Пользовательский поиск

Книга Я – его алиби. Содержание - Глава 7

Кол-во голосов: 0

Это была моя последняя фраза, потому что старая стремянка жалобно затрещала и рухнула на меня всей своей тяжестью и вместе с тяжестью стоящего на ней человека.

От дикой боли я задохнулась и в следующее мгновение потеряла сознание.

Глава 7

Я перевернулась и громко застонала. Открыв глаза и непонимающе обведя вокруг взглядом комнату, я попыталась приподняться, но тут же дикая боль пронзила лодыжку. В темноте проведя по ней рукой, я обнаружила, что нога сильно распухла и отказывалась слушаться.

«Неужели я сломала ее? – испугалась я, лежа одна в полумраке прихожей. – Вот так и умру здесь, на полу, никому не нужная…»

Я едва не задохнулась от жалости к себе, вспомнив о вероломстве моего новоиспеченного любовника. В том, что я влюбилась в него, я не сомневалась ни минуты. Со мной такого не случалось со школьных времен. Невзирая на мое легкомыслие и так называемый бзик в отношении красивых мужиков, я очень долго держала дистанцию. Им приходилось изрядно попотеть, прежде чем я на что-то решалась. Кирилл же пленил меня с первого взгляда. С той самой встречи, на лестнице…

Припомнив эту встречу, я опять расстроилась. Что он мог делать в нашем доме в столь позднее время? А ведь именно в тот вечер погибла Валентина.

«А выстрел у универсама! – назойливо шепнул мне внутренний голос. – Опять случайность, что он оказался поблизости?..»

Я горько заплакала…

Неизвестно, сколько бы продолжались эти душевные терзания, но мне стало вдруг холодно. Что и говорить, лежать на полу в чем мать родила – занятие не из приятных, поэтому я кое-как доползла до комнаты. С трудом взобравшись на диван, я взяла телефонную трубку и набрала 03.

Словоохотливый дежурный, внимательно выслушав мои жалобы, пообещал подъехать через пару минут. Я заковыляла в ванную, сорвала с вешалки халатик; плотно запахнувшись в него, уселась на табуретке у двери и принялась ждать обещанной помощи.

Очевидно, понятие о времени у дежурного несколько отличалось от моего, потому что «Скорая» подъехала лишь спустя сорок минут. Все это время, невзирая на боль в ноге, я боролась с искушением подставить табуретку к открытому зеву антресолей и посмотреть, успел ли поживиться мой возлюбленный.

Как оказалось впоследствии, сделать этого он не успел…

С перемазанной йодом ногой я сидела на диване и с умилением наблюдала за умелыми руками молодого врача. Следует заметить, что, тронутый моей признательностью, он превзошел самого себя. Вправив мне лодыжку и наложив тугую повязку, он не забыл обработать мои ссадины и синяки, заработанные при падении.

– Спасибо!.. – выдохнула я, тепло улыбаясь. – Уж не знаю, как вас и благодарить!

– Работа у нас такая… – зарделся он от смущения. – Как же это вас так угораздило?

– Полезла на антресоли, – начала я. – Стремянка сломалась, я и полетела вниз.

– Что же, попросить было некого? – удивился он.

– Нет, – печально изрекла я.

– А может, я могу чем-нибудь помочь? – предложил доктор.

Я обрадованно вскинулась и принялась объяснять, что и где нужно достать.

Уже стоя у двери и прижимая к груди газетный сверток, я без устали бормотала слова признательности. Очевидно, с последним я переборщила, потому что, потоптавшись на пороге, он неожиданно брякнул:

– А может, встретимся завтра?..

Мысленно застонав, я принялась вдохновенно врать о том, что уже обещала завтрашний вечер одной из своих подруг. Если доктор и обиделся, то не подал вида.

Захлопнув дверь и проковыляв в гостиную, я положила в центр стола злополучный сверток и пристально на него уставилась.

– Что же там такое?.. – бормотала я вполголоса, разглядывая его со всех сторон.

«Чем гадать и мучиться – взяла бы и посмотрела!..» – прошептал изнутри гаденький внутренний голосок.

– Нет!.. – шарахнулась я от стола. – Меньше знаешь – лучше спишь!

Запрятав сверток подальше, я улеглась и проспала большую часть дня.

Разбудило меня яркое солнце, беспрепятственно блуждающее по подушке.

– Опять шторы не задернула, – пробурчала я спросонья и тут же поскучнела, вспомнив, при каких обстоятельствах вчера укладывалась спать.

Мрачное течение моих мыслей было прервано настойчивым стуком в дверь.

– Сейчас!.. – громко крикнула я, хромая к выходу, и уже тише добавила: – Кто же это такой нетерпеливый?..

Нетерпеливыми оказались мои подруги. Обнявшись, они стояли на пороге и смотрели на меня полупьяными глазами.

– Ну, и что это должно означать? – фыркнула я ревниво. – Где подзависли?

– Сказать – не поверишь! – хихикнула Ксюха.

– А ты скажи! – буркнула я неприветливо, пропуская их в прихожую.

– А что это у тебя здесь происходит? – Милка царственным жестом указала на погром, учиненный мною среди ночи.

– Упала со стремянки… – туманно пояснила я.

Только тут подруги заметили мои перебинтованные ноги и сразу насторожились.

– Лерка, что случилось? – трезвея на глазах, требовательно спросила Милка. – Давай по порядку…

– Ой, только не надо вот этого!.. – Я изобразила ее нахмуренные бровки, и подруги опять захихикали. – Сначала я упала на улице, ободрала колени. Потом полезла на антресоли, стремянка подо мной сломалась, и я упала на пол.

– О господи! – Милка страдальчески заломила руки. – Ну, почему с тобой все не так?! Если ты идешь по улице, то обязательно упадешь! Если ты лезешь в реку, то обязательно начинаешь тонуть!..

– У меня ногу свело, ты же знаешь! – задохнулась я от возмущения, припоминая наш выезд за город в начале лета.

– Пусть так… – согласилась она. – Но стремянка!.. Как ты могла ее сломать?

– Это не я ее сломала, она подо мной сломалась сама! – повысила я голос. – Неужели непонятно?

– Непонятно! – тоже перешла на крик Милочка. – Почему подо мной она не сломалась, а под тобой сломалась?!

Отупевшими глазами я уставилась на подругу и не могла вымолвить ни слова.

– А когда это ты на нее лазила? Ты же высоты боишься?

– Нужда приперла, и полезла… – Подруга со всего размаху плюхнулась в кресло, отчего старенькие пружины жалобно запели. – Недели две назад я взяла из ремонта свои кроссовки и оставила у тебя. Помнишь, когда от тебя мы поехали с Олежкой в ресторан ужинать? Он забросил их к тебе на антресоли, и мы про них забыли. А позавчера, когда мы на природу собрались, вспомнила, что они у тебя. Пришлось забегать, лезть на стремянку и забирать.

– Так вот кто похозяйничал в моем жилище? – прищурила я глаза. – А я, понимаете ли, прихожу, а дома сплошной разгром. Дверцы – настежь… Трубка телефонная на полу валяется…

– Извини, Леруся… – виновато пробормотала Милочка. – Спешила очень. Олежа торопил. Я птичкой вспорхнула наверх, сверточек схватила, в пакет швырнула и бегом. Даже записку не успела тебе оставить.

– Понятно…

– Что тебе понятно?

– Кто стремянку мою расшатал, – ехидно обронила я, устраиваясь поудобнее в кресле напротив. – Где же ей, горемычной, такую тяжесть выдержать? Ты сколько бутербродов в прошлый раз слопала?

– Ну, не знаю, – растерянно пробормотала подруга. – Штук пять, наверное, я не считала…

– Вот, вот! – удовлетворенно заухмылялась я. – Ты же на глазах расползаешься.

– Что, правда?! – Ее глаза трагически расширились от ужаса. – Утром взвешивалась, четыреста граммов только и набрала.

– Лерка, прекрати над ней издеваться! – Ксюха нависла надо мной и, потрясая перед носом клочком бумаги, спросила: – Это кто тебе желает добрых снов? Кто такой заботливый, можешь ответить?

Игнорируя мою протянутую руку, Ксюха подошла к Милочке и сунула ей записку. По мере того, как та ее читала, мое настроение становилось все хуже.

– Та-а-ак!.. – протянула она, позеленев. – Мы, можно сказать, уже выдали ее замуж, вовсю печемся о ее будущем, причем безбедном, хочу заметить, а она…

И тут началось такое…

Они принялись носиться по комнате, потрясая кулаками и выкрикивая упреки в мой адрес. К подобным проявлениям гнева я давно привыкла. Зная, что продиктованы они были исключительно привязанностью ко мне, я не очень-то расстраивалась. В этот момент меня больше волновало другое – кем и зачем была оставлена записка?..

12
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru