Пользовательский поиск

Книга Заговор Глендовера. Содержание - 14

Кол-во голосов: 0

Мы избрали библиотеку. Я был поражён, как, впрочем, и Мадрин, количеством и тонким подбором книг в библиотеке Коннора. Два часа пролетели совершенно незаметно, и только чувство голода заставило нас оторваться от книг.

Вдруг из гостиной послышался громкий смех Коннора.

— Изумительно! Просто изумительно! — воскликнул он и потом, уже тише, сказал: — Ни за что не стану покупать у вас лошадей. Вы дьявольски хитры, мой друг!

За столом Коннор и Холмс оживлённо обменивались сведениями о различных породах лошадей, об их достоинствах и недостатках. Мне было ясно, что Холмс проходит проверку — точно так же, как и я вчера.

— Что это вы сегодня притихли, дорогой Джонс? — вдруг обратился ко мне Коннор. — Неужели вас не интересуют лошади?

— Всё, что я знаю о лошадях, — отозвался я, — сводится к двум простым вещам: на них можно ездить верхом и их можно запрячь в карету или телегу.

— А вот мистер Батт знает о лошадях почти все. Вы давно с ним знакомы?

— Со вчерашнего вечера: мы с Дафиддом познакомились с ним в доме священника. Он предложил нам проехаться на его лошадях, и мы согласились. Я хотел отказаться, увидев, какой сегодня туман, но Дафидд настоял на поездке, потому что валлиец никогда не нарушает данного обещания.

Когда мы встали из-за стола, Коннор спросил Холмса, долго ли он намерен пробыть в Уэльсе, и тот ответил, что всё зависит от того, как пойдут дела. Во всяком случае, в будущий вторник он ещё будет на ярмарке в Ньютауне. Коннор выразил надежду, что ему удастся взять реванш у Холмса в самое ближайшее время, и тот обещал продолжить их неофициальный шахматный матч.

Коннор опять продемонстрировал нам свой механизм спуска и подъёма кресла, и мы вышли на крыльцо.

Пожилой работник подвёл к крыльцу наших лошадей и неожиданно обратился к Холмсу:

— Миссис Пью просила меня поговорить с вами. Она очень обеспокоена. Я её муж и служу управляющим у мистера Коннора.

— Пожалуйста, говорите. Мы вас слушаем, — ответил Холмс.

— Прошлой ночью кто-то чуть не пробрался в наш дом.

— Вы сказали об этом мистеру Коннору?

— Он только махнул рукой и расхохотался. Но я-то знаю, что кто-то действительно пытался залезть на второй этаж и проникнуть в его комнаты. Мы очень волнуемся и боимся за него. Он такой добрый человек и хозяин.

Попросив Мадрина подержать лошадей, мы с Холмсом пошли следом за мистером Пью и завернули за угол дома.

— Вот здесь незнакомый человек пытался взобраться на второй этаж, — показал мистер Пью. — Наша комната на первом этаже, и, услышав шум, я вышел из дома. Вижу, он карабкается наверх. Я побежал будить мистера Коннора, а он говорит, что это мне приснилось и что в плотно закрытые окна никто не может пробраться. Но я все видел своими глазами. Что нам теперь делать, сэр?

Холмс все очень тщательно осмотрел и, показав мне на земле, не поросшей травой, отпечаток руки возле самого фундамента, словно кто-то крался на четвереньках, проговорил:

— Вы очень хорошо сделали, мистер Пью, что обратились к нам. Пожалуйста, ничего не говорите мистеру Коннору и успокойте вашу жену. Мы обязательно постережем ваш дом сегодня ночью.

— Спасибо, сэр, — просиял управляющий. — Жена будет очень рада.

— Скажите, вы помните тот день, когда был убит Глин Хьюс?

— Никогда его не забуду, — мрачно заявил мистер Пью.

— Может быть, кто-нибудь из работников или вы видели незнакомцев, идущих к Ллангелину?

— Нет, сэр, не видели. Полиция уже спрашивала об этом. Туда почти никто не ходит. Незачем.

Мы сели на лошадей и выехали на дорогу.

— Не представляю, как можно взобраться на второй этаж. Не по ветвям же дикого винограда? — сказал я.

— Вы не прошли немного дальше, Портер, — отозвался Холмс, — и не видели железной трубы. Она, правда, скрыта под диким виноградом.

— Я её тоже заметил, — упорствовал я. — Но я не представляю, как можно вскарабкаться по ней на второй этаж.

— Да, обычный вор вряд ли стал бы это делать, — проговорил задумчиво Холмс. — Но в этом деле вообще много необычного. По-моему, мы столкнулись с какой-то тайной организацией, Портер, у которой обширные связи как в Уэльсе, так и в Англии. Тот, кто ею управляет, очень умён. Он, например, ловко прикрывается Лигой по изучению и распространению идей Роберта Оуэна. Я уверен, что он находится здесь.

— Здесь, в Тиневидде?

— Я имел в виду Ньютаун, Трегинон, Лланфер, Карно, Лланидло или Пентредервидд. Где-то внутри круга, который образуют эти города и деревни, находится и руководитель этой организации

— Неужели в этой тихой деревенской местности зреет заговор?

— В этой тихой местности, Портер, всего пятьдесят лет назад бушевало восстание чартистов, вызванное безработицей. То же самое мы наблюдаем сейчас. Тогда чартисты захватили Лланидло и удерживали его десять дней, пока правительственные войска не навели порядок.

— Был ведь ещё и бунт «ребекк»?

— В этой местности «ребекки» не появлялись. Они очень активно действовали на юге Уэльса, в Кармартеншире и в Пембрукшире.

— Если предположить, что Коннор — глава заговора, то как объяснить слежку за его домом и попытку вломиться к нему в дом кого-то, кто связан с «ребекками»?

— Этого я не знаю, — сказал Холмс. — Возможно, ни «ребекки», ни Коннор не имеют никакого отношения к тайной организации. Ложитесь сегодня пораньше спать. Вам, Портер, и вам, Мадрин, — Шерлок Холмс повернулся к нему, — придётся провести сегодня ночь, следя за домом Коннора. Я сегодня вечером уезжаю в Бармут, но завтра вернусь, и мы обсудим, что делать дальше.

— А мне ещё надо сочинить стихотворение в память покойной Элинор Тромблей, — вспомнил Мадрин. — Представляю, какой поднялся бы шум, если бы я сказал, что она была отравлена. Хотя валлийский язык гостям Тромблей-Холла практически неизвестен, кто-нибудь, может быть, и догадался бы.

— Скажите-ка, — вдруг оживился Холмс, — это по-валлийски.

— Cafodd ei llofruddio.

— Великолепно! — воскликнул Холмс. — Но поберегите эту фразу до другого случая. Пока ещё рано раскрывать карты.

14

Пока мы добирались до дома, я обсудил с Холмсом, как нам с Мадрином лучше всего организовать слежку. Я считал, что надо держаться как можно ближе к дому.

Холмс согласился со мной и посоветовал обратить особое внимание на подходы к дому со стороны озера и оставить без внимания подходы со стороны дороги и хозяйственных построек.

— Внимательно наблюдайте за обстановкой и ничего не предпринимайте до тех пор, пока что-нибудь не случится, — добавил он.

Когда мы оказались во дворе дома Мадрина, Холмс дал Даффи шестипенсовик, чтобы он отвёл лошадь и лошадь Мадрина на пастбище — мальчик был, конечно, в восторге, — простился с нами и поехал на полустанок, где намеревался сесть в поезд, оставив свою лошадь в конюшне при гостинице «Красный лев».

Я забрался на сеновал и попытался заснуть. Мадрин заявил, что не будет спать, а поработает над стихотворением. Перепробовав несколько способов заставить себя заснуть, я встал и пошёл в дом.

Мадрин пожаловался, что никак не может найти нужный тон стихотворения. Ему хотелось выразить в нём чувство утраты — Элинор Тромблей была доброй, прекрасной женщиной, помогавшей десяткам людей, — но мешало то, что придётся читать стихотворение перед людьми, которые этого чувства не испытывают.

— Почему вас это так заботит? — удивился я. — Пишите, как чувствуете. Представьте себе, будто вы читаете перед валлийцами, перед теми, кому она помогала.

— Думаю, что это не понравится Эмерику Тромблею. Он любит, чтобы в стихах были красивые слова и ритм.

— Вот поэтому у вас ничего и не получается, — сказал я. — Постарайтесь как можно искреннее выразить чувство утраты, а форма сама придёт. Быть может, это сумеет оценить и Эмерик Тромблей.

Я прошёл на кухню, где за столом сидели Меган и Гвенда, и мы затеяли игру: я показывал рукой на кресло и спрашивал: «Что это?», девочки повторяли вопрос по-валлийски: «Beth ydy hwn» — и отвечали на него: «Cadair ydy hwn» — «Это кресло». Благодаря этой весёлой игре я узнал много новых слов.

26
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru