Пользовательский поиск

Книга Запах соли, крики птиц. Содержание - ~~~

Кол-во голосов: 0

~~~

Самыми лучшими были мгновения, когда они сидели вплотную друг к другу. Когда она брала в руки книгу. Шелест аккуратно переворачиваемых страниц, запах ее духов, прикосновение щеки к мягкой ткани ее блузки. Тени в такие мгновения держались поодаль. Все, что пугало и манило извне, становилось неважным. Ее голос, поднимавшийся и понижавшийся мягкими волнами. Иногда, если они уставали, один из них, а порой и оба засыпали, уронив голову ей на колени. Последним, что им запоминалось перед тем, как сон брал верх, были история, голос, шелест бумаги и ее пальцы, ласкающие волосы.

Историю эту они слышали множество раз. Знали ее от и до. Тем не менее она каждый раз казалась им новой. Иногда во время чтения он наблюдал за сестрой. Рот слегка приоткрыт. Глаза прикованы к страницам книги. Волосы разлетелись по спине поверх ночной рубашки. Он обычно каждый вечер расчесывал ей волосы. Это считалось его обязанностью.

Когда она читала, желание выбраться за закрытые двери исчезало. Существовал лишь красочный мир приключений, полный драконов, принцев и принцесс. Никаких закрытых дверей.

Ему смутно припоминалось, что поначалу он боялся. А потом уже нет. Потому что от нее так прекрасно пахло, ему было так мягко, и ее голос столь ритмично поднимался и понижался. Ведь он знал, что она его защитит. Хоть и сознавал, что он — ее неудачник.

~~~

В ожидании, пока Ула вернется домой с работы, Патрик с Мартином несколько часов занимались другими делами. Поначалу они собирались поехать к вдовцу сразу и поговорить с ним прямо в компании «Инвентинг», но решили подождать до пяти часов, когда закончится рабочий день. У них не было причин вынуждать его потом отвечать на многочисленные вопросы коллег. Во всяком случае, пока. Керстин ведь полагала, что Ула не имеет никакого отношения к анонимным письмам и звонкам. Патрик, правда, не был в этом убежден — ему требовалось железное подтверждение ее правоты. Пачку писем во второй половине дня отправили в криминалистическую лабораторию, и Патрик уже подал запрос на получение доступа к регистру абонентов, звонивших Керстин и Марит в периоды поступления анонимных звонков.

Ула открыл им дверь, похоже только что выйдя из-под душа. Одеться он успел, но волосы были еще мокрыми.

— Я вас слушаю, — нетерпеливо сказал он. На его лице уже не осталось следов горя, навалившегося на него в понедельник, когда ему сообщили о смерти бывшей жены. Во всяком случае, таких, как у Керстин.

— Нам бы хотелось с вами еще немного поговорить.

— Вот как? — Ула по-прежнему проявлял нетерпение, правда, теперь с оттенком вопроса.

— Да, речь идет о некоторых вещах, связанных со смертью Марит, — ответил Патрик и призывно посмотрел на него.

Ула явно уловил сигнал — он шагнул в сторону и показал рукой, куда им пройти.

— Ну, даже хорошо, что вы пришли, поскольку я все равно собирался вам позвонить.

— Надо же, — сказал Патрик, усаживаясь на диван. На этот раз Ула не повел их на кухню, а указал на мягкую мебель в гостиной.

— Да, я хотел узнать, можно ли оформить запрет на посещение. — Ула сел в большое кожаное кресло и положил ногу на ногу.

— Вот как, — произнес Мартин, бросив испытующий взгляд на Патрика. — Кому же вам бы хотелось оформить запрет?

— Софи. На посещение Керстин. — В глазах Улы вспыхнула искра.

Гости не проявили удивления.

— Разрешите спросить — почему? — Патрик говорил обманчиво спокойным тоном.

— Софи теперь незачем ездить к этой… к этой… тетке! — Ула ответил с такой ненавистью, что даже брызнул слюной. Он наклонился вперед и, опершись локтями о колени, продолжил: — Она сегодня отправилась туда. Когда я приходил домой обедать, рюкзака не было, и я обзвонил ее подруг. Наверняка поехала к этой… лесби. Неужели этому нельзя как-то воспрепятствовать? Я, разумеется, серьезно поговорю с Софи, когда она вернется домой, но ведь должен существовать какой-нибудь законный способ положить этому конец? — Ула переводил требовательный взгляд с Мартина на Патрика.

— Ну, это может оказаться непросто, — ответил Патрик, с каждой минутой все больше утверждаясь в своих предчувствиях. То, о чем они собирались поговорить с Улой, представлялось теперь не просто возможным, а вполне вероятным. — Запрет на посещение — очень строгая мера, и я не думаю, что она применима в данном случае. — Он посмотрел на Улу, который заметно разволновался.

— Но, но, — забормотал тот. — Что же мне тогда, черт возьми, делать? Софи пятнадцать лет, и я не могу запереть ее, если она откажется прислушаться, а эта проклятая… — он с трудом проглотил слово, — она наверняка не захочет пойти навстречу. При жизни Марит я был вынужден терпеть… это, но продолжать сидеть в таком дерьме и дальше, нет, черт побери, увольте! — Он с такой силой ударил кулаком по стеклянной поверхности стола, что Патрик с Мартином оба подпрыгнули.

— Значит, вы не одобряете образ жизни, который избрала ваша бывшая жена?

— Избрала? Образ жизни? — Ула фыркнул. — Если бы не эта чертова сука, вбившая Марит в голову массу бреда, ничего бы не произошло. Мы с Марит и Софи продолжали бы жить вместе. Марит не только разрушила семью, предала меня и Софи, но и выставила нас на всеобщее посмешище! — Он помотал головой, словно по-прежнему отказываясь этому верить.

— А вы как-нибудь проявляли свое недовольство? — с подвохом спросил Патрик.

— Что вы имеете в виду? — Ула посмотрел на него с подозрением. — Конечно, я никогда не скрывал своего отношения к тому, что Марит нас оставила, но всячески умалчивал о причине. Кому захочется распространяться о том, что твоя жена перешла в другой лагерь. Если тебя бросили ради бабы, хвастаться тут особенно нечем. — Он попытался усмехнуться, но горечь превратила усмешку в нечто гораздо более зловещее.

— Но вы ничего не предпринимали против бывшей жены и Керстин?

— Я не понимаю, на что вы намекаете, — сказал Ула, и его глаза сузились.

— Мы говорим о письмах и телефонных звонках, содержащих угрозы, — пояснил Мартин.

— Я? — Ула вытаращил глаза. Определить, искренен он или просто играет, было трудно. — Да и какое это имеет значение? Я хочу сказать, Марит ведь погибла в результате несчастного случая.

Патрик на некоторое время проигнорировал его утверждение. Ему не хотелось открывать все карты сразу, он предпочел делать это шаг за шагом.

— Кто-то посылал Марит с Керстин анонимные письма и звонил им по телефону.

— Меня это не удивляет, — усмехнувшись, заметил Ула. — Подобное обычно провоцирует такого рода внимание. Возможно, в крупных городах и проявляют терпимость, но в наших местах нет.

Патрик чуть не задохнулся от обилия предрассудков, которое излучал мужчина в кресле, и с огромным трудом подавил желание приподнять его за рубашку и высказать пару теплых слов. Утешало лишь то, что каждой фразой Ула все глубже и глубже закапывал себя в дерьмо.

— Значит, вы не имеете отношения к письмам и звонкам? — спросил Мартин с таким же плохо скрываемым отвращением на лице.

— Да, я бы до такого никогда не опустился. — Ула высокомерно улыбнулся им.

Он чувствовал такую уверенность в себе, и дом у него так сверкал, был столь безупречен и прибран. Патрику очень захотелось пошатнуть его отлаженный мирок.

— Тогда вы не будете возражать, если мы возьмем у вас отпечатки пальцев? И сравним их с отпечатками, которые обнаружит на конвертах техническая лаборатория?

— Отпечатки пальцев? — Улыбка внезапно исчезла, теперь его лицо излучало беспокойство. — Я не понимаю! Зачем сейчас в этом копаться?

Патрик внутренне посмеивался, и брошенный на Мартина взгляд убедил его в том, что коллега разделяет эти чувства.

— Сперва ответьте на вопрос. Считать ли мне, что вы готовы предоставить отпечатки пальцев, чтобы мы могли вас исключить?

Тут Ула заерзал в кожаном кресле. Глядя по сторонам, он принялся передвигать стоявшие на стеклянной поверхности стола предметы. Патрику с Мартином казалось, что вещи и так уже выстроены идеальными рядами, но хозяин явно не разделял их мнения, поскольку перемещал предметы по миллиметру в разные стороны, пока они не выстроились достаточно ровно, чтобы успокоить его нервы.

21
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru