Пользовательский поиск

Книга В ожидании апокалипсиса. Содержание - Глава 6

Кол-во голосов: 0

Глава 6

Потянулись тоскливые дни, похожие один на другой. Минули недели. Его допрашивали два раза в день, уточняя и перепроверяя показания. Из их вопросов Дронго понял, что Либерман успешно прошла первый круг испытаний, и теперь, основываясь на ее данных, ему то и дело ставили ловушки, в которые он иногда попадал.

Его сообщения не содержали и половины той ценной информации, которой делилась Эдит Либерман со своими «старыми» хозяевами. Почти все агенты, про которых он знал или слышал, были рассекречены и давно известны если не английской разведке, то американской или западногерманской. Некоторые из агентов имели дипломатическое прикрытие, и таких он выдавал особенно охотно.

В допросах принимали участие в основном Олвинг и Риггс. Изредка появлялись другие незнакомцы, но больше одного-двух дней они не задерживались. Раз в неделю регулярно появлялся седовласый разведчик, очевидно, внимательно читавший сообщения Дронго и задававший ему крайне неприятные вопросы. Олвинг так и не удосужился представить этого человека, называя его в присутствии Дронго «наш дорогой сэр Томас».

После двух недель такой напряженной работы он почувствовал, что начинает понемногу сходить с ума. Догадавшийся об этом Олвинг разрешил ему выезд на природу в сопровождении пяти профессионалов из отряда прикрытия. Ребята были малоразговорчивые и угрюмые. Они следовали за Дронго по пятам, испортив ему всю прелесть отдыха на природе.

На следующий день его отвели в другое здание и посадили перед экраном, заставив смотреть прямо в видеокамеру. Теперь на нем отрабатывали свои приемы психологи и психиатры, задавая подчас болезненные для самолюбия и собственной памяти вопросы. Дронго знал этот прием, когда опытные врачи-профессионалы, зондируя его психику, обнаруживали в ней уязвимые места и расшатывали ее до предела, чтобы вывести из себя индивида. С расстроенной нервной системой агент становился неуправляем и мог наговорить всяких глупостей.

Дронго держался четыре дня… Не выдержав, сломался и наговорил психиатрам все ругательства, которые он знал, сразу на нескольких европейских языках. Врачи были очень довольны, они действительно неплохо поработали.

Снова продолжались допросы. Применялись не только детекторы, но и другие измерительные приборы, назначения которых он не знал. Однако в этом случае умные аппараты работали против своих хозяев. Для того чтобы уличить его во лжи, нужно было сформулировать и задать правильно вопрос и нужно знать большую часть ответа. Его мучители не знали и не могли знать истинных целей его визита. А узнав, все равно бы не поверили. Слишком фантастической была задача, стоявшая перед ним, – выдать как можно большее число бывших агентов «восточного блока», и в первую очередь агентов не существующих ныне стран ГДР и СССР.

Самым изощренным противником был, разумеется, добродушный Риггс. Он не прощал ни единой ошибки, обнаруживал расхождения в самых незначительных деталях, умело замечал все неточности и промахи на допросах Дронго. Олвинг был более прямолинеен. Его интересовало все, связанное с операцией во Франции и с личностью самого Ощенко. Чтобы добиться быстрого результата, он мог загнать не только себя и Дронго, но и всех сотрудников, работавших вместе с ним.

Когда на исходе четвертой недели Дронго принесли небольшой список, он впервые почувствовал удовлетворение. Среди двадцати фамилий четыре оказались знакомые. Это были известные Ощенко агенты и офицеры, которых теперь англичане проверяли по всей Европе. Об этих людях говорили ему в Москве. В списке значилось имя полковника Зелла Хетгесса.

Дронго, взяв список, отметил известные ему фамилии. У Хетгесса он также поставил отметку.

С ним Ощенко случайно встретился лишь однажды, и в расчете на его память конструировалась вся операция. Полковник «Штази» Хетгесс был руководителем сверхсекретного отдела, курирующего переброску и внедрение агентов «восточного блока» через Германию.

Он единственный человек в Германии, абсолютно точно знавший, что Альфред Греве работает на советскую разведку. Только он мог помочь англичанам в их поисках.

Если бы Ощенко вспомнил имя полковника Хетгесса, через него можно было бы выйти на Греве, в чьей подставке чрезвычайно нуждалась российская разведка. Получив Греве, англичане поняли бы, для чего Дронго и его хозяева затрачивали столько усилий, пытаясь убрать Ощенко. Тот мог вспомнить Хетгесса, живущего в Монреале, а полковник вывел бы на Греве.

Когда Хетгесс бежал в Монреаль, он воспользовался своим каналом через Париж. И только один Ощенко по логике событий знал, где можно найти этого профессионала, бежавшего от своих и чужих.

В КГБ прекрасно знали, что Хетгесс бежал через Париж. Знали и его новый адрес, и новое имя. Однако в интересах дела нужно дать понять всем, что местонахождение полковника известно только Ощенко. Но даже полковник Хетгесс не знал и не мог знать, что инженер Альфред Греве не просто работает на советскую разведку. Под этим именем скрывался полковник бывшего КГБ Юрген Хайзе.

В ожидании ареста Хетгесса английскими спецслужбами он был взят под контроль прибывшей в Монреаль группой обеспечения российской разведки.

Противника нужно было выводить на самого Греве, но сделать это незаметно, ибо грубая работа на завершающей стадии операции могла повредить всему делу. В этот день Дронго допрашивали об агентах, работавших на американские фирмы – производители микропроцессоров. Он добросовестно повторил имена трех агентов, давно известных ЦРУ и ФБР. Для англичан эти имена были незнакомы, и Олвинг с радостью думал, как сумеет обойти своих задиристых заокеанских коллег из Британии.

Один из агентов (заканчивал свой рассказ Дронго) сумел выйти на самого Джерри Сандерса, главного управляющего фирмы «Эдванст микро дивайсиз». Но ничего толкового не получилось. Управляющий оказался профессионалом, влюбленным в свое дело, и ничего больше. Однако через него удалось выйти на их конкурентов – фирму «Интел», которая в это время начала громкий процесс против компании Сандерса за монопольное право производства микропроцессоров 486-й модели. Наш человек переметнулся в «Интел», а КГБ удалось тогда внедрить своего агента в данную фирму.

– Это самая мощная в мире компания по производству микропроцессоров, – заметил Риггс.

– Что ж, это верно, – согласился Дронго, – и… (тут важно было искусно сыграть)…кажется, нашего специалиста-агента рекомендовал кто-то из ведущих специалистов известной фирмы в Западной Германии.

– Вы не знаете, кто именно? – быстро осведомился Риггс.

Странно, что он первый глотнул эту наживку, подумал Дронго, но Олвинг, уже подгоняя его, теребил:

– Какие-нибудь подробности об этом человеке? «Интел» обеспечивает половину всех военных заказов западных стран в области микропроцессоров.

– Не знаю ничего, но, по-моему, его сотрудник проходил практику или стажировался в другой американской компании…

– Название помните? – спросил Олвинг.

– «Тексас инструментс», если я не ошибаюсь.

Беседа перешла на других агентов, но по замечаниям Олвинга и Риггса и по их быстрым взглядам Дронго понял, что ловушка сработала. Теперь через Хетгесса они должны выйти на Греве.

Еще девять долгих дней они говорили обо всем и ни о чем. Отчаявшись еще раз услышать об Альфреде Греве или хотя бы о Зелле Хетгессе, Дронго хотел сам напомнить о том эпизоде, но не решался на столь рискованный шаг, понимая, что англичан может насторожить настойчивое желание помочь им в поисках этого «суперагента» в Германии. Нерешительность уступала место отчаянию, и на девятый день он окончательно решил снова начать трудный разговор, рискуя загубить все дело, когда Олвинг в конце допроса неожиданно передал ему фотографию.

– Вы знаете этого человека?

С фотографии на него глядел сам Альфред Греве.

Ловушка захлопнулась. Операция была проведена в нужном темпе при соблюдении всех условий игры.

40
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru