Пользовательский поиск

Книга Алхимия единорога. Содержание - XXII

Кол-во голосов: 0

Нам пригрозили смертью, если мы станем болтать, и добавили, что за свое спасение мы должны быть кое-кому благодарны.

– Вы находитесь под защитой. Ваше счастье, что вы евреи, иначе бы вам не жить.

Если учесть, насколько серьезной была ситуация – дом оказался перевернут вверх дном, лишь по чистой случайности агенты не обнаружили «Книгу Авраама», – мы еще легко отделались и даже кое в чем одержали победу. Правда, теперь израильтяне получили трактат по каббале, так что Фламель его все-таки лишился, однако так уж сложились обстоятельства.

Когда громилы покинули дом, мы с Джейн заперли дверь и поглядели друг на друга. Джейн подбежала к шкафчику, достала с одной из полок флакон, дала выпить из него Виолете и только потом развязала сестру. Мне Джейн протянула другую склянку, я отпил и сразу почувствовал себя бодрее. У Виолеты тотчас прошли синяки, она вновь была прекрасна, точно очнулась после кошмарного сна.

Мы все еще приводили себя в порядок, как вдруг в окрестностях дома раздались выстрелы и вопли. По фасаду нашего дома зацокали пули, мы услышали крик боли и стук падения тела. Кто-то по-еврейски молил о пощаде. Потом, судя по сиренам, подъехали полицейские машины и «скорая помощь».

Вскоре в нашу дверь позвонили. Виолета пошла открывать и разговаривать с полицией; после обмена короткими репликами представители закона удалились.

Из окна спальни на втором этаже я увидел два трупа, распростертые на тротуаре. Погибшими были те самые люди, что ворвались к нам в дом. Расправились с ними крайне жестоко, и, разумеется, те, кто это сделал, успели завладеть книгой. Мы собирались уезжать из Праги, но теперь Виолета решила, что лучше будет задержаться на несколько дней, чтобы проследить за развитием событий.

Полицейские спрашивали, не случалось ли чего-нибудь у нас дома, и Виолета рассказала, что мы как раз собирались ужинать, как вдруг услышали перестрелку на улице, но дверь открыть побоялись, – в общем, ничего не видели.

На следующий день около одиннадцати к нашему дому подъехал рассыльный на мотоцикле и передал запакованную в полиэтилен бандероль на имя Джейн Фламель. Джейн раскрыла конверт и подозвала меня:

– Рамон, это тебе.

– Не может быть. Бандероль на твое имя, я видел.

– А содержимое бандероли – на твое. Погляди-ка.

Я не торопился открывать пакет. Любопытство боролось во мне со страхом. Я даже заподозрил: а вдруг эта бандероль – бомба «Моссада», мой приговор за гибель двух агентов?

Действуя бережно, как повар, счищающий с рыбы чешую, я снял полиэтиленовую пленку. А в пакете… В пакете лежала книга. «Книга каббалы»! Та самая, которую многие разыскивали на протяжении столетий, которую так жаждали заполучить иудеи!

К трактату прилагалась записка:

«Я похитил эту книгу у похитивших ее людей, а ты похитил ее у меня, чтобы возвратить владельцам. Потом ее у тебя отобрали, а я снова ею завладел, чтобы именно ты вернул книгу в Музей изумрудной скрижали. Ее хозяин хочет, чтобы книга была возвращена туда».

Подписи не было.

Кто бы это мог написать? А, нет, ниже стоят инициалы – «Ж. М.»; впрочем, я уже и сам понял, кто автор записки. Конечно, Жеан! И мне не следовало терять веру в него! Мне захотелось встретиться с ним, чтобы попросить прощения. Жеан мог быть кем угодно, только не злодеем. И вот он снова выступает в роли моего друга и защитника.

Внезапно я вспомнил про Инес – она единственная знала, что случилось с лиссабонским экземпляром, и могла (пусть ненамеренно) передать сведения израильтянам, тем самым заново подогрев их интерес к книге. Авиабилеты – надежная зацепка, выследить нас было несложно. Мы понимали, что теперь агенты не оставят нас в покое.

После всего случившегося нам следовало уносить ноги из Праги и укрыться где-нибудь подальше. В чешской столице мы были легкой добычей. А еще нам было нужно переправить книги, поэтому Виолета решила, что первым делом доставит в Амстердам «Книгу каббалы». Нам с Джейн надлежало продолжить розыски Фламеля, вот только мы не знали, куда ехать – в Италию или в Хорватию.

Остаток дня мы провели, строя планы. Виолета предлагала отправиться на Адриатику, в Фермо, поскольку Фламель любил проживать там осенью. Джейн настаивала, однако, что мы должны оставаться вместе, путешествовать втроем и иметь при себе обе рукописи: «Книга каббалы» может сыграть роль охранной грамоты и отвлечь внимание от «Книги еврея Авраама». Она предлагала, чтобы мы все вместе пустились в бега и странствовали до тех пор, пока не встретим Фламеля. А потом либо сам Николас доставит каббалистический экземпляр в свой музей в Амстердаме, либо книгу отвезем мы.

Я посмотрел на Джейн и по лицу ее увидел, как она напугана. Обе девушки были крайне встревожены. Мы молча переглянулись, и я обнял обеих сестер, чтобы рассеять их тревоги и наш общий страх, дать Виолете и Джейн почувствовать, что я их оберегаю, что мы вместе, втроем, связаны еще больше, чем прежде.

– Обещай, Рамон, что мы всегда будем вместе, – попросила Джейн.

– Конечно, как может быть иначе? Посмотри: я здесь, с вами!

Виолета погладила меня по лицу и поцеловала.

А потом мы слились в объятиях…

Как ни странно, первой очнулась Джейн:

– Нельзя терять время. Время работает против нас. Поехали в аэропорт! О маршруте договоримся по дороге.

XXII

Мы прибыли в Фермо ночью. Пьяцца-дель-Пополо была пустынна, но отлично освещена. Фермо – город-отшельник, единственный в своем роде.

Дом Фламелей находился на тихой улочке Ачети, близ старинного подземного водохранилища. Улица была горбатой, с булыжной мостовой.

Особняк Фламелей выглядел таким древним, как будто здесь давно никто не жил. Мы позвонили, и нам открыла женщина средних лет, исполнявшая обязанности и привратницы, и экономки. Ее муж работал в мэрии Фермо и ведал всеми городскими музеями, две ее дочери водили экскурсии, одна на испанском языке, другая на английском. Первую звали Дженовева, она была стройной и бойкой на язык. Несмотря на свои тридцать два года, она все еще носила такую коротенькую юбку, что, когда нагибалась или поднималась по лестнице, из-под юбки выглядывали узкие трусики. Вторую дочку звали Ракель, она была такой заурядной, что я ее почти не замечал.

На следующее утро я поднялся рано, оделся как турист, взял фотокамеру на изготовку и отправился в музей. Дженовева устроила мне подробную экскурсию по Дворцу настоятелей и городской библиотеке. Меня заворожили шкафы из благородных пород дерева, заставленные первыми изданиями старинных книг, подлинными жемчужинами итальянской библиографии. Кроме нас с Дженовевой в зале никого не было, и она позволила мне прикоснуться к фолиантам, разложенным на столах, погладить их страницы, словно тела обнаженных женщин. Какой восторг!

В углу зала, между лестницей и картиной, помещался глобус мира, похожий на глобус в доме Рикардо, но уступавший ему по размерам. Еще Дженовева позволила мне полюбоваться настоящим сокровищем: на полу, прислоненная к стене, стояла огромная картина, в то время закрытая для посетителей, – «Рождество» Рубенса. Симпатичная Мадонна и молодой, дородный, мускулистый Иосиф склонились над радостным пузатеньким младенцем Иисусом, а в верхней части полотна изображались ангелы-хранители. Эта великолепная картина была для музея что флагманский фрегат для эскадры.

В то утро я основательно заблудился, но все же добрался до холма с собором, откуда открывался вид на город. Мне нравилось бродить по извилистым и крутым средневековым улочкам, на которых когда-то жили алхимики и ученые, художники и изобретатели. По пути я заметил несколько букинистических лавочек.

Я знал, что Фламеля в Фермо нет, однако было здорово укрыться от мира в этом оазисе искусства, который, казалось, навеки обосновался в прошлом.

По возвращении я никого не застал дома, дверь была заперта, а я вышел без ключей.

59
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru