Пользовательский поиск

Книга Бремя идолов. Содержание - ГЛАВА 37

Кол-во голосов: 0

Кошкин же, как ни странно, «подставился». Дверцы автобуса, даже такого, как «Икарус», – не лучшая защита от выстрелов в упор. Услышав пальбу, Демидов выхватил пистолет и разрядил в оказавшегося за дверью Кошкина всю обойму. Тот, все еще улыбаясь, медленно осел на пол.

В автобусе больше никто не стрелял. Роман вышел с высоко поднятыми руками. На полу остались лежать Коля Шангин, принявший на себя очередь Кошкина, и мальчик-шахматист, так неосмотрительно поверивший Левитину.

ГЛАВА 37

Машков приехал на дачу с тремя сотрудниками ФСБ. Дача казалась вымершей, хотя повсюду светили лампочки. Машков открыл калитку, прошел по дорожке. На него залаяла собака. Машков прошел к дому. Дверь была открыта. Это его удивило и насторожило. Кивнув своим людям, полковник вытащил пистолет и переступил порог.

Повсюду – мертвая тишина. Машков прошел в гостиную. Затем в столовую. Решил осмотреть кабинет. Именно здесь он и нашел истекающего кровью Ветрова. Тот собирался застрелиться, но у него дрогнула рука – пуля прошла рядом с сердцем.

– Это ты?.. – попытался усмехнуться Ветров. На губах его выступила кровавая пена. Пистолет лежал рядом, на полу.

– Зачем вы это сделали?

– Не сотвори… – пробормотал Ветров. – Не сотвори себе кумира…

– Я могу вам чем-нибудь помочь? – спросил Машков.

– Пистолет, – попросил раненый. – Дай мне пистолет.

Машков все понял. Он подошел ближе, наклонился. Поднял пистолет и вложил его в руку Ветрова. Затем кивнул ему, словно прощаясь.

– Спасибо, – попытался улыбнуться Ветров. – Ты… всегда… был моим лучшим учеником…

Машков повернулся и направился к выходу. Раздался выстрел. На этот раз Ветров целился в висок и не промахнулся.

Вернувшись в управление, полковник Машков написал рапорт на подполковника Левитина. Он настаивал на немедленном его увольнении.

Демидов и Дронго в этот момент находились в больнице, куда привезли Колю и мальчика-шахматиста, простреленных одной очередью. Если бы не Колин прыжок, мальчик бы погиб. Но Коля принял на себя пули, предназначенные ребенку.

– Как они там? – стремительно вошли в кабинет главврача Демидов и Дронго.

– Положение… очень серьезное, – сказал тот. – Боюсь, дети не выживут. Как это могло случиться? – Внимательные грустные глаза за стеклами очков испытующе смотрели на стоявших у стола мужчин.

– Да вот… Случилось. – Демидов опустил голову. Дронго отвернулся.

– Борис Ефимович, – подбежала к главному медсестра, – у мальчика падает давление. Для парня мы нашли плазму, а для мальчика у нас запасов нет. У него редкая группа крови.

– Какая? – одновременно спросили Дронго и Демидов.

– Четвертая, отрицательный резус, – сообщила медсестра.

– У меня вторая отрицательная, – выдохнул Демидов.

– Возьмите мою, – выпалил Дронго. – У меня третья отрицательная. Ну, может, подойдет, это же совсем рядом.

– Погодите, – нахмурился главный. – Разве крови нет совсем?

– Нет, Борис Ефимович, – ответил за медсестру стоявший рядом дежурный врач. – Вы же знаете, что четвертой отрицательной вообще не осталось. Сейчас позвонили в Третью больницу, они обещали через полчаса доставить.

– Полчаса? – покачал головой главврач. – Да, действительно, оттуда раньше не привезут. – Он задумался. Наконец сказал: – Тогда так… готовьте все к переливанию крови. Я сейчас приду.

– К какому переливанию? – не поняла сестра. – Они сказали, через полчаса.

– У меня четвертая отрицательная, – кивнул Борис Ефимович, приглаживая волосы. – Идите быстрее.

Медсестра смотрела то на него, то на двоих незнакомцев, словно не решалась сказать то, что хотела.

– Идите быстрее, – поторопил ее главврач и направился к своему кабинету. И тут медсестра сказала:

– Простите, Борис Ефимович, этот мальчик…

– Что? – повернулся врач. – Что с ним?

– Он азербайджанец, – сообщила она. – Из Баку. Вы понимаете…

Демидов в изумлении уставился на медсестру. Дронго взглянул на табличку, висевшую на двери кабинета. Фамилия врача Арутюнян.

– Ну и что? – спросил Борис Ефимович.

– Он из Баку, – повторила женщина. – Вы пойдете на переливание?

Дежурный врач, молодой человек лет тридцати, отвернулся – очевидно, стыдился за медсестру.

– Ах вот оно что?.. – нахмурился Арутюнян. – И знаете, что я тоже из Баку? А вы знаете, что я вас увольняю! – закричал он неожиданно. – Ладно, готовьте все для переливания.

Дежурный врач и медсестра побежали по коридору. Не пошли, а именно побежали. У Дронго на глаза навернулись слезы. Арутюнян же прошел в кабинет и вымыл руки. Затем посмотрел на мужчин, замерших в ожидании. Коротко кивнув, врач зашагал по коридору.

– Ты знаешь… – пробормотал Демидов, обращаясь к Дронго. – Я все время думаю: кому это нужно, чтобы мы так жили? Как кошки с собаками. Чтобы так ненавидели друг друга…

– Значит, кому-то нужно, – вздохнул Дронго.

Они ждали в коридоре. Минут через сорок появился бледный Борис Ефимович. Врач прошел к своему кабинету и открыл дверь.

– Вы родственники? – спросил он.

– Да, – ответил Дронго, взглянув на Демидова.

– Мальчик будет жить, – кивнул Арутюнян. – А вот второй… Пока не знаю. Слишком серьезные ранения.

– Он спасал мальчика, заслоняя его своим телом, – объяснил Дронго. – Все думали, что он террорист, а он спасал мальчика…

– Так, – сказал Арутюнян. Он подошел к сейфу и открыл его. Вытащил бутылку коньяка и три стакана. Разлил теплую янтарную жидкость.

– Пейте, – кивнул он.

Все трое молча выпили.

– Жаль, – сказал Борис Ефимович. – Жаль, если он погибнет. Там наши лучшие хирурги. Они сделали все возможное. Остается уповать на бога.

– Думаете, поможет? – невесело уcмехнулся Демидов.

– Обязательно поможет. Есть древняя иудейская пословица… «Человек, спасший другого человека, спасает целый мир». Разве может бог отвернуться от такого парня?

– Спасибо вам, – сказал Дронго. – И за этого парня, и за мальчика, которому вы отдали свою кровь.

– Да ладно вам, – отмахнулся врач. – Я ведь действительно из Баку. Жил там до семнадцати. Потом поступил в московский медицинский и остался здесь.

– Ясно, – кивнул Дронго.

– Ничего вам не ясно, – возразил Арутюнян. – Думаете, я не понял, что она имела в виду? Прекрасно понял. Моя тетя и ее дочь оставались в Баку в январе девяностого. Их потом на самолете эвакуировали. Знаете, как они остались в живых? Их соседи защищали. Всем домом. И еще одну армянскую семью. У себя прятали. А потом на своих машинах вывозили. Будь прокляты те, кто посеял вражду между нами.

Я ведь никогда Баку не забываю. Его бульвары, улицы, площади… И людей. Никогда не поверю, что бакинцы могли друг друга убивать. Для меня Баку – родной город. Я уехал в шестьдесят втором, но до сих пор помню, как пахнут весной бакинские улицы. Моя жена – еврейка, она тоже из Баку. Один мой зять грузин, другой русский. Разве я могу делить людей по пятой графе? Согласно армянским законам, мои дочери армянки, согласно иудейским – еврейки. Разве из-за этого они чувствуют себя хуже? И кто тогда мои внуки? Евреи, армяне, грузины или русские? А у нас с мальчиком одна группа крови.

– У нас у всех одна группа крови, – сказал Дронго. – Знаете, я бы выпил еще…

Врач улыбнулся. Разлил коньяк в стаканы.

– За ребят, – сказал он. – Может, они вырастут и положат конец этому безумию. И станут лучше нас. Как вы считаете?

– Не знаю, – пробормотал Демидов.

– А я знаю, – улыбнулся Борис Ефимович. – Самое главное, чтобы дети сейчас выжили…

Демидов по-прежнему молчал. Дронго вздохнул. Заканчивался один из самых долгих дней в его жизни.

59
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru