Пользовательский поиск

Книга Заговор стервятников. Содержание - ГЛАВА 2

Кол-во голосов: 0

— Ну что пишут в газете, мин херц? — вежливо поинтересовался Фрейберг, закончив осмотр как раз к появлению официанта, ловко метнувшему на крахмальную скатерть бокалы с пенящимся пивом, блюдо с картофельным салатом, тарелки с пухленькими, окутанными шипящим маслом сосисками.

Вирхов оторвал взор от белого листа с жирными черными буквами, взглянул на свои пальцы — скоро читатели потребуют от издателей, чтобы к каждой газете прилагалась пара перчаток, — и, тщательно отирая руки салфеткой, ответил:

— Свершилось. Ночью японские миноносцы внезапно атаковали нашу эскадру на внешнем рейде Порт-Артура. До объявления войны. Возмутительная подлость, беспрецедентный шаг, среди цивилизованных стран недопустимый. Повреждены три наши лучшие броненосца. Порт-Артур на осадном положении. Николая поставили в безвыходное положение. — Вирхов пошарил светлыми глазками по согнутому листу газеты: — «По получении о сем донесения Наместника Нашего на Дальнем Востоке мы тотчас же повелели вооруженною силою ответить на вызов Японии».

Фрейберг скривился.

— Этого следовало ждать давно. А как только Япония не захотела продолжать дипломатические переговоры по Корее, такая развязка стала неминуемой. Воинственная желтая раса обезумела от задора.

— Они обязаны были выждать ответ нашего правительства, — упорствовал Вирхов.

— Царь русский, помазанник Божий, скажет слово, значит, быть войне.

Фрейберг с раскаянием вздохнул. Хорошо, конечно, что Царский Манифест отвлек его друга от горьких размышлений по поводу судьбы Трифона Кошечкина, но король сыщиков чувствовал, что вместо одной каменной плиты угнетенности на душу водрузили и вторую, много тяжелее первой.

Вирхов расстегнул верхнюю пуговицу мундира.

Вот увидишь, теперь город охватит эпидемия шпиономании, — с досадой изрек Фрейберг, — начнут ловить японских шпионов.

— Да у нас в столице и японцев-то по пальцам пересчитать можно, — ответил Вирхов, каким-то шестым чувством угадавший за спиной присутствие необычного азиата, и бросил на него взгляд через плечо.

— Вся надежда на Бадмаева. — Фрейберг понизил голос: — Недаром он катался по тем краям под видом торговца, коммерсанта. Если успел создать русскую резидентуру, информацию о шпионах достанем. Невинные не пострадают.

— Мне только японцев и не хватает, — пробурчал Вирхов, заметно расслабившись после кружки пива. — Мало того, что эсеры-бомбометатели наводнили город, так еще и бытовые убийцы, всякие кошечкины, будут разгуливать на свободе. Вот, оказывается, для чего потребовалась нашим прогрессистам судебная реформа! Вот за что погиб государь Александр-Освободитель! Чтобы безответственные краснобаи, оболванивая обывателей-присяжных, могли разводить турусы на колесах, избавляя преступников от возмездия.

— Совершенно согласен с тобой, мин херц. — Фрейберг потер волевой подбородок, самую выразительную часть своего лица. — То, что я сегодня слышал, ужасно. Обычный мужик, пьяница и разгильдяй, которого отовсюду выгоняли из-за воровства и лености, зарубил бедную мученицу-жену и своего же ребенка. При чем здесь освобождение народа из-под ига? При чем здесь Афродита и Жанна д'Арк? Чистой воды демагогия. Зато господин Пасманик, чье красноречивое словоблудие завтра же восхвалят все газеты, не будет знать отбоя от клиентуры. Он этого и добивается! Барышей! А вовсе не торжества закона!

— Кстати, милый Карл, не пояснишь ли мне по дружбе: а что тебя привлекло в этом процессе? — Вирхов почувствовал некоторое душевное облегчение, услышав из уст друга свои собственные гневные выводы.

— Все очень просто, мин херц, — искренняя улыбка, как всегда, сделала жестковатое лицо Фрейберга необъяснимо красивым. — Предвидел фурор. Хотел убедиться, что этот нищий убийца-пьяница лишь орудие в руках злоумышленников.

— Я устал от загадок, — немного капризно пожурил друга Вирхов.

— Да что ж тут загадочного? Кто-то же нанял этого адвоката для защиты ничтожного Кошечкина, умственно отсталого убийцы? Кто-то пытается вознести краснобая на вершины общественной мысли!

— И что, среди публики ты узрел будущих клиентов проклятого адвоката?

— Любезный Карл Иваныч, — мягко уклонился от ответа Фрейберг, — среди публики есть те, кто обращался к моим услугам. Сам понимаешь, по весьма щекотливым вопросам. Так что за умолчание прости. Однако в голове моей хранится целая энциклопедия человеческой низости, мошенничества и негодяйства.

— Человек слаб, это я понимаю, — Вирхов опять впал в уныние, — но мне не нравится, что ты исповедуешь Достоевского.

Фрейберг откинулся на спинку стула и сдержанно, но от души, рассмеялся.

— Ты про что? Про то, что человек широк, слишком широк? На самом деле широтой обладает совокупное человечество. А сам человек узок, до скуки узок. Видит фрагмент реальности, а думает, что понял мироздание! Улетел духом к звездам! Узкий человек, пестренький, рабски преданный двум-трем мыслишкам, что едва отличаются от инстинктов. Нечто среднее между соколом и вороной. Может быть, сапсан, есть такая хищная степная птица…

— Слышал, — Вирхов оторопело воззрился на друга, — покойный батюшка их любил. Сам видел, когда в приволжских степях проживал ребенком. А к чему ты клонишь?

Вирхову казалось, что друг поддразнивает его. Знает что-то, а недоговаривает. С неделю назад его помощник Павел Миронович Тернов сообщил, что на Сенном рынке шепчутся: якобы орудует в столице неизвестная прежде банда, «Черный сапсан». Да подобные слухи частенько оказывались плодом народной фантазии, чистым вымыслом.

Приятели, погруженные в беседу, не заметили, как на пороге ресторана появился новый посетитель. Только когда их щек коснулось легкое дуновение холодка, ползущего из приоткрывшейся в вестибюль двери, они одновременно повернули головы.

Там стоял стройный молодой брюнет приятной наружности. Услужливый официант, готовый проводить нового клиента к свободному столику, замер перед ним в полупоклоне.

Но вместо того, чтобы последовать за официантом, посетитель опустил руку в карман сюртука. И в следующую секунду Фрейберг и Вирхов увидели, что он преспокойно вынул из кармана револьвер, обратил взгляд в их сторону и хладнокровно прицелился.

Расслабившийся Вирхов достать оружие не успел — раздался выстрел. Оглушенный следователь ощутил резкий толчок справа и вместе со стулом рухнул на мраморный пол ресторана «Лейнер».

ГЛАВА 2

— Нет, Зиночка, из этой затеи наверняка ничего не получится, — возразила своей сокурснице-бестужевке Мария Муромцева, хорошенькая синеглазая брюнетка. — Родители не отпустят тебя на фронт. Не лучше ли ухаживать за ранеными здесь, в Петербурге?

Зина Безсонова, которую можно было бы назвать привлекательной, если бы не бесцветные брови и бледные губы, не знакомые с помадой, откинула со лба прямую соломенную прядь.

— Но там, на Дальнем Востоке, служит мой жених, — упорствовала она, скользя рукой по перилам и поспешая за подругой к выходу из здания на Васильевском, где проходили занятия бестужевок. — Я места себе не нахожу.

— Но чем же ты его спасешь? — недоумевала Мура. — Ведь он на корабле. И еще ничего толком неизвестно. Говорят, что сильно пострадал «Ретвизан».

К полудню с помощью телефона и слухов все знали, что при неожиданном нападении японских миноносок на Порт-Артур получили пробоины броненосцы «Ретвизан», «Цесаревич», крейсер «Паллада», правда, серьезность повреждений оставалась невыясненной. Задержавшись после лекций, бестужевки долго говорили о неминуемой войне: еще накануне стало известно о разрыве дипломатических отношений с Японией. Посол страны восходящего солнца спешно покинул Петербург. Отозван был и русский посол из Японии. Стало ясно: благодушное мнение о возможности мирного разрешения азиатского конфликта, царившее в обществе последние месяцы, глубоко ошибочно.

Бестужевки пытались обсудить создавшееся положение. Несколько горячих кудрявых головок предлагали немедленно отправиться на театр боевых действий. Иначе сколько российских защитников останутся без медицинской помощи, без ухода и заботы в самые трагические дни!

2
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru