Пользовательский поиск

Книга Восточное наследство. Содержание - 5

Кол-во голосов: 0

Сперва легкость, с которой молодой сыщик решал уголовные головоломки, сослуживцев бесила. Но поскольку сам Ерожин относился к своим способностям без всякого уважения, а на похвалы скалил белозубую пасть, по-котовски прижимая уши, то раздражение коллег улеглось. А анекдоты, связанные с похождениями капитана, окончательно сняли напряжение. Стоило на собрании упомянуть фамилию Ерожина, все начинали улыбаться…

Соня вошла в спальню и, увидев капитана, вздрогнула.

— Вы еще здесь?

— Мы же договорились. Осмотрите квартиру. Скажите, что пропало. Составим список.

Вещи могут сильно помочь следствию. — Ерожин положил руку на плечо Сони. — Куда ты положила пистолет?

— В ящик… — ответила Соня и побледнела.

— Понятно, — сказал Ерожин. — Что будем делать?

— Не знаю… — На глазах Сони наконец появились запоздалые слезы, плечи женщины затряслись, она обмякла и прислонилась к Ерожину. Ерожин так постоял некоторое время, затем взял голову Сони за щеки и поднял вверх.

Через минуту он почувствовал вкус теплых соленых от слез губ. Рука капитана автоматически опустилась ниже. Соня, не сопротивляясь, повалилась на кровать и, всхлипывая, не шевелясь, ждала, пока Ерожин ее разденет.

Черные колготки никак не хотели отпускать крутые упругие бедра, но опыт капитана сделал свое дело. Аккуратно снять трусы Ерожин уже не мог, он сорвал клочок легкого трикотажа и, отбросив одеяло, сжал податливое тело женщины. Соня перестала всхлипывать и потихоньку начала отвечать на страсть Ерожина. Приподняв Соню в последнем объятии, Петр Григорьевич заметил на подушке два небольших красных пятнышка.

«Недолго пустовала кровать», — подумал он, укладывая голову на гладкий живот вдовы…

Уже на кухне, уплетая так и не распробованную покойным Кадковым солянку, Ерожин повторил вопрос:

— Что будем делать?

— Не знаю, — снова ответила Соня и виновато улыбнулась.

— Как это произошло? — спросил Ерожин.

— Он со вчерашнего дня был злой. Меня обругал. А чем я виновата?

Ерожин слушал и думал, что предпринять.

Иван Григорьевич, папаша Сони, не слишком правильно поступил, доверив ему дело… Хотя поглядим…

— Я не виновата, — продолжала Соня. — Как я могу не пустить в квартиру его сына?

— Ну и что? — заинтересовался Ерожин.

— Эдик приперся пьяный. Клянчил денег.

А утром выяснилось, что он упер у отца золотой портсигар и часы. Швейцарские, муж их очень любил… Они и там стоят кучу денег…

— Понятно. Сейчас же дай мне пистолет.

Откуда он у тебя?

— Папа подарил…

— Зачем?

— На всякий случай, когда поздно возвращаюсь… И вообще, — ответила Соня, и слезы снова закапали из ее темных глаз.

— Давай дальше, по порядку. — Ерожин приготовился слушать, но решение уже созрело.

— Я днем пошла в магазин за сметаной, возвращаюсь — он по телефону говорит.

Я стою, он меня не видит. — Соня всхлипнула, Ерожин достал платок и вытер Соне нос и глаза.

— С кем говорил муж?

— С этой ленинградской певичкой. Я слышу — он ей квартиру обещает купить! Во мне все поднялось. Я в ванную, пистолет у меня там в шкафу. Ну и все…

Зазвонил телефон. Соня, всхлипывая, сняла трубку.

— Это тебя… Вас.

Звонили Ерожину связисты. Дежурила сегодня Галя. Ерожин не стал вспоминать свое знакомство, а строго выслушал информацию.

Кадков говорил с Ленинградом…

— Принял, — ответил Ерожин и набрал райотдел. — Всеволод Никанорович, вы меня слышите? Я дело распутал. — Соня побледнела и вжалась в стул. — Мне нужен ордер на обыск, — продолжал Ерожин. — Записывайте, Кадков Эдуард Михайлович. У него надо отыскать золотой портсигар, швейцарские часы и дамский пистолет, принадлежавший супруге убитого. Все эти вещи исчезли. Сына Кадкова супруга убитого видела, когда возвращалась из магазина. Все.

В тот же вечер Эдика арестовали. Часы он успел продать, а золотой портсигар сохранил.

Портсигар нашли. Нашли и покупателя швейцарских часов. Вот только дамский пистолет Эдик успел выбросить. На следующее утро Соня на «Волге» мужа уехала в Москву.

Через неделю Ерожина вызвали в обком партии. Секретарь вручил ему грамоту, а коллеги Ерожина поздравили с повышением. Еще через неделю из министерства пришел запрос.

Майора Ерожина переводили в столицу.

День перед отъездом на новое место службы Ерожин провел с Ларисой. Девушка была так же хороша, но меньше шутила. Прощание с возлюбленным наводило на нее грусть…

5

Фатима лежала в темной комнате с закрытыми глазами, но уснуть не могла. После того, как ей исполнилось пятнадцать, Фатима боялась спать дома. На другой вечер после дня рождения, в тот вечер, когда ее в подъезде зажал Колька Скворцов, она пришла в свою комнату, что-то буркнув отцу, разделась и легла на розовую курпачу. Проснулась от ужаса.

В проеме двери в темноте кто-то стоял. Она не видела, но чувствовала тяжелый, страшный взгляд. Фатима закричала, закуталась в курпачу. Этот кто-то исчез. Она встала, зажгла свет. Дрожа от страха, оделась, закрыла дверь.

Приперла ее стулом. Так и просидела до утра, забившись в стеганную шелком вату. Наутро отец спросил:

— Ты что ночью кричала?

— Кто-то в дверях стоял. Я испугалась.

— Ты, случайно, дрянь, курить не начала?

Галлюцинации у тебя, — ответил Вахид, надел китель и ушел на работу.

После того случая Фатима перед тем, как лечь спать, придвигала к двери стул. Понемногу страх ночи забылся А три дня назад повторилась та же история. Но Фатима подготовилась. Под подушку она припрятала большой нож из кухни. Увидев в проеме двери фигуру, выхватила нож и бросилась вперед. Дверь перед ее носом захлопнулась. Фатима несколько раз ударила в дверь клинком, потом снова привалила ее стулом и расплакалась. Нервы не выдержали.

Сегодня она опять не могла уснуть. Нож из кухни исчез, но она припасла заточенный напильник. Напильник Фатима выпросила у Хачика, предводителя школьной ватаги. Хачик давно поглядывал на нее, как кот на сметану.

Фатима строила ему глазки, но гулять с Хачиком отказывалась… Ночь прошла спокойно. Утром она заварила чай и позавтракала с отцом.

За завтраком Вахид не сказал ни слова, а только косо поглядывал, прихлебывая чай.

Фатима проводила Вахида на работу, но в школу не пошла, а отправилась на базар. Проехав на автобусе зайцем до старого города, Фатима купила в киоске жвачку, развернула, кинула в рот и зашагала по пыльному проходу между глиняными крепостями узбекских жилищ. Геометрия высушенных солнцем белесых стен привела к базарной площади. Еще не доходя до базара, стали попадаться продавцы сладостей. Старый узбек сидел на корточках с попугаем на плече. Попугай мог вытащить бумажку с предсказанием судьбы. Прямо в пыли валялась гора кокандских арбузов. Тихая высохшая женщина с закрытым до носа лицом сидела возле арбузов с видом безнадежной покорности. Покупателей не было. Сегодня не базарный день, народу мало. Вот в четверг тут не протолкнуться.

Фатима миновала торговцев зеленью, прошла через хлебные ряды. По дороге стянула лепешку, вынула изо рта жвачку, завернула ее в обертку и зашагала, ломая лепешку и забрасывая по кусочку в рот. Проходя фрукты, украла сочную грушу. Сухая лепешка застревала в горле. Старый узбек, заметив воровство, покачал головой:

— Зачем так делаешь… Попроси, я сам дам.

Такой красивый девочка, так нехорошо делаешь.

Узбек принял Фатиму за русскую. Ее все незнакомые принимали за русскую. Рыжие волосы, зеленые глаза, белая кожа — узбечки такие не бывают… Фатима оглянулась, показала старику язык и грязно ругнулась на чистом узбекском. Продавец вытаращил глаза…

Миновав площадь с провиантом, Фатима через узкий проход в глиняных стенах попала на рынок, где торговали вещами. Вещи начинались с сапожных рядов. Мягкие узбекские сапожки без каблука на тонкой подошве из конской кожи Фатиму не интересовали. Такие сапожки узбечки в аулах носят с калошами.

10
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru