Пользовательский поиск

Книга Заговор Глендовера. Содержание - 13

Кол-во голосов: 0

Я осмотрел его кабинет, где вдоль стен стояли высокие книжные шкафы, гостиную, спальню, столовую, ванную и, наконец, небольшую комнату с широкими стеклянными дверями на балкон, который смотрел на юг. Кайл Коннор очень быстро передвигался в своём кресле, крутя колеса и поворачивая рычаги.

Мы переместились в столовую. Он позвонил, и в комнату вошла женщина, та самая, которая открыла мне дверь.

— Принесите нам чай, миссис Пью, — сказал Коннор. — Мистер Джонс теперь будет, я надеюсь, часто навещать меня. Так что прошу принимать его поласковее, миссис Пью.

За чаем мы опять разговаривали. Время летело незаметно, и я вдруг спохватился: ведь Мадрин, должно быть, волнуется, потому что не знает, где я.

— Простите, мистер Коннор, но мне пора возвращаться к своим родственникам, — сказал я и встал. — Благодарю за тёплый приём и надеюсь посетить вас ещё раз.

— Я провожу вас, — сказал Кайл Коннор.

Он снова позвонил и, когда в столовую опять вошла миссис Пью, выехал на лестничную площадку. Здесь миссис Пью привязала к его креслу верёвку, конец которой вытащила из большого ящика, и Коннор съехал вниз быстрее, чем я спустился по лестнице.

— Вы, конечно, поставили электромотор для подъёма кресла? — сказал я.

— Нет, — ответил он. — Я придумал такую систему приводов, с которой миссис Пью справляется без труда.

— Вчера я и мой кузен видели, как вы купались в озере. Глядя на вас, мне тоже захотелось поплавать.

— Когда придёте в следующий раз, искупаемся вместе. Но предупреждаю, вода в озере очень холодная.

Мы пожали друг другу руки, и я вышел из дома. Работник подвёл мне моего пони, миссис Пью накинула на меня уже сухой плащ, и я отправился в обратный путь. Противный дождь лил по-прежнему.

Кайл Коннор казался таким простым и открытым, был к тому же ещё и калекой, что мысль о какой-либо связи между ним и убийством Глина Хьюса казалась нелепой и бессмысленной. Но тогда почему юноша следил ночью за его домом? И вряд ли всадники без причины оказались в роще у его усадьбы? Эти вопросы не давали мне покоя.

Во дворе меня встретил один только Даффи. Видимо, остальным надоели мои слишком частые отлучки. Я поднялся на свой сеновал и стал переодеваться. Вскоре пришёл Мадрин.

— Давайте вашу мокрую одежду, — сказал он, — я отнесу её просушиться. Я боялся, что вы опоздаете. Священник пригласил нас на чашку чая. Кстати, барышник вернулся.

Мадрин рассказал мне, что встретил священника, рассказал ему обо мне, и тот пригласил нас к себе на чай. Ведь я говорил, что очень хочу повидать барышника, и Мадрин искал предлог устроить это.

Мы сели на наших пони и поехали к священнику. Дорогой я поведал о своём визите в Тиневидд.

Отдав мокрые плащи служанке, мы прошли в гостиную, где нас приветствовал преподобный Изикел Браун, высокий представительный господин с пушистыми баками. Кроме нас на чай были приглашены ещё несколько гостей. Барышник ничем особенным среди них не выделялся. К моему глубокому сожалению, борода у него оказалась чёрная и аккуратно подстриженная и он совершенно не походил на спутника светловолосого юноши.

Священник познакомил нас, сообщив, что он учился вместе с Хаггартом Баттом в Оксфорде. Последний стал рассказывать о какой-то проделке со свиньёй в их молодые годы, чем заставил преподобного Брауна густо покраснеть.

Я сел рядом с мистером Баттом, решив всё же прощупать его.

— Вы давно живёте в Уэльсе? — задал я первый вопрос.

— Никогда не жил в Уэльсе, — ответил он каким-то гнусавым голосом. — Я бываю тут наездами. К сожалению, хорошие лошади — большая редкость в Уэльсе.

— Я только вчера видел хорошую лошадь, — сказал я. — На ней ездит Эмерик Тромблей.

— На неё приятно смотреть, — отозвался Хаггарт Батт, — но только идиот может думать, будто она способна работать на пашне. Такие красивые лошади, как и красивые женщины, нужны лишь богатым людям.

— Каких лошадей вы предпочитаете? — продолжал я расспросы.

— Таких, которые могут долго и хорошо трудиться, — ответил он. — В Уэльсе их почти не встретишь. Чтобы их купить, надо ехать в Лайдсдейл или в Ланаркшир.

— Ланаркшир? — повторил я задумчиво. — Не там ли Роберт Оуэн начинал свой социальный эксперимент?

— Роберт Оуэн — это кто? — спросил мистер Батт. И вдруг подмигнул мне.

Это был Шерлок Холмс. Я узнал Шерлока Холмса.

13

Поздно вечером он явился ко мне на сеновал. Я зажёг свечу и предложил ему трёхногий стул. Шерлок Холмс сел и, осмотревшись, заметил, что я очень хорошо и удобно устроился.

Вытянув ноги, он посвятил меня в подробности того, как подготовил своё появление под видом барышника, торгующего лошадьми. Прежде всего он заручился рекомендательным письмом настоятеля собора Святого Павла к преподобному Брауну. Затем купил на ярмарке несколько лошадей и перегнал их в Пентредервидд. Здесь он арендовал пастбище у дяди Томоса и тётки Хафины уже как «старый друг» священника, чтобы не вызвать никаких подозрений. Я видел, что лицо его осунулось. Очевидно, ремесло барышника давалось ему нелегко.

Пришёл и мой черёд рассказать о проделанной работе. Я начал, естественно, со встречи с Бентоном Тромблеем, упомянул о лекции, на которой присутствовали юноша и его рыжебородый спутник, о Лиге по изучению и распространению идей Роберта Оуэна. Затем описал посещение места убийства Глина Хьюса, внешность Мелери Хьюс, найденные мной отпечатки следов и ночную поездку за всадниками, встречу с юношей блондином и наконец мой визит к Кайлу Коннору.

Внимательно выслушав меня, Шерлок Холмс насмешливо улыбнулся.

— Мне кажется, Портер, — произнёс он, — на вас неизгладимое впечатление произвёл местный колорит: древние кельтские легенды и святые, водяные лошади, сказочные коровы и огоньки смерти. Оставим их в покое и попробуем исключить из расследования тех, кто не вызывает никакого подозрения. Имеет ли какое-нибудь отношение к делу Кайл Коннор?

— Имеет, — твёрдо ответил я.

— Почему вы так полагаете?

— Потому что он потратил довольно много времени, чтобы убедиться, тот ли я человек, за которого себя выдаю.

— Значит, если человек подозрителен по отношению к кому-либо, то он, по-вашему, сам вовлечён в какие-то тёмные дела? Это хитроумная теория, но из неё существует огромное количество исключений. Теория не работает, Портер, если число исключений из неё превышает число случаев, подтверждающих её правильность.

— Но я имел в виду не только его подозрительность. Всадники и юноша следили за его домом сегодня ночью, и, поскольку сам он, будучи калекой, вряд ли мог выйти к ним, значит, они ждали какого-то его ночного гостя.

— Весьма возможно, — сказал задумчиво Холмс. — Пока что в нашем расследовании растёт число фактов и подозреваемых, но мы не можем связать их друг с другом. Найденные вами отпечатки ног предполагаемых убийц не дают ничего, потому что такую обувь носят все жители Уэльса. А что вы скажете о Бентоне Тромблее?

— Он искренен и наивен как ребёнок.

— Примерно то же говорили о Роберте Оуэне.

— Мадрин считает, что он со временем станет таким же, как его отец. Я этому не верю. По-моему, он всегда будет бороться с теми жизненными принципами, которыми руководствуется его отец.

— Ну, мне пора уходить. — При этих словах Холмс поднялся. — Завтра мы поедем в Ллангелин, и я осмотрю место преступления. Потом я нанесу визит Кайлу Коннору. Какое впечатление произвёл на вас Эмерик Тромблей? Вы уверены, что он воплощение злого начала?

— Мне показалось, что он может причинить массу бед, даже не сознавая этого.

— Это можно отнести ко всем богатым людям. Жизнь наиболее испорченных из них — какая-то дикая смесь добрых и отвратительных поступков.

— Вы правы, сэр. Один из таких испорченных богачей положил букет цветов на могилу убитой им жены.

Шерлок Холмс задумчиво кивнул головой.

— Он мог так поступить… Вы в какое время завтракаете?

24
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru