Пользовательский поиск

Книга Уйди скорей и не спеши обратно. Содержание - XXXVII

Кол-во голосов: 0

Адамберг встал и начал бродить по квартире. Дамас не дробил Историю. Дамас вставил многоточия. Значит, он не мазал тела углем.

Значит, он не убивал. Угольная пыль густо покрывала следы удушения. Это было последнее, что делал убийца, и это был не Дамас. Он не мазал углем и не душил. Не раздевал. Не вскрывал замки.

Адамберг замер у телефона. Дамас делал только то, во что верил. Он был повелителем бича Божьего и сеял записки, рисовал четверки, подбрасывал чумных блох. Записки предвещали возвращение настоящей чумы, освобождая его от тяжелой ноши. Записки будоражили умы, помогали поверить, что к нему вернулась былая сила. Записки сеяли смуту, развязывали ему руки. Знак четверки охранял от беды, которую он якобы нес, успокаивал совесть этого щепетильного человека, мнившего себя убийцей. Выбирая жертвы, повелитель чумы не может пустить все на самотек. Четверки были необходимы, чтобы преградить вход насекомым, чтобы прицел был точным, а не приблизительным. Дамас не способен погубить всех жителей дома, если ему был нужен только один. Такое было бы непростительно для сына Журно.

Вот что делал Дамас. Он верил в то, что творил. Он направил свою власть на тех, кто его уничтожил, чтобы возродиться вновь. Подсунул под пять дверей безвредных блох. Клементина «довела дело до конца» и подбросила блох трем последним мучителям. В этом и было невинное преступление легковерного сеятеля чумы.

Но кто-то убивал у Дамаса за спиной. Некто проник в его призрак и действовал за него наяву. Какой-то ловкач, который ни секунды не верил в чуму и ничего о ней не знал. Тот, кто думал, что у зачумленных чернеет кожа. Тот, кто совершал большую промашку. Тот, кто постоянно и неумолимо толкал Дамаса в глубокую яму, которую он себе выкопал. Все очень просто. Дамас думал, что убивает, а другой делал это за него. Против Дамаса были неопровержимые улики, он был повязан со всех сторон, начиная с крысиных блох, кончая углем, которые прямиком привели бы его к пожизненному заключению. Кто осмелится утверждать, что Дамас невиновен, ссылаясь на какие-то несчастные многоточия? Кто ухватится за соломинку в бушующем шторме? Ни один присяжный не поверит трем маленьким точкам.

Декамбре догадался. Он ухватился за то, что одержимость ученого сеятеля и грубая работа в конце – несовместимы. Он уцепился за древесный уголь и сделал единственно возможный вывод: их двое. Сеятель и убийца. Декамбре чересчур много болтал в тот вечер в «Викинге», и убийца все понял и взвесил последствия своей ошибки. Оставались считанные часы до того, пока старый умник дойдет до самой сути и побежит в полицию. Над убийцей нависла неминуемая угроза, старик должен замолчать. Времени на выдумки не оставалось. Пришлось изобразить несчастный случай, роковую случайность, падение в воду.

Юрфен. Человек, который достаточно ненавидел Дамаса, чтобы желать его погибели. Человек, который сблизился с Мари-Бель, чтобы все выведать у простодушной сестрицы. Тщедушный слабак, с виду такой ягненок, а на деле негодяй без страха и совести, способный одним ударом свалить старика в воду. Жестокий, безжалостный убийца. Почему же тогда попросту не убить самого Дамаса? Зачем убивать пятерых человек?

Адамберг подошел к окну и прижался лбом к стеклу, глядя на темную улицу.

А что, если поменять телефон, а старый номер сохранить?

Он порылся в мокрой куртке, достал телефон и разобрал его, чтобы просушить внутренности. А вдруг получится.

А что, если убийца просто-напросто не мог убить Дамаса? Потому что его вина была бы очевидной? Как в убийстве богатой женщины сразу подозревают ее мужа. Стало быть, единственное объяснение, какое можно найти, – Юрфен был мужем Дамаса. Бедный муж богатого Дамаса.

Наследство Эллер-Девиля.

Не сходя с места, Адамберг позвонил в уголовный розыск.

– Что он говорит? – спросил комиссар.

– Что старик на него напал, а он защищался. Он раздражается все больше и больше.

– Не отпускайте его. Это вы, Гардон?

– Лейтенант Мордан, комиссар.

– Это он, Мордан. Он задушил женщину и четверых мужчин.

– Он все отрицает.

– Это сделал он. У него есть алиби?

– Он был у себя в Роморантене.

– Проверьте самым тщательным образом все, что связано в Роморантеном. Найдите связь между Юрфеном и наследством Эллер-Девиля. Минутку, Мордан. Напомните, как его зовут.

– Антуан.

– Эллер-Девиля-отца звали Антуан. Разбудите Данглара и срочно пошлите его в Роморантен. Пусть займется этим с самого утра. Данглар специалист по семейным делам, особенно по разоренным семьям. Скажите, пусть выяснит, не является ли Антуан Юрфен сыном Эллер-Девиля. Его непризнанным сыном.

– А зачем?

– А затем, что он и есть его непризнанный сын, Мордан.

Пробудившись, Адамберг взглянул на обнаженный выпотрошенный телефон, тот совсем просох. Он набрал номер технической службы, которая днем и ночью была к услугам разных зануд, и потребовал новый аппарат со старым номером взамен утонувшего.

– Это невозможно, – устало ответила женщина в трубке.

– Возможно. Электронная карта высохла. Надо только переставить ее в новый аппарат.

– Этого нельзя сделать, месье. Это же не стационарный телефон, там стоит электронный чип, который нельзя…

– Я все знаю о чипах, – перебил Адамберг. – Они живучи, как блохи. И я хочу, чтобы вы переселили его в новый корпус.

– Почему бы вам просто не взять другой номер?

– Потому что я жду очень важного звонка лет через десять-пятнадцать. С вами говорят из уголовной полиции, – добавил Адамберг.

– Ну, если так… – Последние слова произвели на женщину впечатление.

– Через час жду новый аппарат.

Он повесил трубку, надеясь, что с чипом ему повезет больше, чем Дамасу с блохами.

XXXVII

Данглар позвонил, когда Адамберг заканчивал одеваться, надев футболку и брюки очень похожие на те, что были на нем накануне. Он старался одеваться всегда одинаково, чтобы не терзаться вопросом, что бы сегодня надеть и как подобрать подходящую пару. А вот второй пары ботинок он в шкафу не нашел, там были только грубые горные башмаки, непригодные для улиц Парижа, и он остановился на кожаных сандалиях, которые надел на босую ногу.

– Я в Роморантене, – сказал Данглар, – и страшно хочу спать.

– Вы проспите четыре дня кряду после того, как обшарите город. Мы у роковой черты. Не упустите след Антуана Юрфена.

– С Юрфеном я закончил. Сейчас иду спать, а потом возвращаюсь в Париж.

– Потом, Данглар. Выпейте три чашки кофе и идите по следу.

– Я шел по следу и все завершил. Понадобилось всего лишь расспросить его мать, она-то не собиралась делать из этого тайну. Антуан Юрфен – сын Эллер-Девиля, он на восемь лет младше Дамаса, непризнанный ребенок. Эллер-Девиль его…

– Как они живут, Данглар? Бедно?

– Я бы сказал, очень стесненно. Антуан работает у продавца замков, живет в комнатушке над магазином. Эллер-Девиль его…

– Превосходно. Садитесь в машину, по приезде расскажете подробности. Удалось что-нибудь узнать о заказчике?

– Вчера в полночь нашел в компьютере. Он из Шательро. Производство стали Месле, огромный завод в промышленной зоне, главный поставщик воздушного флота на мировом рынке.

– Богатый улов, Данглар. Месле – владелец?

– Да, Родольф Месле, инженер-физик, профессор университета, директор лаборатории, руководитель предприятия и обладатель девяти патентов на изобретения.

– Один из которых – ультралегкая, почти не ломающаяся сталь?

– Сверхпрочная сталь, – поправил Данглар. – Да, это одно из его изобретений. Он запатентовал его семь лет и семь месяцев назад.

– Это он, Данглар, он заказал избить Дамаса и изнасиловать девушку.

– Понятно, что он. Но он еще и этакий местный царек, неприкосновенная персона французской промышленности.

– Мы его достанем.

– Не думаю, что министерство скажет нам за это спасибо, комиссар. Тут на карту поставлены огромные деньги и репутация страны.

59
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru