Пользовательский поиск

Книга Уйди скорей и не спеши обратно. Содержание - XVII

Кол-во голосов: 0

– Нам подсунули липу? – спросил он у медэксперта.

– Не шутите, комиссар, – сухо ответил врач. – Я еще не успел осмотреть тело, но этот человек действительно мертв, и мертв уже долгое время. Если судить по следам на шее, которые видны под черным слоем, его задушили.

– Да, – мягко сказал Адамберг, – я не это имел ввиду.

Он подобрал немного черного порошка, рассыпанного по полу, потер его между пальцами и вытер руки об штаны.

– Это уголь, – пробормотал он. – Его вымазали углем.

– Похоже на то, – сказал один из экспертов.

Адамберг огляделся.

– Где его одежда? – спросил он.

– Лежит в комнате, аккуратно сложенная, – ответил Девийяр. – Ботинки под стулом.

– Никакого взлома? Грабежа?

– Ничего. Либо Лорьон сам открыл убийце, либо тот потихоньку отпер замок отмычкой. Думаю, стоит придерживаться второй версии. Если я прав, это упрощает дело.

– Думаете, специалист поработал?

– Совершенно точно. Мастерски отпирать двери отмычкой – этому в школе не учат. Он наверняка побывал за решеткой, и довольно долго, потому что успел научиться. А значит, он есть в картотеке. Если он оставил хоть малейший отпечаток, вы его за два дня поймаете. Это лучшее, что я могу вам пожелать, Адамберг.

Трое экспертов молча снимали отпечатки пальцев, один с мертвого тела, другой с замка, третий с мебели. Адамберг медленно прошелся по комнате, заглянул в ванную, на кухню, в маленькую аккуратную спальню. Затем надел перчатки и стал автоматически открывать двери шкафа, тумбочку, ящики комода, письменного стола, буфета. Следы беспорядка были только на кухонном столе, и Адамберг обратил внимание на большой конверт цвета слоновой кости, лежавший на стопке писем и газет. Он был ровно разрезан. Комиссар долго смотрел на него, не прикасаясь, ожидая, пока в его памяти появится картинка. На это ушло две или три минуты. Обычно Адамберг долго запоминал фамилии, названия, правила орфографии и синтаксиса и все, что было связано с письмом, зато картинки отпечатывались у него в мозгу сразу. У него была феноменальная зрительная память, которая могла охватить все, что было вокруг, от цвета облаков, до оторванной пуговицы на рукаве Девийяра. И наконец он вспомнил. В его кабинете напротив него сидит Декамбре и достает пачку «странных» посланий из толстого конверта цвета слоновой кости. Конверт больше обычного, изнутри отделан светло-серой атласной бумагой. Точно такой же конверт лежал сейчас перед ним на стопке газет. Он знаком подозвал фотографа и попросил сделать несколько снимков, а сам в это время полистал блокнот, чтобы вспомнить его фамилию.

– Спасибо, Бартено, – сказал он.

Потом взял конверт и открыл его. Там было пусто. Тогда Адамберг проверил всю почту, ожидавшую ответа. Все конверты были вскрыты рукой, и в каждом еще лежало письмо. В мусорном ведре среди отбросов, пролежавших там по меньшей мере дня три, обнаружились два порванных конверта и множество скомканных листков, но ни один из них не подходил по размеру к конверту цвета слоновой кости. Он встал и задумчиво сполоснул перчатки под краном. Почему убитый сохранил пустой конверт? И почему он не вскрыл его руками, как другие письма?

Он вернулся в большую комнату, где эксперты уже закончили работу.

– Я могу идти, комиссар? – спросил врач, не зная, к кому обращаться, Девийяру или Адамбергу.

– Идите, – ответил Девийяр.

Адамберг положил конверт в прозрачный пакетик и отдал одному из лейтенантов.

– Отправьте вместе со всем остальным на экспертизу, – сказал он. – Сделайте пометку – важно и срочно.

Час спустя, когда выносили труп, он покинул дом, оставив двух офицеров опросить соседей.

XVII

В пять часов вечера двадцать три сотрудника уголовного розыска собрались вокруг Адамберга, расставив стулья среди кусков штукатурки. Не было только Ноэля и Фруаси, дежуривших на площади Эдгар-Кине, и двух офицеров, оставшихся на улице Жан-Жака Руссо.

Адамберг кнопками прикрепил план Парижа на недавно окрашенную стену. Потом, держа в руках список, молча воткнул большие красные булавки в четырнадцать домов, помеченных четверками, а пятнадцатую, зеленую, в дом, где произошло убийство.

– Семнадцатого августа, – начал Адамберг, – на земле появился человек, задумавший убивать людей. Назовем его «С.Т». Этот С.Т. не кидается на первого встречного. Сначала он тщательно готовится и на подготовку тратит почти целый месяц, хотя, возможно, все началось гораздо раньше. Атакует он на двух фронтах. Первый: он выбирает дома в Париже и ночью рисует на дверях квартир черные цифры.

Адамберг включил проектор, и на белой стене появилась большая перевернутая четверка.

– Эта четверка не простая, она перевернута зеркально наоборот, у нее широкая ножка и две поперечные палочки на конце. Все рисунки точно такие же. Внизу справа он пишет две заглавные буквы «СТ». В отличие от четверок, эти буквы написаны просто и без узоров. Такие цифры он рисует на дверях всех квартир, кроме одной. Дверь выбрана произвольно. Дома, видимо, также выбираются наобум. Они расположены в одиннадцати разных округах, на больших проспектах или незаметных улочках. Номера домов попадаются четные и нечетные, сами дома очень разной архитектуры и эпох, богатые и бедные. Можно подумать, что С.Т. стремится к разнообразию во всем. Как будто он хочет сказать, что может настичь каждого, никто от него не скроется.

– А жители этих домов? – спросил один лейтенант.

– О них позже, – сказал Адамберг. – Нам удалось узнать смысл этой перевернутой четверки. В прошлом такой знак служил талисманом от чумы.

– Какой еще чумы? – спросил кто-то.

Адамберг без труда узнал кустистые брови бригадира.

– На свете существует только одна чума, Фавр. Данглар, будьте добры, напомните нам о ней в двух словах.

– Чума появилась на Западе в 1347 году, – сказал Данглар. – За пять лет она опустошила Европу от Неаполя до Москвы и унесла тридцать миллионов жизней. Эту самую страшную болезнь в истории человечества назвали черной смертью. Это название важно для следствия. Чума пришла…

– В двух словах, Данглар, – перебил Адамберг.

– Потом эпидемии вспыхивали почти каждые десять лет, уничтожая целые области, и окончательно исчезла она только в восемнадцатом веке. Я еще не сказал о раннем Средневековье, ни о современности, ни об эпидемиях на Востоке.

– Очень хорошо, достаточно. Этого хватит, чтобы понять, о чем речь. Мы говорим о чуме, корни которой уходят глубоко в историю, она убивает каждого пятого за десять дней.

После этих слов послышался ропот. Сунув руки в карманы и глядя в пол, Адамберг ждал, пока снова установится тишина.

– А разве человек с улицы Руссо умер от чумы? – неуверенно спросил кто-то.

– Сейчас дойдем и до этого. Второй фронт действия убийцы: семнадцатого августа СТ. делает первое объявление в общественном месте. Его выбор пал на перекресток Эдгар-Кине – Деламбр, где один человек избрал себе старинную профессию глашатая и пользуется некоторым успехом.

Поднялась чья-то рука.

– Как он это делает?

– Он привязывает к дереву урну, которая висит там день и ночь, и люди кладут в нее записки, которые нужно прочесть, как я предполагаю, за небольшое вознаграждение. Три раза в день глашатай собирает почту и читает ее на площади.

– Чушь какая, – сказал кто-то.

– Может быть, но дело процветает, – сказал Адамберг. – Продавать слова не глупее, чем продавать цветы.

– Или быть полицейским, – послышалось слева.

Адамберг заметил говорившего, невысокого улыбающегося офицера, с проседью на редких волосах, обрамлявших лысину.

– Или быть полицейским, – согласился он. – Послания СТ. непонятны широкой публике, да и никакой публике вообще. Его письма – это короткие отрывки из старинных книг, написанных по-французски, а иногда и на латыни, и запечатанные в большие конверты цвета слоновой кости. Письма отпечатаны на компьютере. На площади живет человек, понимающий в старинных книгах, которого эти письма заинтересовали настолько, что он решил в них разобраться.

24
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru