Пользовательский поиск

Книга Записки бандитского адвоката. Содержание - Как я готовил сенсацию

Кол-во голосов: 0

– А что случилось? Ты не знаешь?

– Он жестоко избит.

– Как избит?

– Приходи – он сам все расскажет.

Я сразу же выехал в больницу. Алексей лежал на койке весь перебинтованный, несчастный и удрученный.

– Как это произошло? – спросил я.

Алексей стал рассказывать:

– Я должен был ехать в отпуск в Германию, заняться международным автотуризмом, посмотреть вместе с женой в Амстердаме парусную регату. 29 июля я ездил на своем «Опеле» за покупками и около 12 часов ночи вернулся домой. Когда я вошел в подъезд, из лифта вышли четверо парней лет двадцати – двадцати пяти, все на одно лицо, и начали молча бить меня каучуковыми дубинками со свинцовым наполнителем. Такими пользуется спецназ. Я закрыл голову руками и пытался объяснить им, что они перепутали меня с кем-то, что я не коммерсант, а адвокат, предлагал им деньги – две тысячи долларов. Но они в разговор не вступали. Закончив бить меня, они даже не взяли мою сумку, а в ней были деньги, кредитные карточки международного банка, газовое оружие, ключи от машины, от квартиры, золотое кольцо с бриллиантом. Кое-как я сумел добраться до соседа, и мы вызвали милицию и «Скорую помощь».

– Как ты думаешь, кто это мог сделать?

– Версий много. Может быть, это связано с Солоником? Но ведь я вышел из этого дела за месяц до его побега, ты же знаешь это не хуже меня. К тому же на бандитов они не были похожи.

Мы долго обсуждали его состояние, возможные версии нападения. От врачей я узнал, что Алексей сильно пострадал: повреждение костей черепа, оскольчатые переломы рук. Позже, после успешной операции он лечился еще целый год и все это время не работал.

Я покинул больницу, в голове роились вопросы. Прежде всего, было непонятно, насколько избиение Алексея связано с делом Солоника? Получалась неувязка: то нас всячески контролируют и «ведут» спецслужбы, то вдруг человека, находящегося «под колпаком» спецслужб, жестоко избивают. Это очень странно.

Я стал более предусмотрительным и осторожным, перестал пользоваться домашним телефоном, старался звонить из автомата. Сменил номер пейджера и сотового телефона.

А слежка продолжалась. Многих людей, наблюдавших за мной, я уже знал в лицо. Рация моя постоянно работала, и то и дело было слышно: «Объект сдал», «Объект принял», так что я всегда знал, какие машины были у меня на «хвосте».

Как я готовил сенсацию

Лето заканчивалось. Ажиотаж в связи с побегом Солоника немного спал.

Где-то в начале сентября заместитель министра МВД генерал Колесников дал интервью, где снова упомянул о Солонике и в угрожающей форме намекнул, что мы, мол, знаем тех, кто ему помогал, и в скором времени привлечем их к ответственности. Я не сомневался, что эти намеки могли относиться и ко мне.

Так оно и вышло. В конце сентября я приехал в консультацию. Ко мне подошла секретарша:

– Вам повестка!

Разворачиваю, читаю: вызвать такого-то на допрос в Региональное управление по борьбе с организованной преступностью на Шаболовку, 6. Номер кабинета, дата, время приема.

Вот и началось! Все в духе нашей правоохранительной системы: вызывают в понедельник, но сообщают об этом за два дня до назначенного срока, то есть за субботу и воскресенье тебе дают возможность хорошенько понервничать: зачем и почему тебя вызывают. А кроме того, в выходные дни ты ничего и ни у кого не сможешь узнать. Вот и сиди – ломай голову.

Хорошо знакомые психологические приемы. Но теперь они применялись не к моим клиентам, а ко мне самому. Ясное дело, что в РУОП вызывают не для того, чтобы объявить благодарность или выдать премию. Готовиться надо к худшему. Не исключены арест или задержание.

К чему лукавить, есть у меня определенные связи в правоохранительных органах – не без этого! Мои знакомые делились со мной своей информацией. Одному из них я и позвонил, разъяснил ситуацию.

– Что-нибудь можешь узнать? – спросил я.

– Постараюсь, – пообещал он.

К вечеру раздался телефонный звонок. Мы договорились встретиться в одном из укромных местечек Москвы. Соблюдая все правила предосторожности и конспирации, мы уединились в одном из кафе и постарались, чтобы никто не мог за нами наблюдать.

Он сказал:

– В отношении тебя ведется разработка: возьмут на беседу и могут задержать. Планируется, что допрашивать тебя будет сам начальник РУОПа Владимир Рушайло.

Веселенькая новость, ничего не скажешь!

Как же быть? Что делать? Как себя обезопасить?

Я поехал в Президиум Московской городской коллегии адвокатов, написал заявление, что никакие наркотические средства и оружие на допрос в РУОП я с собой брать не собираюсь, зашил карманы своего пиджака, но потом решил надеть свитер. Зашил карманы брюк. Пригласил знакомых адвокатов, заранее оплатив услуги, и попросил в случае моего задержания приехать помочь мне и вступить в дело. Для обеспечения полной безопасности предстояло позаботиться и о гласности, то есть созвать прессу.

Я позвонил в несколько газет, на телевидение. Представился, рассказал о себе – интерес вызвал громадный. Вокруг моей личности стал разгораться ажиотаж. Я заявил, что не исключаю возможности своего задержания прямо у здания РУОПа, поэтому назначил свидание с журналистами прямо на Шаболовке, 6, в день, когда я должен был приехать на допрос.

В назначенное время я приехал со своим помощником, с коллегами-адвокатами. Журналисты меня уже ждали. Я дал интервью и только после этого отправился на допрос. Журналисты остались меня ждать, предвкушая сенсацию: а вдруг меня еще арестуют или задержат?

Я поднялся на третий этаж и вошел в обозначенный в повестке кабинет. Здесь уже сидело человек шесть-семь. В смежной комнате тоже были люди. Но все прикинулись, что очень заняты и меня даже не замечают. На самом деле оперативники с большим интересом вглядывались в мое лицо, изучали мою реакцию, потом следили за ответами на вопросы.

Худощавый русоволосый мужчина средних лет в очках назвался следователем, взял мою повестку и спросил, есть ли у меня с собой какой-либо документ. Я выложил на стол свои документы. Он присел и предложил мне расписаться в протоколе, где было указано, что я допрашиваюсь в качестве свидетеля. Я сразу уточнил:

– Свидетеля в отношении кого? Своего клиента Солоника?

– Да, об этом тоже будет речь.

– Но по закону я не могу быть свидетелем и давать какие бы то ни было показания, связанные с моими клиентами. – И я тут же положил на стол заранее написанное заявление.

Следователь быстро ушел в соседнюю комнату, с кем-то, видимо, проконсультировался и, вернувшись через несколько минут, сказал:

– Беседа будет касаться не самого Солоника, а его побега.

– Но о побеге я знаю только из средств массовой информации.

– Хорошо, я проведу с вами допрос, а потом с вами побеседует один из руководителей РУОПа.

Так, значит, встречи с Рушайло не миновать, и информация моего знакомого оперативника была верной.

Теперь оставалось только гадать: будет ли мне предъявлено какое-либо обвинение и задержат ли меня в качестве подозреваемого?

Как бы то ни было, я старался держать себя в руках.

Посыпались вопросы: когда я видел Солоника, знал ли кого-нибудь из его окружения, знакомых, друзей; когда видел в последний раз Наташу и прочее, и прочее. Отвечал я односложно: ничего не видел, ничего не знаю, ничего конкретного сказать не могу.

Время от времени кто-то звонил следователю: вероятно, наша беседа прослушивалась и по телефону он получал какие-то инструкции.

Мои ответы явно раздражали следователя. Он то бросал ручку, то начинал со мной спорить, то прямо намекал, что советует мне поберечь свое здоровье, чтобы не потерять его так, как это случилось с моим коллегой Алексеем Загородним.

Наконец он признался, что я уже давно «под колпаком». Я сделал удивленные глаза:

– Не может быть! А зачем?

– Ну как же! Нам интересна ваша судьба.

Беседа продолжалась более двух часов. Я выдохся, устал, и мне все было уже безразлично. Наконец-то протокол беседы был подписан, и я встал.

19
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru