостом; изо лба его поднимался высокий спиралевидный рог. Я и представить себе не мог такого огромного единорога.

Зверь настороженно остановился перед девушкой, опустился на колени и принялся облизывать ее соски. Потом склонился лбом к ее промежности и на некоторое время застыл, точно уснул.

Мгновения возвышенной любви сменились сценой поразительной жестокости: с другой стороны загона появился человек в охотничьем костюме, вслед за ним из леса выбежали другие – вероятно, его помощники; выскочили собаки. Человек достал из-за пояса самурайский меч и одним ударом отрубил единорогу голову. Потом взялся за рог и еще одним движением отсек его. Быстро завернул в темную кожу свою волшебную добычу, мерцавшую белесым светом, положил сверток на землю, обернулся к девушке и произнес:

– Благодарю тебя, девственница, от имени моего короля за то, что ты послужила приманкой, на которую попался единорог. Спасибо, целомудренная: твой сладостный запах усыпил зверя. Однако ты тоже должна умереть – тогда жертвоприношение свершится и ты сама превратишься в единорога.

Едва услышав эти слова, я опрометью метнулся в загон, чтобы предотвратить ужасное преступление. Но когда я подбежал к охотнику, тот уже вонзил меч в живот девушки. Выхватив у охотника оружие, я поразил этого человека в сердце; с мечом в груди он сделал несколько шагов к изгороди и рухнул. Рядом с деревом истекала кровью девушка, омытая и алой кровью единорога. Она посмотрела на меня, молча благодаря за отмщение, и тут моя душа разорвалась на тысячу частей: я узнал в умирающей Джейн. Мне вспомнилась давняя легенда, и, безутешно рыдая, я подтащил тело зверя чуть ближе, чтобы полить его кровью рану девушки. Так я надеялся ее оживить, но на самом деле лишь продлил ее агонию.

91
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru