Пользовательский поиск

Книга Пепел надежды. Содержание - Глава 20

Кол-во голосов: 0

– Нет, не слышал. Но вообще сюда журналисты приходили. Может, убийца пришел под видом газетчика? И застрелил вашего дипломата, царство ему небесное. Может, на том свете будет добрее.

– Охрана внизу утверждает, что журналистов сегодня не было.

– Значит, не было. Охранники такие придирчивые, суки. Пока не узнают, кто и к кому идет, не пропустят. Ко мне друг хотел подняться, так его не пустили.

– Спасибо. Извините, что я вас побеспокоил. – Дронго пожал руку Токарчуку. – Передайте мои извинения и вашей жене. – Он вышел из номера, прикрыв за собой дверь.

На часах было уже три. Он вернулся к себе в номер и начал раздеваться. Потом, подумав немного, сел к столу и начал чертить понятные только ему одному схемы. Он закончил через полчаса. Осталось еще несколько вопросов. Он подчеркнул эти вопросы и удовлетворенно вздохнул. Потом наконец лег спать.

«Кажется, я знаю, как убили дипломата», – подумал он, засыпая.

Глава 20

Они поднимались в лифте. Он даже не подумал предложить ей подняться по лестнице пешком на четвертый этаж. И хотя сам он никогда не пользовался лифтом, тем не менее в этот раз полковник предпочел пройти в его кабину, словно позабыв, что шум лифта может вызвать некоторый интерес у соседей, обычно не видевших таинственного жильца с четвертого этажа.

Он открыл дверь, и она вошла в квартиру первой. Это была его обитель, в которую он никого не пускал. Здесь были книги, которые он любил, личные вещи, которыми он дорожил. Квартира была небольшой – двухкомнатной с маленькой кухней. И он не бывал здесь иногда неделями, а то и месяцами. Но, возвращаясь сюда, он отдыхал, словно весь остальной мир оставался за дверью этой маленькой московской квартиры. И сегодня он привез сюда женщину, не понимая, почему он совершает этот явно неразумный поступок.

– Проходите, – предложил он. – Вам, наверное, холодно? Я сейчас поставлю чайник. Он у меня электрический, вскипит быстро.

– Вы живете здесь один? – спросила она, глядя на книги, стоявшие на полках.

– Да, – кивнул полковник.

– И это ваши книги?

– Кажется, да.

Она подошла ближе, удивленно разглядывая корешки. Потом обернулась к нему.

– Я даже не могла предположить, что вы читаете Монтеня.

– Ну да, я же типичный бандит.

– Я не хотела вас обидеть. Просто это так странно.

Женщина отдала ему куртку и, пройдя в комнату, села на диван. Он видел, как она невольно откинулась на его спинку: ей все-таки было тяжело переносить все эти испытания.

– Кем вы работаете в банке? – спросил Высоченко, перед тем как уйти на кухню. – Почему вы остались там так поздно?

– А вы разве не знали? – Она удивленно взглянула на него, – Я думала, вы именно поэтому меня и взяли как заложницу.

– Что? – повернулся он к ней. – Какую заложницу?

– Я вице-президент банка, – сказала женщина. – Неужели вы, правда, этого не знали?

– Не знал, – растерянно сказал Высоченко. Только теперь он увидел и оценил дорогое платье женщины, ее обувь, уверенный взгляд, ее четкие деловые реплики. Только теперь он понял, что именно ему нравилось в этой женщине. Она была не просто сильным человеком. Она была очень выдержанным и смелым человеком, если решилась пойти с ним в его квартиру. Он молча повернулся и пошел на кухню ставить чайник. Затем умылся в ванной и вернулся в комнату.

– Можно я воспользуюсь вашей ванной? – спросила она.

Он молча кивнул. Все было так запутанно, так странно. Она вышла из ванной через несколько минут. Снова прошла к дивану. К этому времени вода уже закипела, и он подал ей чай в кружке. В своем доме он не любил стеклянных стаканов и предпочитал кружки с изображениями собак.

– Давно вы работаете вице-президентом банка? – спросил полковник, усаживаясь в кресло напротив нее.

– Нет, – взглянула она ему в глаза, – только третий месяц. Они даже не знали, что я беременна, когда брали меня. Если бы знали, думаю, не назначили бы.

– Почему?

– Репутация банка. Мир все еще поделен между мужчинами. Представьте себе, что к нам приходит клиент и просит встречи с вице-президентом. А ему говорят, что вице-президент находится в декретном отпуске. Согласитесь, это звучит несколько несерьезно.

– Возможно, – ответил полковник. – И теперь вы решили уйти?

– Только на время. Врачи считают, что мне нужно меньше волноваться. – Она взглянула ему в глаза. – Хотя мне кажется, что всю норму волнений я уже получила.

– Это ваш первый ребенок?

– Да. Я позднородящая, как сейчас пишут в документах. Мне уже тридцать.

– Почему вы раньше не рожали? – Он и сам не понимал, каким образом между ними установилось то абсолютное доверие, какое бывает только у незнакомых людей, внезапно проникающихся симпатией друг к другу.

– Не знаю. Как-то не сложилось. Я училась в институте, потом в аспирантуре. Не торопилась выйти замуж. У меня был друг, военный летчик, но он был женат. Вот так я и просидела до двадцати восьми. А потом встретила своего нынешнего мужа.

– Вы его любите? – Он никогда не задавал подобных вопросов. А она никогда не отвечала на такие вопросы. Но сейчас все казалось естественным, нормальным.

– Не знаю, – честно призналась она, – наверное, люблю. Он человек надежный, спокойный. Мы с ним познакомились, когда он вернулся из Чечни. Они там восстанавливали какую-то связь, подробностей я не знаю. Я к нему отношусь хорошо. А он, кажется, меня любит по-настоящему.

Полковник поставил свою кружку на стол. Только сейчас он обнаружил, что все время держал ее в руках.

– Вы были женаты? – спросила она.

– Вот именно – был, – криво усмехнулся полковник.

– Она от вас ушла?

– Нет. Я даже не знаю, как все получилось. Правда, мы и раньше жили как-то отчужденно друг от друга. Я все время бывал в командировках, она одна растила дочь. Потом я поехал в Чечню...

Он замолчал.

– Не нужно рассказывать, если вам это неприятно, – предложила она.

– Да нет, все уже прошло. Нас бросили в самую мясорубку. Первыми гибли офицеры, пытаясь спасти молодых солдат. Никто не понимал, почему мы должны там умирать, почему нас бросили сюда? А потом практически всю мою группу расстреляли в упор из минометов и пулеметов. Я был тяжело ранен и очнулся, когда кто-то наступил на меня, считая меня погибшим. Потом меня привезли в госпиталь.

Он снова замолчал, но на этот раз она не прерывала его.

– Врачи считали, что я не вытяну. У меня были множественные осколочные ранения, тяжелая контузия. Я почти не мог говорить, не видел и не слышал. Мне сделали три операции и перевезли в Москву. Я восемь месяцев лежал в госпиталях. И все восемь месяцев моя жена была рядом со мной.

– Она вас любила?

– Она меня жалела. Позже я узнал, что у нее был друг. Он появился еще до того, как я отправился в этот ад. Но, узнав о моем ранении, она самоотверженно все восемь месяцев просидела у моей постели. Это необъяснимая женская душа. Когда мне было плохо, она сидела рядом со мной. Может, потому, что врачи считали меня безнадежным, и она не хотела оставлять меня одного. Но, когда я стал выздоравливать, между нами все было кончено. Через восемь месяцев я уже мог ходить. Еще через некоторое время меня выписали из больницы. Тогда она мне и сказала про своего друга. Я не знаю, когда мне было больнее: тогда, когда я лежал почти мертвый или когда она мне это рассказала. И не знаю, как я до сих пор его не убил. Может, просто решил ответить благородством на ее благородство. Она меня все-таки выходила. И мы расстались. А дочь осталась с ней. Вам не кажется, что все это было глупо? Женщины вообще необъяснимые существа, существа иного порядка, чем мужчины.

– И вы не сделали попытки ее вернуть?

– Не сделал. Мне все стало безразлично. Знаете, я всегда восторгался декабристками, которые отправились за своими мужьями в Сибирь. Мне казалось, что это так самоотверженно и красиво. Вот где царила настоящая любовь. Но где-то год назад один историк, с которым мы сильно выпили, вдруг рассказал мне, что и там, в ссылке, в Сибири, некоторые мужья и жены изменяли друг другу. Вот вам и декабристки.

34
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru