Пользовательский поиск

Книга Записки бандитского адвоката. Содержание - Азбука для новичка

Кол-во голосов: 0

В квартире, кроме Мансура, были еще его гражданская жена Татьяна Любимова и какая-то неизвестная женщина. Все переговоры Мансур вел по мобильному телефону. Он постоянно менял свои планы – то решал сдаться, то грозился оказать сопротивление и отстреливаться до последнего патрона.

Я наблюдал за присутствующими. В глазах его родителей застыли ужас и отчаяние.

Ко мне неожиданно подошел какой-то полковник милиции и попросил предъявить документы. Он взял мое удостоверение, долго всматривался в него.

– Мне знакомо ваше лицо, – сказал он.

Я решил промолчать. Полковник вернул мне удостоверение и приказал покинуть двор. Я начал было возражать, но он резко прервал меня:

– Как вы можете защищать таких подонков, как Мансуров, из-за него…

Говорить в этой ситуации о служебных обязанностях адвоката было бесполезно. Непреклонный и суровый полковник вызвал какого-то сержанта и приказал проводить меня.

– …На суде будете его защищать, если он, конечно, доживет, – донеслось мне вслед.

Вскоре за пределы оцепления вывели и родителей Мансурова. Это означало, что было принято решение о штурме.

Я сел в машину и стал ждать. На Петровку съехалось множество милицейских машин, несколько автомобилей «Скорой помощи»; чуть поодаль стояла пожарная охрана и телевизионщики. Примерно около двух часов ночи раздались сначала одиночные выстрелы, затем последовал шквальный огонь. К моему автомобилю подошли двое сотрудников милиции и потребовали немедленно покинуть Петровку.

Вечером следующего дня был показан репортаж о переговорах с Мансуром и о штурме квартиры. Мансур и его любовница во время штурма погибли. Я поинтересовался у Солоника, видел ли он этот репортаж.

– Красиво погиб, – только и ответил он.

Через несколько месяцев я узнал, что Малыша и еще шестерых боевиков из бригады Мансура арестовали. На следствии они признались в совершении нескольких убийств, в том числе и Леонида Завадского.

Судить их должен был Московский городской суд. Но, учитывая особую дерзость этой группировки и опасность, которую она представляла, заседание суда проходило в помещении СИЗО. Всем участникам дали длительные сроки лишения свободы.

Таковы превратности судьбы: Солонику угрожала смерть, а первым погиб Мансур. Не выйди Мансур из СИЗО, возможно, остался бы жив. Каждый раз невольно думаешь: они сами выбирают себе такую жизнь…

Глава восьмая

Жизнь в СИЗО

Решетки на карте Москвы

СИЗО – это следственный изолятор, в котором задержанные лица находятся под следствием. Если бросить взгляд на карту Москвы, то на ней можно заметить семь-восемь крупных точек в удручающую мрачную клеточку.

В районе Сокольников находится самый большой в столице СИЗО-1, или «Матросская тишина», в котором несколько корпусов и самый пестрый контингент.

СИЗО-2 – это известная старая «Бутырка» у метро «Новослободская» с ее знаменитой Пугачевской башней. А не менее знаменитые опасные преступники, воры в законе и авторитеты содержатся на малом и большом спецу Бутырки (отдельные, огороженные решеткой отсеки).

В СИЗО-3 содержатся уже осужденные, которые ожидают отправки в зону. Здесь, на Красной Пресне (Силикатный проезд), располагается пересыльная тюрьма. Несколько раз в неделю, поздно вечером, «воронки» перевозят осужденных на специально оборудованный вокзал в районе Комсомольской площади для этапирования.

Бывший 9-й корпус СИЗО-1 переименован и переоборудован в СИЗО-4. Отличительная его особенность в том, что он прежде всего рассчитан на наиболее опасных подследственных.

Открытый три года назад новый СИЗО-5 в районе метро «Водный стадион» выделяется пока тем, что еще не так перенаселен, как «Бутырка» или «Матроска».

Еще один новый СИЗО-6 в районе метро «Текстильщики» неспроста, наверное, приближен к европейскому стандарту, поскольку предназначен специально для женщин.

За последние годы были построены еще два изолятора – один в Медведкове, другой в Капотне.

Дела подследственных СИЗО в «Лефортове» ведет следственная часть ФСБ. Кроме того, сюда помещают особо опасных преступников, а также наиболее известных в криминальном мире личностей. Он принадлежал раньше КГБ, потом был взят в аренду МВД и сейчас снова перешел – уже к ФСБ.

ИВС – это изолятор временного содержания, который имеется на Петровке, 38, непосредственно в здании ГУВД, а в простонародье известен как «Петры». Здесь содержали арестованных согласно президентскому указу по борьбе с оргпреступностью, а теперь содержат тех, чьи дела находятся в разработке либо на Петровке, 38, либо в Следственном управлении ГУВД Москвы.

Есть в столице и другие ИВС, которые обслуживают сразу по нескольку отделений милиции. Задержанные проводят здесь не более трех суток до получения санкции прокурора на арест.

Часто правоохранительные органы используют СИЗО в Волоколамске, Серпухове и других близлежащих городах прежде всего с целью, чтобы некоторых заключенных изолировать друг от друга либо затруднить их контакт с адвокатами.

Азбука для новичка

Пребывание в следственном изоляторе регламентируется не столько правилами внутреннего распорядка, утвержденными его администрацией, сколько неписаными законами, установленными жизнью криминального мира. Братва новой волны, которая отрицает воровские законы и понятия, попадая в следственный изолятор, вынуждена если не сразу, то постепенно им подчиняться. Хотя известны, к сожалению, и печальные случаи противостояния. Так, в 1995 году мне довелось защищать Славу К. с Дальнего Востока, принадлежащего к одной из московских группировок. Помещенный в Бутырку по подозрению в совершении умышленного убийства авторитета, Слава К. сначала был помещен в камеру № 4, где было человек тридцать. По словам Славы К., подобрался достаточно хороший, дружный коллектив, состоящий в основном из люберецкой, долгопрудненской и подольской братвы, которая поддерживала спортивный дух в камере. Они не курили, не употребляли наркотиков, как это могло быть в других камерах, «качались», ели детское питание. Но накануне прихода в камеру Славы здесь произошел неприятный инцидент. В камеру поместили одного из уголовных авторитетов, придерживающегося воровских правил. Естественно, произошла нестыковка с братвой, и его вскоре жестоко избили.

После этого воры в законе, находящиеся в Бутырке, «поставили минус этой камере», то есть, иными словами, вынесли приговор, а один из воров даже написал: «Ломать хребты и горбы на всех пересылках, сборках и так далее». Камера была известна еще тем, что в ней сидел маньяк-насильник по кличке Студент, который тоже принимал активное участие в избиении уголовного авторитета.

Однажды ночью неожиданно открылись двери камеры и вошли смотрящий и еще пара «быков». Они потребовали, чтобы наиболее активное ядро 4-й камеры пошло на разборку, на стрелку с ворами. Один из них обратился к Славе:

– Ты, что ли, Студент?

Слава К. действительно учился в институте, на заочном отделении. И, не подозревая, что «студент» всего лишь кличка, пошел вместе с остальными на разборку.

Во время разговора произошла перепалка, которая закончилась дракой. Ребят сильно избили, и Слава К., совершенно не имевший никакого отношения к расправе над уголовным авторитетом, тоже был занесен в список смертников.

Братва 4-й камеры прекрасно понимала, что после всего происшедшего участь их решена. Многие из них даже начали курить. Особенно сильно переживал Слава. Тогда он обратился ко мне, зная, что я защищаю нескольких воров в законе, и попросил помочь восстановить истину. Мне пришлось рассказать Славину историю двум ворам в законе. Сразу ответа они не дали. Через пару дней они посоветовались, списались с другими и вызвали Славу на разборку. Убедившись, что он в этой истории ни при чем, настояли – через какие-то свои каналы – на переводе Славы в другую камеру. Конфликт после этого был практически исчерпан.

41
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru