Пользовательский поиск

Книга Инстинкт женщины. Содержание - Глава 38

Кол-во голосов: 0

Циннер достал из кармана фотографии, разложив их на столе.

— Это Гога — Валериан Гогоберидзе. Это Керим Гусейнов. Лидеры кавказских группировок. Это Петр Прокопчук. Это Семен Мальцев, заменивший убитого Звонкова. Считают, что его кандидатуру одобрил сам Рашковский. Говорят, что люди Мальцева убрали Галустяна, который имел какой-то конфликт с Рашковским. Запомните?

— Постараюсь, — она внимательно смотрела на фотографии.

— Теперь нужно продумать повод, — Циннер вздохнул, взглянув на Марину, — у вас есть какие-нибудь предложения?

— Нет. Я не представляю, под каким соусом я могу там появиться.

— Придумайте, — потребовал Циннер, — любой повод. Вам нужно появиться у Рашковского.

— Я не могу с ходу придумать такой повод, — разозлилась Марина.

— Может, вам позвонить в Лондон и узнать, как его девочка? — предложил Циннер. — Если у нее есть изменения к лучшему, сообщить об этом отцу…

— Грязный метод, — поморщилась Марина, — может быть, придумаем что-нибудь поумнее?

— Звоните в больницу, — потребовал Циннер. — Мы после обсудим моральные аспекты вашего поведения.

— Нет, — сказала Марина, — не могу. Мне претят подобные методы. При чем тут его раненая дочь?

— Звоните, — Циннер протягивал ей аппарат.

Она взглянула на него, но все же взяла аппарат, чертыхнувшись сквозь зубы.

— Соедините меня с лечащим врачом мистером Спайси, — попросила она, стараясь не смотреть на Циннера.

Через минуту доктор Спайси взял трубку.

— Добрый день, мистер Спайси, — сказала она, взглянув на часы. Разница во времени между Турцией и Англией составляла два часа. — С вами говорит личный секретарь мистера Рашковского.

— Здравствуйте.

— Я хотела узнать, как чувствует себя дочь мистера Рашковского. Есть ли изменения к лучшему?

— Все стабильно, — ответил врач, — у нее четко выраженная тенденция к общему выздоровлению.

— Мы вчера вылетели из Лондона, — продолжала настаивать Марина, глядя с ненавистью на Циннера, — может быть, я могу порадовать отца, сообщив ему хоть какие-нибудь хорошие новости.

— Можете сказать, что сегодня мы смотрели рентгеновские снимки, — сообщил врач, — обычно мы стараемся не комментировать наши действия. Но в таком случае… в общем, мы считаем, что девочка скоро окончательно поправится. Самое худшее уже позади.

— Спасибо. — Она отключила аппарат и передала его Циннеру. — Все, — устало сказала она, — теперь у меня есть повод.

— Будьте осторожны, — неожиданно сказал Циннер.

— Вы тоже, — сказала она на прощание и, выходя, сильно хлопнула дверью.

Глава 38

Она впервые за все время была удивлена. В коридоре находилось человек двадцать молодых людей, которые даже не скрывали, что у них есть оружие.

«Каким образом они его пронесли в гостиницу? — подумала Марина. — Наверное, под видом багажа, а потом раздали этим молодчикам. Конечно, им удобнее собираться в Турции, стране, где не нужны визы. Достаточно заплатить десять долларов, купить визу на границе — и путь открыт».

Она шагнула к дверям, ведущим в президентские апартаменты Рашковского, когда двое молодых людей преградили ей путь.

— Туда нельзя, — сказал один из них по-русски.

— Я личный секретарь Валентина Рашковского, — громко сказала она. Охранники огляделись по сторонам. Они не знали, как поступить. В этот момент на пороге появился Акпер Иманов. Узнав Марину, он кивнул, разрешая пропустить секретаря к шефу. Она прошла в номер. За столом сидели несколько мужчин. Очевидно, у них шел жаркий разговор — почти все сняли пиджаки. Кудлин сидел рядом с Рашковским, правее — Гогоберидзе и Керимов. Она их сразу узнала. Слева сидели красные и возбужденные Прокопчук и Мальцев. Спиной к ней — еще каких-то два человека. Она вошла в комнату, и эти двое невольно обернулись. Одного из них она узнала. Это был Эдуард Симаковский, один из самых богатых и скандально известных людей новой России. Второго она не знала.

— Извините, — сказала она, глядя в глаза Рашковскому, — у меня есть срочное сообщение.

— Передайте его Леониду Дмитриевичу. — Он был явно недоволен тем, что она осмелилась побеспокоить его. Кудлин поднялся со своего места и вышел в холл.

— Что случилось? — недовольно морщась, спросил он. — Почему нельзя было подождать? Я же сказал, что на сегодня вы свободны.

— Я говорила с лечащим врачом девочки, — сообщила Марина. — Сегодня врачи собрали консилиум, смотрели ее рентгеновские снимки. Они считают, что девочке уже ничего не угрожает. Я решила, что нужно срочно сообщить об этом Валентину Давидовичу.

Кудлин как-то недоверчиво смотрел ей в глаза. Он раздумывал. Очевидно, причина и ему показалась достаточно убедительной. Он повернулся и прошел в гостиную. И почти сразу же в холл вышел Рашковский.

— Что сказал вам врач? — Подлец Циннер рассчитал все правильно. Единственное, что могло взволновать Рашковского, — это состояние его дочери.

— Он сказал, что они смотрели сегодня рентгеновские снимки Анны, — повторила Марина. — Мистер Спайси считает, что девочке уже ничего не грозит. У нее все нормально.

— Спасибо, — кивнул Рашковский. Потом, чуть подумав, добавил: — У нас важное совещание. И я бы не хотел, чтобы об этом кто-нибудь узнал. Если можно, не возвращайтесь в свой номер. Подождите в соседнем. Не обижайтесь, так нужно.

— Я все понимаю, — кивнула Марина. Такого Циннер явно не предвидел. Рашковский оказался гораздо более подозрительным, чем они думали.

Очевидно, Рашковский снял весь этаж, так как двери соседнего номера были открыты. Акпер привел ее в гостиную и посадил перед телевизором. Нечего было и думать кому-нибудь позвонить. Интересно, кто был другой человек, сидевший рядом с Симаковским?..

А в гостиной апартаментов Рашковского шел ожесточенный спор.

— Это люди Мальцева убрали Галустяна! — кричал Гусейн Керимов. — Вы знаете, Валентин Давидович, как мы вас уважаем. Но почему они каждый раз начинают войну первыми? Почему?

— Врешь! — кричал Мальцев, прекрасно знавший, что приказ убрать Галустяна отдал сам Рашковский. — Это вы убрали Звонкова. Ваша работа.

— Хватит, — прервал их Рашковский, — мы собрались сюда, чтобы закончить эти распри. Никто не виноват ни в смерти Звонкова, ни в смерти Галустяна. У нас появились сведения, что в ФСБ создана специальная группа, которая провоцирует нас на внутреннюю войну, распуская о нас различные слухи и убирая наших людей. Они хотят, чтобы началась междоусобица.

— Откуда у вас такие сведения? — спросил Прокопчук.

— Эх, дурак, — громко сказал по-грузински Гогоберидзе.

Рашковский, понимавший грузинский язык, покачал головой.

— Хватит, — устало сказал он, — мы собрались не для этого. Больше никаких убийств не будет. И вообще все будет нормально. Скоро я возвращаюсь в Москву. Но мне нужна ваша помощь. И помощь наших уважаемых банкиров. Если мы сумеем пробить кредит для нашей страны, мы получим статус самых уважаемых людей. Мне дали гарантии на самом верху. На самом, — подчеркнул он.

— Что мы должны делать? — деловито спросил Симаковский.

— Нужно дать гарантии под наши вклады на два с половиной миллиарда долларов, — ровным голосом сообщил Рашковский. — Иначе кредит не будет выдан, я не смогу вернуться в Москву, отстрел наших друзей будет продолжаться, и все кончится не так, как мы хотим. Поэтому выбирайте. Ваши жизни — против ваших денег. Если учесть, что кредит после получения будет гарантирован государственными облигациями и евробонами, мы ничем не рискуем.

— Но мы сообщаем о наших вкладах, — осторожно заметил Симаковский.

— С вашими талантами вы всегда можете перевести их в другой банк, — сразу парировал Рашковский. — Вы ведь четырнадцать раз перегоняли деньги в «Бэнк оф Америка», чтобы заработать себе кредитную историю. Разве не так?

Симаковский закусил губу. У него больше не было вопросов. Все молчали. Речь шла о колоссальных суммах.

— Я не слышу дружных голосов согласия, — улыбнулся Рашковский, — или кто-то возражает?

74
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru