Пользовательский поиск

Книга Заговор Глендовера. Содержание - 10

Кол-во голосов: 0

— Много лет назад, — улыбнулся я, — друг и помощник Шерлока Холмса влюбился в молодую женщину, связанную с делом, которое они расследовали. После этого он стал другим человеком — так утверждает Шерлок Холмс. У меня прививка против любовной лихорадки, Мадрин, когда речь идёт о клиентках.

Мадрин весело расхохотался.

— Ваш шеф с таким же успехом мог сделать вам прививку против удара молнии. Если она попадёт в вас — значит, так тому и быть.

Я тоже посмеялся вместе с ним. Я знал, что не смог бы жить на ферме с красивой и умной Мелери, как и она, очевидно, не смогла бы жить со мной в Лондоне.

— Между прочим, — вспомнил я, — мистер Сандерс упоминал, что вы тоже были влюблены в Мелери. Любовная лихорадка?

Он опять рассмеялся, но уже не так весело.

— Мы были почти дети. Но она уже хорошо знала, чего хочет. Мне кажется, она вряд ли годится в жёны человеку, который пишет стихи. А как по-вашему?

— По-моему, тоже, — подумав, согласился я.

Спускаться вниз было гораздо труднее, чем подниматься, и я мысленно поблагодарил Мадрина за то, что он надел на моего пони седло.

После спуска мы ехали несколько минут молча.

— Мне трудно поверить, — произнёс вдруг Мадрин, — что нашёлся человек, способный убить Глина Хьюса. А вы вот утверждаете, что их было даже двое.

— Ничего. Сколько бы их ни было, мы их все равно найдём, потому что, как сказал один английский бард, «прочие грехи только говорят, но убийство вопиет».

— Существует валлийская пословица: «Злое дело откроется». И ещё: «Тайна то, что знают лишь двое». Если убийцы ни с кем больше не связаны, то вы вряд ли их найдёте. Но если у них имеются сообщники, то кто-нибудь из них обязательно проговорится.

Мы двигались теперь вдоль берега озера, возвращаясь той же дорогой.

— Наверное, нам следовало бы нанести визит Кайлу Коннору, — обратился ко мне Мадрин. — Но являться без приглашения невежливо.

— Конечно, — согласился я. Сейчас меня интересовало только одно — как бы поскорее найти сапожника Айфана Вогана.

На противоположном берегу озера, там, где была усадьба и зелёная лужайка перед ней, от деревянных мостков отчалила лодка; когда она отдалилась от берега, с неё опустили в воду человека.

— Слуги помогают Кайлу Коннору купаться в озере, — пояснил Мадрин. — Он это делает каждый день.

— Вода, наверное, очень холодная? — полюбопытствовал я.

— Наверное. Но Коннору это нипочём.

— Почему бы нам тоже не искупаться? — предложил я.

— Ни один валлиец не войдёт в озеро, — заявил Мадрин так, словно речь шла о святотатстве.

— Почему? — настаивал я.

— Потому что в водах озера живёт чудовище, похожее на лошадь. Его зовут в народе Водяная Лошадь.

— Видимо, Кайл Коннор не очень-то боится вашего чудовища, — заметил я, глядя, как он плавает в озере.

В ответ Мадрин пробормотал что-то по-валлийски.

Мы снова оказались в тесной расщелине, где шумела речушка, и, свернув на дорогу, вскоре добрались до Пентредервидда.

Дом Вогана стоял на краю деревни. Он был, как и почти все дома в деревне, двухэтажным. На первом этаже располагалась мастерская, второй этаж был жилой. Нам пришлось ждать хозяина — он работал в огороде. Я потом узнал, что, независимо от своего главного ремесла, все мужчины здесь умели подоить корову, приготовить обед и многое другое.

Наконец к нам вышел совершенно лысый пожилой мужчина с начинающими седеть усами, широкоплечий, с сильными мускулистыми руками. Когда мы подъехали к деревне, Мадрин сказал мне, что Воган и Глин Хьюс были приятелями, и посоветовал рассказать ему все без утайки. Если бы мы попытались что-то разузнать у него, не раскрывая свои карты, то о нашем визите к нему вскоре знала бы вся деревня.

Он изъяснялся по-английски неплохо, только очень медленно. Мадрин представил меня, и мы пожали друг другу руки. Не дожидаясь, когда он задаст вопрос о моих валлийских предках, Мадрин сразу рассказал о нашей поездке на место убийства и о том, что мы там обнаружили.

Воган очень разволновался и долго рассматривал мои рисунки следов от деревянных башмаков. Я думаю, он догадался, какова цель моего приезда в Пентредервидд. Показав рукой на след от круглых носов, он заявил:

— Самые обычные башмаки. Я делаю такие же.

— По моему мнению, они новые. След от подковок очень резкий. На других башмаках подковки, видимо, уже стёрлись. Кто-нибудь покупал у вас деревянные башмаки за последние два месяца?

— Я даже не припомню, скольким людям я сделал такие башмаки, — махнул он рукой. — А ведь их делают и в Лланидло…

— …и в Ньютауне, — подхватил Мадрин, — да и вообще по всему Уэльсу.

— А такие вот башмаки, — указал Воган пальцем на след от квадратных носов, — мы делаем редко. Они нужны тем, кто стоит на коленях, когда работает.

— На коленях?.. — переспросил я.

— Те, кто работает в рудниках, иногда на фабриках. Квадратные башмаки удобнее.

— Значит, человека в таких башмаках можно было бы заметить, например, в Пентредервидде, — предположил я.

— Мало кто смотрит на башмаки, — ответил Воган, — но я бы заметил. Я всегда смотрю, кто во что обут.

— Припомните, пожалуйста, вы никого не видели в таких башмаках примерно месяц назад, когда был убит Глин Хьюс?

— Самое интересное, что видел.

Я с трудом сдерживал рвущуюся из груди радость. Нешуточное дело — в первый же день отыскать улики и, можно сказать, выйти на след преступника.

— Как выглядел человек, у которого были такие башмаки?

Воган почесал в затылке, потом провёл широкой ладонью по лысине.

— У вас-то нарисованы подошвы башмаков, а я, конечно, видел их сверху. А вот лицо этого человека я не рассмотрел. Я смотрю вниз, ведь мне интересно, кто во что обут.

10

Как я ни бился, он мне больше ничего не смог сообщить. Тут только я понял, что значит стоять на узкопрофессиональной точке зрения.

— Вы могли бы узнать эти башмаки, если бы увидели их снова? — спросил я.

— Само собой, — заверил он. — На кожаном верхе была необычная вышивка. Я бы этих рыбок узнал сразу.

Воган объяснил, что вышивка — это своего рода подпись мастера на изделии. Каждый старается придумать что-нибудь особенное. Конечно, делают башмаки и без вышивки — для работы и обихода, а с вышивкой — это вроде как модельные башмаки.

Я просил его последить, не появится ли опять человек в таких башмаках. Если бы сапожник встретил его — не важно где, на улице или в таверне, — он должен был запомнить, как он выглядит, и выяснить, кто он такой. А Мадрин дал ему понять, что наш разговор надо хранить в секрете.

Я заказал Вогану башмаки, чем страшно его обрадовал. Он снимал мерку с ноги с той же тщательностью, с какой я измерял следы башмаков, и обещал приступить к работе уже сегодня.

Мы выехали на деревенскую улицу, и мне пришлось вытерпеть церемонию знакомства хотя бы с такими важными местными лицами, как булочник, кузнец, столяр, и другими.

— Все они, — объяснил Мадрин, — хорошо владеют английским, потому что, во-первых, выполняют заказы хозяина Тромблей-Холла, а во-вторых, изредка и гостей поместья. Важно и то, что в церковной школе дети обязаны говорить по-английски. Учитель высмеивает тех из них, кто отваживается пользоваться валлийским языком. Кроме этой школы, существует ещё школа-пансионат, которая содержится на средства, вносимые родителями учащихся. Она не зависит от школы при церкви. Но принятый в тысяча девятьсот втором году закон о школах привёл к обострению обстановки.

— Насколько я помню, — подхватил я, — по этому закону все церковно-приходские школы должны были содержаться на средства, получаемые от налогов. Не так ли?

— Так, но этот закон требовал также, чтобы учителя частных школ исповедовали англиканскую веру и чтобы епископат взял на себя контроль над частными школами, — мрачно констатировал Мадрин.

Я ненадолго задумался. Наше дело принимало совершенно новый оборот.

18
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru