Пользовательский поиск

Книга Запах соли, крики птиц. Страница 11

Кол-во голосов: 0

— Папа, с нами хотят поболтать несколько полицаев.

— Полицейские? Что? Кто?

Софи увидела, что и его мозг лихорадочно заработал, соображая, что такое она могла натворить, предоставив полицейским повод их навестить. Она предупредила его вопрос:

— Я ничего такого не сделала. Честно. Даю слово.

Отец посмотрел на нее с сомнением, но снял наушники, встал и пошел разбираться, что происходит. Софи последовала за ним.

— В чем дело? — спросил Ула Касперсен, явно несколько напуганный возможностью получить нежелательный ответ. Интонация обнаруживала его норвежское происхождение, но очень незначительно, и Патрику подумалось, что Ула покинул родину много лет назад.

— Мы можем где-нибудь присесть? Кстати, меня зовут Патрик Хедстрём, а это мой коллега Мартин Мулин.

— Вот как, — произнес Ула и поздоровался с обоими. В его голосе по-прежнему звучал вопрос. — Да, мы можем сесть вон там. — Он пригласил Мартина с Патриком на кухню, как поступили бы девять человек из десяти: кухня почему-то считалась самым подходящим местом в доме для общения с полицией.

— Ну, чем мы можем быть вам полезны? — Ула сел рядом с дочерью, а полицейские разместились напротив.

Хозяин тут же принялся поправлять бахрому на скатерти. Софи бросила на него сердитый взгляд: даже сейчас он не может прекратить все прибирать и раскладывать по местам!

— У нас…

Полицейский, представившийся Патриком Хедстрёмом, явно колебался, и у Софи возникло странное ощущение в желудке. Ей захотелось закрыть уши и затянуть какую-нибудь мелодию, как она поступала в детстве, когда родители ругались между собой, а она понимала, что бессильна им помешать. Однако она уже не маленькая.

— У нас, к сожалению, печальные новости. Марит Касперсен вчера вечером погибла в автомобильной аварии. Мы приносим вам свои соболезнования. — Патрик Хедстрём снова кашлянул, но глаз не отводил.

Неприятное ощущение в желудке усилилось и мешало Софи вникнуть в только что услышанное. Это не может быть правдой! Вероятно, произошла какая-то ошибка. Мама не могла умереть. Не могла, и все. Они ведь собирались в следующие выходные в Уддеваллу за покупками. Они же решили. Только вдвоем. Совместное дело матери и дочери, о чем так долго просила мать, а Софи делала вид, что не хочет, хотя на самом деле ждала его с радостью. А что, если мать не знала об этом — о том, что поездка ей в радость? В голове жужжало, а рядом слышалось прерывистое дыхание отца.

— Должно быть, это ошибка. — Слова Улы прозвучали будто эхо мыслей Софи. — Вероятно, произошло недоразумение. Марит не могла умереть! — Он задыхался, словно после быстрого бега.

— К сожалению, нет никаких сомнений. — Патрик умолк, но затем продолжил: — Я… я сам ее опознал. Я знал ее по магазину.

— Но, но… — Ула подыскивал слова, однако они, казалось, от него ускользали.

Софи смотрела на него с изумлением. Сколько она себя помнила, родители всегда ссорились. Она даже не представляла себе, что у отца остались еще какие-то чувства.

— Что… что произошло? — запинаясь, выговорил Ула.

— Она разбилась на машине, чуть севернее Саннэса.

— Разбилась? Сама? Как это? — спросила Софи, судорожно вцепившись руками в край стола. Казалось, сейчас только это и удерживало ее в реальности. — Она что, уворачивалась от косули? Да мама вообще выезжала на машине раза два в год. Зачем ей понадобилось куда-то ехать вчера вечером?

Она смотрела на полицейских через стол, чувствуя, как у нее колотится сердце. Их опущенные взгляды со всей очевидностью показывали — они что-то недоговаривают. Что же это может быть? Она молча ждала ответа.

— Мы думаем, что тут не обошлось без алкоголя. Похоже, она села за руль нетрезвой. Но мы точно не знаем, это покажет расследование. — Патрик Хедстрём смотрел девушке прямо в глаза.

Софи не верила своим ушам. Она перевела взгляд на отца, потом обратно на Патрика.

— Вы что, шутите? Это наверняка ошибка. Мама не брала в рот ни капли. Ни капли. Я никогда не видела, чтобы она выпила бокал вина. Она была противницей алкоголя. Скажи им! — Софи почувствовала, как у нее просыпается отчаянная надежда.

Это не может быть мама! Софи с надеждой посмотрела на отца. Тот откашлялся.

— Это верно. Марит никогда не пила. Ни в то время, пока мы были женаты, ни, насколько я знаю, потом.

Софи попыталась встретиться с ним взглядом, желая удостовериться в том, что отец ощущает ту же надежду, что и она, но он старался не смотреть на дочь. Он сказал то, что она и предполагала, и это подтверждало в ее глазах факт ошибки, но все-таки что-то казалось… неправильным… Потом Софи отбросила это ощущение и обратилась к Патрику с Мартином.

— Вы же слышали, вы явно в чем-то ошиблись. Это не может быть мама! Вы справлялись у Керстин… может, она дома?

Полицейские обменялись взглядами. Слово взял рыжеволосый.

— Мы побывали у Керстин. Они с Марит вчера вечером явно поссорились. Твоя мама выбежала на улицу, прихватив ключи от машины. И больше не появлялась. И… — Мартин посмотрел на коллегу.

— Я совершенно уверен в том, что это Марит, — вставил Патрик. — Я много раз видел ее, в том числе в магазине, и сразу узнал. А вот действительно ли она что-то выпила, мы не знаем. У нас сложилось такое впечатление лишь потому, что на водительском месте пахло спиртным. Однако точно пока неизвестно. Поэтому вполне возможно, что вы совершенно правы и существует какое-то иное объяснение. Но в том, что это твоя мама, никаких сомнений нет. Мне искренне жаль.

Неприятное ощущение в желудке вернулось. Оно все росло и росло, пока к горлу не подступила желчь. Тут появились и слезы. Софи почувствовала на плече руку отца, но резко стряхнула ее. Между ними стояли годы ссор — ругань и до, и после развода родителей, оскорбления, клевета, ненависть. От горя все это собралось в один жесткий комок. У нее больше не было сил слушать, и она выскочила за дверь, спиной чувствуя обращенные на нее три пары глаз.

За окном кухни послышались два веселых голоса. Входная дверь приглушала периодические смешки, пока ее не открыли и смех не распространился по дому. Эрика не верила своим глазам. Анна улыбалась, не натянуто и вымученно, как это бывало, когда она пыталась успокоить детей, а по-настоящему, во весь рот. Они с Даном оживленно болтали и к тому же раскраснелись от небольшой прогулки в прекрасную весеннюю погоду.

— Привет, хорошо прошлись? — осторожно спросила Эрика, включая кофеварку.

— Да, замечательно, — ответила Анна, улыбаясь Дану. — Как приятно немного размяться. Мы прогулялись до Брекке и обратно. Погода просто исключительная, и на деревьях уже начинают появляться почки, и… — Ей пришлось перевести дух, поскольку от быстрой ходьбы она запыхалась.

— И мы провели время просто чудесно, — добавил Дан, снимая куртку. — Ну, нам дадут кофе или ты приберегаешь его для каких-то других гостей?

— Не дури, я подумала, мы выпьем по чашечке все вместе, втроем. Если ты… в силах, — сказала Эрика и взглянула на Анну.

Разговаривая с сестрой, она по-прежнему чувствовала, что ступает по очень тонкому льду, и страшно боялась повредить облако радости, которое окутывало Анну.

— Да, такой бодрой я не чувствовала себя давно, — ответила сестра, усаживаясь за кухонный стол. Она взяла протянутую Эрикой чашку, долила себе немного молока и стала греть о чашку руки. — Все прямо как доктор прописал, — произнесла она с сияющим, разрумянившимся лицом.

При виде ее улыбки у Эрики защемило сердце. Как же давно она не видела сестру такой! Как давно глаза Анны не выражали ничего, кроме горя и отчаяния! Эрика посмотрела на Дана с благодарностью. Она вовсе не была уверена в том, что поступает правильно, когда просила его приехать, однако смутное ощущение подсказывало ей, что если кто и сможет найти к Анне подход, так это он. Эрика в течение нескольких месяцев пыталась помочь сестре справиться с проблемами, но под конец поняла, что добиться успеха не в силах.

11
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru