Пользовательский поиск

Книга Восточное наследство. Содержание - Часть вторая НУДИСТЫ НЕ ИГРАЮТ В ГОЛЬФ

Кол-во голосов: 0

— Я тебя, сынок, научил выживать в глухой тайге в лютый мороз и ненастье. Научил не бояться дикого зверя. А ты в город…

Часть вторая

НУДИСТЫ НЕ ИГРАЮТ В ГОЛЬФ

Насыров встретил Ерожина у трапа самолета, долго жал руку, затем по дороге в управление остановил машину у фонтанов Дома правительства.

— Уже приехали? — удивился Петр Григорьевич, оглядывая площадь.

— Давай немного прогуляемся, — улыбнулся Насыров и заговорщически подмигнул Ерожину. Они вышли из черной «Волги» и направились вдоль фонтанов.

— Маленькая политбеседа, не хочу при водителе… Петр-джан, — начал Насыров, — у вас в Москве многое изменилось. Разные вольности-мольности, демократия и все такое. У нас по-старому, даже построже. Народ темный, надо в узде держать, как норовистого мула.

Поэтому разговорчики о ваших свободах с сотрудниками не веди. За плохие слова о президенте у нас статья…

— Я приехал дело делать, а не государственный переворот, — удивился Ерожин.

— Я обязан тебя, Петр-джан, в курс нашей жизни ввести. Как друг, слово сказать. Ты сыщик опытный, в Узбекистане бывал. И ты мой гость.

«Архив держат исправно. Сколько лет прошло с моего приезда», — подумал Ерожин. Насыров ему понравился: загорелый, немного сутулый, без начальственного животика. Глаза умные, доброжелательные.

— Обещаю не лезть в чужой огород со своим уставом, — улыбнулся Ерожин. — Можете считать, Рафик-джан, что политзачет я сдал.

— Вот и молодец. Теперь поедем, хорошенько покушаем. Гостя с дороги надо кормить. — Насыров обнял Ерожина за плечи и повел к машине.

— Может, сразу в Управление? Сперва дела, потом радости, — предложил Ерожин, усаживаясь на заднее сиденье.

— А мы совместим. Все, что тебя интересует, здесь, — Насыров указал на свой лоб, — и здесь, — ткнул пальцем в портфель.

— Тогда я твой гость и делай со мной что. хочешь.

Ерожин понял, что не ошибся. Насыров умен, пусть правит бал. Они миновали проспект Навои и очутились в старом городе. «Волга» остановилась у небольшой чайханы. Заведение состояло из полуоблезлой, мазанной глиной деревянной кухни и трех крытых беседок, расположенных вдоль арыка. На стене кухни, некогда декорированной голубой краской, висел большой плакат с портретами Алишера Навои, Ленина и президента Узбекистана.

В окне, в золоченой рамке, улыбался Иосиф Виссарионович Сталин.

«Время у них, и впрямь, остановилось», — отметил про себя Ерожин.

Маленький круглый узбек в грязном белом переднике вместе с водителем Насырова отодвинули большой деревянный дастархан — что-то среднее между столом и диваном. На дастархане узбеки сидят с ногами, туда же подается еда. И поставили в центр небольшой пластиковый столик и два стула.

— Свободен, — сказал Насыров водителю, — когда понадобишься, позвоню. — И, обратившись к Ерожину, добавил:

— Не смотри, Петр-джан, что здесь неказисто. Зато как готовит Махмуд! Любому интуристу не снилось.

Круглый хозяин чайханы не нуждался в заказе. По тому как он деловито поставил на стол блюда с черешней, клубникой и вяленым виноградом, а затем приволок чайник с пиалами, Ерожин понял, что меню в чайхане — понятие условное.

— Ты у нас был давно, может, подзабыл, мы сперва чай пьем, фрукты кушаем, а еда потом.

Махмуд, чем будешь гостя угощать? — обратился Насыров к чайханщику.

Махмуд быстро заговорил по-узбекски" кланяясь в конце каждой фразы.

— Так не пойдет, Махмуд-джан, — остановил Насыров узбека. — Ты по-русски говори. Гость у нас из Москвы. Еще подумает, что ты его отравить хочешь. — Глаза Насырова смеялись, но говорил он совершенно серьезно.

— Сегодня для вас, Рафик-ака, и вашего гостя, машкичирик готовится, масло уже кипит, — сообщил чайханщик.

Молодой узбек, такой же шарик, как две капли воды смахивающий на хозяина, принес блюда с лепешками и, поклонившись, исчез — Сын, — сообщил Насыров. — Вдвоем работают. Так мастерство по наследству и передается. Будем с тобой маш пробовать. Русские думают, что у узбеков, кроме плова, других блюд нет. Вот я и решил тебя удивить.

Насыров налил в пиалу немного чая, затем вылил обратно в чайник. Ерожин снял пиджак.

В девять часов утра в Ташкенте начинало припекать. Пряные запахи чайханы, азиатское тепло, узбеки в халатах, мелькавшие вдали на узкой улице старого города, остро напомнили молодость. Насыров не спешил. Он разлил чай в две пиалы и протянул гостю.

— Ополосни горло, зеленый чай особенный, зеленый чай полезный. В жару остудит, в холод согреет.

— Жаль, что грустный повод привел меня сюда, — сказал Ерожин, чтобы настроить Насырова перейти к делу. — Хорошо было бы как туристу приехать погулять, попробовать узбекской кухни.

— Погоди, подружимся, ты ко мне, я к тебе станем в гости ездить. На свете что кроме человеческой дружбы есть? Ничего. — Насыров по-крестьянски уважительно взял лепешку и стал разламывать ее на равномерные куски.

Ерожин тоже отломил и пожевал. Еще теплая лепешка вкусом напоминала наши русские калачи.

— Хороша! — похвалил Петр Григорьевич.

— У дехканина лепешка — главная еда.

Плов с мясом раз в неделю, по четвергам, а лепешка каждый день.

— Не томи, Рафик Насырович, расскажи, нашли концы с пистолетом?

Насыров подмигнул и добавил в опустевшие пиалы чая:

— Какие вы, русские, нетерпеливые. Отдохни, покушай. Не убежит твой пистолет.

У него история непростая. Пистолетик из Ферганской долины, и самый любопытный момент — ты хозяина знаешь.

— Вахид?! — вырвалось у Ерожина. Он с того момента, как сосед по самолету сообщил название города, куда держал путь, все время думал о своем давнем узбекском друге. Хотелось, с одной стороны, найти Вахида, встретиться с ним. С другой — жгучий стыд за ту ночь, когда он воспользовался тем, что друг напился, гнал эту мысль прочь.

— Черешню кушай, клубнику. У вас она еще когда будет. И цена в Москве другая, много не накупишь. — Насыров, казалось, специально тянул, томил гостя.

— Я должен с ним увидеться, — решил Ерожин.

— Я бы тоже не прочь с ним увидеться, — тихо сказал Насыров. — Да, боюсь, не получится… Ты вот все спрашиваешь, а у меня к тебе, уважаемый Петр-джан, вопросы есть. Ты спешишь, я не спешу. Но раз уж разговор пошел, скажи мне, как и где пистолет этот выстрелил?

— Четыре дня назад из него человека убили.

— Как убили, за что? Ты рассказывай и кушай ягоды.

Насыров ел черешню и косточки аккуратно складывал на блюдце. Ерожин не имел умысла скрывать обстоятельства дела. Он в общих чертах обрисовал обстановку. Насыров задумался:

— Теперь слушай. Три месяца назад Вахид исчез.

— Как исчез? — не понял Ерожин. — Исчезнуть человек не может. Особенно человек из нашей системы.

— Я другого определения дать не могу. Исчез и все.

Чайханщик тем временем принес зелень — лук, петрушку, непонятную Ерожину темную листву регана, зеленые стрелки мяты. Насыров оторвал листик мяты, пожевал его и задумался.

— Я тебе, Петр-джан, постараюсь события в их последовательности дать. Придется для этого изнанку нашей сегодняшней жизни приоткрыть. Сам понимаешь, начальству неприятно, когда чужаки в нашем грязном белье роются. Поэтому и тянули с ответом на ваш запрос. Если бы не звонок Грыжина, этому разговору не бывать. Понял?

— Я понятливый.

— Знаю. Грыжин так и сказал, что дальше тебя лишняя информация не пойдет. Одним словом, поручился за тебя. Ты у нас как птичка залетная. Прилетел, улетел. Станешь в Москве лишнее чирикать — меня подведешь. Мне ехать некуда. И до пенсии два года.

— Рафик Насырович, я не журналист. Мое дело найти убийцу. Остальное меня не волнует. Трепаться не буду.

Чайханщик принес на подносе две большие пиалы, уважительно поставил одну перед Насыровым, другую возле Ерожина:

— Кушайте на здоровье.

— Это и есть маш? — спросил Ерожин.

— Нет, это супчик, шурпа. Надо сначала немного жидкого, вроде закуски. — Насырову явно не хотелось приступать к рассказу. Он похлебал шурпу. Ерожину пришлось последовать его примеру. Узбекский суп москвичу понравился. В меру острый бараний бульон хорошо ложился внутрь, готовя организм к следующему блюду. Насыров отставил кесу, так называются большие пиалы для супа, достал пачку «Мальборо» и с удовольствием затянулся.

41
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru