Пользовательский поиск

Книга Уйди скорей и не спеши обратно. Содержание - XII

Кол-во голосов: 0

– Вот и отлично.

XII

– К какому полицейскому мы идем? – спросил Жосс, в десять утра поднимаясь по бульвару Араго.

– С этим человеком мне дважды доводилось встречаться в связи с моим…

– Делом, – договорил Жосс.

– Да.

– За два раза человека не узнаешь.

– Зато первое впечатление получить можно, а оно было хорошим. Вначале я его принял за обвиняемого, а это хороший знак. Он уделит нам пять минут. В худшем случае он отправит отчет о нашем визите в текущие дела и забудет о нем. В лучшем случае он заинтересуется и расспросит нас о деталях.

– К тому прилагающихся.

– Вот именно.

– Чем это может его заинтересовать?

– Ему нравятся всякие странные и незначительные дела. По крайней мере, в этом его упрекал начальник, когда я впервые с ним встретился.

– Так он мелкая сошка?

– А вас это не устраивает, капитан?

– Я вам уже сказал, Декамбре, мне плевать на эту историю.

– Он не мелкая сошка. Сейчас он старший комиссар и возглавляет отдел в уголовной полиции. Отдел по расследованию убийств.

– Убийств? Тогда ему точно понравятся наши бумажки.

– Кто знает.

– А с какой стати любителя странных дел назначили старшим комиссаром?

– Потому что, насколько мне известно, в расследовании таких дел ему нет равных. Я сказал «странные», но правильнее было бы сказать «необъяснимые».

– Да ладно, чего к словам-то цепляться.

– Я люблю точные выражения.

– Я это заметил.

Декамбре остановился у высоких ворот.

– Пришли, – сказал он.

Жосс окинул взглядом фасад здания:

– Их посудине не помешал бы хороший ремонт.

Декамбре скрестил руки на груди и прислонился к стене.

– Так что? – спросил Жосс. – Плюнем на это дело?

– Наша встреча через шесть минут. Время нужно соблюдать. Он наверняка очень занят.

Мимо, глядя себе под ноги, прошел мужчина. Держа руки в карманах, он неторопливо вошел в подъезд, не взглянув на двух человек у стены.

– Кажется, это он, – проговорил Декамбре.

– Этот чернявый коротышка? Шутите! Старая серая футболка, мятая куртка, даже нестриженый. Да он больше похож на цветочника с набережной Нарбон, чем на комиссара.

– Говорю вам, это он, – настаивал Декамбре. – Узнаю его походку. Он ходит вразвалку.

Декамбре смотрел на часы, пока не истекли шесть минут, и повел Жосса в здание, где трудились ремонтные рабочие.

– Я вас помню, Дюкуэдик, – сказал Адамберг, приглашая посетителей в кабинет. – То есть я заглянул в дело после вашего звонка и вспомнил. Мы с вами тогда немного поговорили, ваши дела в то время шли неважно. Кажется, я посоветовал вам уйти с работы.

– Я так и сделал, – сказал Декамбре, стараясь говорить громче из-за шума дрелей, которого Адамберг, похоже, не замечал.

– Вы подыскали что-нибудь после выхода из тюрьмы?

– Я стал консультантом, – сказал Декамбре, умалчивая о сдаче комнат и кружевах.

– Налоговым консультантом?

– Консультантом по жизненным вопросам.

– А, ну да, – задумчиво произнес Адамберг. – Это тоже дело. И что, есть клиенты?

– Не жалуюсь.

– И о чем вам люди рассказывают?

Жосс начал подумывать, не ошибся ли Декамбре адресом и занимается ли этот полицейский хоть иногда своей работой. Компьютера у него не было, зато на столе, стульях и на полу были навалены груды бумаг, а сверху лежали разные записи и рисунки. Комиссар стоял, прислонившись спиной к стене, уперев руки в бока, и смотрел на Декамбре исподлобья. Жоссу пришло в голову, что его глаза похожи на коричневые скользкие водоросли, которые наматываются на винт корабля, мягкие и текучие, они еще отливают таким приглушенным матовым блеском. Пучки этих водорослей называют поплавками, и Жосс подумал, что это слово как нельзя лучше подходит для описания глаз Адамберга. Они прятались под густыми спутанными бровями, нависавшими над ними, как две скалы. Нос с горбинкой и угловатые черты придавали его лицу некоторую жесткость.

– Обычно люди приходят поговорить про любовь, – говорил Декамбре, – у кого-то ее слишком много, кому-то, наоборот, не хватает, а у других ее нет совсем. Иной раз все идет не так, как хочется, или человек никак не может решиться из-за разных…

– Сложностей, – вставил Адамберг.

– Из-за разных сложностей, – согласился Декамбре.

– Видите ли, Дюкуэдик, – Адамберг отделился от стены и стал неторопливо расхаживать по кабинету, – здесь уголовный розыск, отдел по расследованию убийств. И если вас что-то беспокоит в связи с вашим старым делом, то я не…

– Нет, – перебил Декамбре. – Дело не во мне. И преступления никакого нет. По крайней мере, пока.

– А что, кому-то угрожают?

– Возможно. Через анонимные послания, предвещающие смерть.

Жосс положил руки на колени, ему было смешно. Нелегко будет грамотею объяснить свои нелепые страхи.

– Это касается кого-то лично? – спросил Адамберг.

– Нет. Это предвещает всеобщее истребление, катастрофу.

– Хорошо, – сказал Адамберг, продолжая шагать взад-вперед. – Какой-нибудь предсказатель третьего тысячелетия? И что он предсказывает? Конец света?

– Чуму.

– Ах вот как. – Адамберг на секунду задумался. – Это меняет дело. И как он ее предсказывает? По почте? Или по телефону?

– Через этого господина, – сказал Декамбре, торжественно указывая на Жосса. – Господин Ле Герн продолжает дело своего прапрадедушки. Он объявляет вслух новости квартала на перекрестке Эдгар-Кине – Деламбр, и он лучше меня вам все объяснит.

Адамберг несколько вяло повернулся к Жоссу.

– Короче говоря, – начал тот, – если людям есть что сказать, они оставляют мне записки, а я их читаю. Вот и вся премудрость. Тут надо хороший голос и постоянство.

– И что дальше? – сказал Адамберг.

– Каждый день, а теперь и по два-три раза в день, – продолжил Декамбре, – господин Ле Герн находит в своей почте записки, предвещающие чуму. Каждое письмо приближает нас к эпидемии.

– Понятно, – сказал Адамберг, подвигая к себе блокнот для записи текущих дел и тем самым давая понять, что беседу пора заканчивать. – И давно это происходит?

– С семнадцатого августа, – сказал Жосс.

Рука Адамберга застыла на полпути, он быстро взглянул на бретонца.

– Это точно? – спросил комиссар.

И Жосс увидел, что ошибся. Нет, не в дате, когда появилось первое странное письмо, а в том, что он подумал о глазах комиссара. В их зыбкой глубине вдруг зажегся ясный огонь, как будто поплавки занялись пламенем. Похоже, эти глаза могли загораться и гаснуть совсем как маяк.

– Семнадцатого августа, утром, – повторил Жосс. – Сразу как я снял посудину с сухого дока.

Адамберг отложил блокнот и снова зашагал по комнате. Семнадцатого августа в Париже появились первые четверки на улице Шайо. По крайней мере, поступил первый сигнал о них. А через два дня был разрисован второй дом на Монмартре.

– А когда пришло следующее письмо? – спросил Адамберг.

– Через два дня, девятнадцатого, – ответил Жосс. – Потом двадцать второго. А потом они так и посыпались. С двадцать четвертого августа были почти каждый день, а недавно стали приходить по нескольку раз в день.

– Можно на них взглянуть?

Декамбре протянул ему последние записки, которые взял с собой, и Адамберг пробежал их глазами.

– Не могу понять, – сказал он, – с чего вы взяли, что здесь говорится о чуме?

– Я нашел источник этих отрывков, – объяснил Декамбре. – Это цитаты из старинных трактатов о чуме, на протяжении веков их было написано сотни. Автор описывает признаки, предвещающие чуму. А скоро заговорит и о ней самой. Он уже совсем близко. В последнем письме текст прерывается как раз перед словом «чума».

Адамберг взглянул на сегодняшнее письмо.

(…) что люди ходят, как серые тени, и видно, как черный пар восходит от земли, как туман (…) когда в людях исчезает доверие, кругом царят зависть, ненависть и распутство (…)

18
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru