Пользовательский поиск

Книга Идеальная мишень. Содержание - Москва. 14 апреля

Кол-во голосов: 0

Москва. 14 апреля

Галина Сиренко приехала в Ясенево, в штаб-квартиру Службы внешней разведки, в половине двенадцатого утра. Два часа ее знакомили с личным делом бывшего подполковника ПГУ КГБ СССР Эдгара Вейдеманиса. Все, что можно было показать, включая материалы о событиях десятилетней давности, ей показали. Она тщательно делала выписки, понимая, как важны все детали для Дронго, ожидавшго ее материалов в Голландии и Бельгии. Затем ее принял генерал СВР, один из бывших сослуживцев Вейдеманиса. Серый элегантный костюм и яркий галстук, завязанный двойным американским узлом, придавали генералу некий штатский шарм.

– Вы собираете материалы на Вейдеманиса? – спросил он.

– Я ознакомилась с выдержками из дела, которое мне любезно показали ваши сотрудники, – подтвердила Галина.

– Мы не можем дать вам его личное дело, – объяснил генерал, – некоторые операции, в которых он принимал участие, до сих пор засекречены. Вы должны нас понять.

– Понимаю, – кивнула Сиренко, – но данные, которые мне дали, имелись и в ФСБ. Там нет почти ничего нового.

– Разумеется, – согласился генерал, – там и не может быть ничего нового. Он ведь ушел из разведки сразу после событий девяносто первого года. Мотивы ухода можно понять, он был тогда гражданином Латвии, а в республике в это время разыгрался националистический шабаш.

– Вы знали его лично?

– Немного знал. Мы с ним работали вместе в одной африканской стране. Он был человек дисциплинированный, пунктуальный и обязательный. Но в нем чувствовался какой-то надрыв. И эти нелады в семье. Они с супругой жили не очень дружно, и об этом знали все сотрудники посольства. В маленькой колонии трудно скрывать такие вещи. Я слышал, что потом они развелись. И еще он производил впечатление человека, занимающегося то ли нелюбимым, то ли не своим делом. Тут тоже было внутреннее напряжение. Мне это непонятно. Отец у него тоже работал в разведке... В общем-то, по большому счету, жизнь у Вейдеманиса не сложилась. В девяносто четвертом он переехал в Москву.

– У вас были какие-то контакты в это время? – спросила Галина. – Ваше ведомство не пыталось его снова использовать?

– Нет, – улыбнулся генерал, – это в милиции используют людей, которые работали раньше осведомителями. Я знаю случаи, когда человека отправляли в колонию и там снова требовали продолжения работы. Думаю, и вы знаете массу подобных случаев. У нас несколько другая специфика. Он три года не был с нами связан, три года жил в другом государстве, настроенном к нам не очень дружески. Мы не можем использовать такого человека, даже с учетом того, что он был подполковником, нашим бывшим коллегой.

– Понятно, – подвела неутешительный итог Сиренко, – я надеялась, что у вас будет больше информации.

– Честно говоря, нам довелось еще раз заниматься Эдгаром Вейдеманисом, – сказал генерал, – когда он получал российское гражданство. Мы провели негласную проверку – все же он бывший разведчик и профессионал достаточно высокого класса. Все оказалось чисто. Если, конечно, не считать его тяжелой болезни.

– Что? – сразу же вскинулась Галина. – А чем он болен?

– А вы разве не знаете? – удивился генерал. – Вы можете получить все медицинские показания в Онкологическом центре. Собственно, поэтому мы тогда и не стали больше его разрабатывать. Ему предлагали обратиться в ассоциацию бывших сотрудников КГБ и МВД, которая помогает всем нуждающимся и инвалидам. Но он отказался. И я его понимаю, он гордый человек. И таким был всегда. В Африке, когда он узнал, что один актеришка решил развлечься с его женой, он так накостылял тому в туалете, что дамский угодник надолго запомнил его науку.

– Мне этот мужик нравится, – подвела итог разговора Галина. – Спасибо за информацию, господин генерал.

Генерал встал, протягивая руку.

– Рад, если помог. Только у нас в разведке не любят этого слова – «господин»... Успехов вам.

Из Ясенева Галина отправилась сначала в прокуратуру, а затем в Онкологический центр на Каширском шоссе. По словам врачей, наблюдавших Вейдеманиса, его болезнь была изрядно запущена. Помочь могла только операция, если он на нее решится. Но и от химиотерапии пациент отказался, после десятого апреля не приезжал в больницу.

В четвертом часу дня Галина позвонила Дронго и рассказала обо всем, что узнала.

– Он тяжело болен, – говорила Сиренко. – В Онкологическом центре ему рекомендовали немедленную операцию. С очень небольшими, правда, шансами на успех. Но он отказался и от операции, и от химиотерапии.

– И он все знает о своей болезни? – спросил ошеломленный Дронго.

– Знает. Может быть, поэтому он и согласился на предложение Кочиевского. Ведь ему уже нечего терять.

– Спасибо, Гала, вы мне очень помогли, – взволнованно сказал Дронго. – Если вам удастся поговорить еще и с его родными, будет совсем хорошо. И узнайте, где он раньше работал.

– Постараюсь. Успехов вам...

В фирмах, где раньше трудился Вейдеманис, ничего нового узнать не удалось. Все то же самое: исполнительный, добросовестный работник. Кое-кто вспомнил, что он дружил с убитым Федором Гаско, но никто не связывал смерть коммерсанта с Вейдеманисом. В шесть часов вечера Галина поехала к Вейдеманисам. Нашла нужный подъезд, квартиру. Позвонила. Ей никто не ответил. Она позвонила еще раз. И снова – никого. Галина позвонила к соседям. Соседка оказалась словоохотливой.

– Сейчас их дома нет, – объяснила она. – Девочка задержалась в школе, а бабушка пошла за ней.

– Понятно, – Галина вышла из подъезда. Достала телефон, собиралась было позвонить, но передумала. Решила, что вернется сюда через час. Но и через час в квартире по-прежнему никого не было.

Она поехала в прокуратуру, надеясь найти Всеволода Борисовича, и не ошиблась. Романенко сидел в своем кабинете. Очевидно, у него слезились глаза от постоянного недосыпания. Хмуро взглянув на Галину, он предложил ей сесть. Она знала, что он не любит слушать новости с порога. Романенко считал, что торопливость – признак легкомыслия. Сначала приведи в порядок свои мысли, а потом говори.

– Все данные на Вейдеманиса я уже оставила у вас, – начала она, – я была в Онкологическом центре. Там подтвердились наши подозрения – он тяжело болен. Именно поэтому и согласился стать проводником группы Кочиевского в Европе. Они нашли своего рода идеальный вариант: профессионал, бывший сотрудник разведки, знающий иностранные языки, умело ориентирующийся в европейских странах. Он ищет Труфилова, а за ним идет группа убийц, которая устраняет всех, кто имел какое-либо отношение к этому делу.

– Понятно, – вздохнул Романенко, – мы искали демона зла, а нашли несчастного человека, которому осталось жить совсем ничего. Он потерял работу и заболел. Представляю его самочувствие. У него на руках мать и дочь, будущее которых он обязан обеспечить. Вы сообщили Дронго о вашей поездке в Онкоцентр?

– Сообщила, – кивнул Галина, – но я не смогла поговорить с родными Вейдеманиса. Два раза приезжала, но их не было дома.

– И что думаешь? Где они?

– Соседка сообщила, что бабушка отправилась за внучкой, та не пришла из школы.

– Странно... – Романенко нахмурился, – нужно проверить все еще раз. Поедешь с нашим сотрудником. Все, что касается Вейдеманиса, нас интересует в первую очередь.

– Я поеду сама, – предложила Галина, – у вас и так хватает забот.

– Добро, – согласился Всеволод Борисович, – только осторожнее. Если увидишь что-то подозрительное, звони. И немедленно, без лишнего героизма. И так проблем выше крыши.

– Что-нибудь случилось?

– У нас каждый час что-то случается, – пробормотал Романенко, – сначала в Хайзене застрелили Кребберса, бывшего связного Труфилова, затем в Антверпене взорвали автомобиль с Игорем Ржевкиным. А днем в Схетоне, рядом с Антверпеном, нашли трупы двоих туристов, прилетевших из Москвы. Если добавить еще и убийство в самолете два дня назад, то получается, что мы все время опаздываем. Честно говоря, я даже не представляю себе, как Дронго может справиться с этой проблемой. Не нужно было вообще его подключать. Мы все равно не успеем найти Труфилова. Против нас слишком крупные силы.

70
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru