Пользовательский поиск

Книга Тайна древнего саркофага. Содержание - Глава 30

Кол-во голосов: 0

– Sent-Homer.

– Не может быть! – взволнованно воскликнул граф. – Вы меня обманываете, вы не могли этого видеть во сне.

– Но это так, милый Рене, – подтвердила Мура, – и я так много размышляла над этим, что не смогла сразу же понять события, происходящие вокруг нашей подводной лодки «Дельфин». Хотя она взорвалась почти у меня на глазах, и Клим Кириллович в Сестрорецке читал статью о подводном флоте – а вдруг это взрыв диверсантов?

"Как я сразу не догадалась, что таинственное «ТСД» – технические стандарты «Дельфина», – подумала Мура, а вслух продолжила:

– Но меня больше интересовали карты, которые привез мне папа, когда приехал на концерт Брунгильды в Сестрорецк.

Граф остановился и закусил губу. Они уже подходили к «Вилле Сирень», где томились бессонным ожиданием родные Муры.

– Замок Сент-Омер до сих пор находится в департаменте Па-де-Кале? – неожиданно спросила Мура. – Вы ведь приехали оттуда?

Граф словно окаменел. Он смотрел на Муру, сомкнув плотно сжатые губы. Он ждал продолжения.

– Я заканчиваю рассказывать вам свой странный сон, – Мура чувствовала напряжение своего собеседника. – Это только сон. А во сне все так странно преображается. Слепой певец Гомер, написавший «Иллиаду», во сне превратился в маршала Николая де Сент-Омера. Он скончался от ран тридцатого января 1314 года. Его бренные останки положили в чудесный саркофаг. Где же саркофаг маршала де Сент-Омера? Его нет. Зато есть саркофаг Гомера, и вы утверждаете, что он подлинный. Вы из-за этого даже вызвали на дуэль доктора Коровкина.

– Но я защищал фамильную честь. – Граф покраснел.

– Может быть, тогда я поняла все то, что потом мне приснилось, – пояснила Мура. – Не бойтесь, граф, – и с усмешкой добавила:

– крестоносец Сантамери. Более я не скажу ни слова.

Казалось, граф Сантамери вздохнул с облегчением. Он не хотел, чтоб девушка произнесла последние слова, срывающие покров тайны с истории его рода, тайны, открывать которую еще не пришел срок.

– Я думаю, что скоро, очень скоро настанет время, когда слава Николая де Сент-Омера прогремит по всему миру, – мечтательная улыбка тронула губы девушки. – Постарайтесь сделать так, чтобы его бедный прах обрел покой в прекрасном саркофаге. Как обрела покой рукопись его поэмы в кипарисовом ларце Она повернулась и пошла к дому, после небольшой заминки граф догнал ее и прошептал:

– Вы – удивительная девушка, мадемуазель Мари. Как же вы открыли старинную тайну? Кто вам помог?

– Мне помогла русская история, – улыбнулась Мария Николаевна Муромцева. – Но это – уже другой сон, который приснился мне после Рождества.

Глава 30

Три дня спустя доктор Коровкин проснулся в своей постели – в чудесной комнатке летнего флигеля. Проснулся он рано. Деловито и радостно пели птицы, веселые солнечные лучи проникали сквозь занавешенное кисеей окно, воздух благоухал жасмином и сиренью. Таким счастливым Клим Кириллович не чувствовал себя, кажется, целую вечность.

Не удивительно – время в заточении длится слишком долго. Каждая минута тянется как резина-и чем напряженнее человек думает, тем минуты становятся длиннее.

Доктор Коровкин лежал в своей постели, закинув руки за голову, и мысленно перебирал события минувших дней.

Как неожиданно его арестовали! Как он терялся в догадках о причинах столь стремительных и жестких действий со стороны властей! Сотрудники военно-морской контрразведки не отвечали на его вопросы, пока везли его в город. И он не мог даже предположить, что на первом допросе ему предъявят невинную бумажку, которую он вручил Карлу Ивановичу Вирхову для того, чтобы тот выяснил смысл нацарапанных на ней цифр.

Если б он знал, к чему приведет поручение Муры, он не пошел бы на поводу у капризов девушки! Ему объяснили, что непонятные цифры и латинские буквы – часть секретной информации, украденной с Кронштадтской базы. Спрашивали у него, с кем из офицеров он знаком, разбирается ли он в двигателях, как попала к нему записка, где он был в момент, когда произошла авария на испытании опытного образца двигателя для субмарины?

Клим Кириллович понял, что речь идет о взрыве, который они с Мурой наблюдали, возвращаясь с пляжа. Но, как порядочный человек, он не мог впутывать девушку в опасное дело. Не мог он упоминать ее имя и в связи с князем Салтыковым: да, он не был знаком с князем, но княжеская Псалтырь побывала и в его, ив Муриных руках. И самое неприятное – он никак не мог объяснить допрашивающим, как у него оказался листок с цифрами, врученный младшей профессорской дочкой. В то, что записка найдена им случайно, дознаватели отказывались верить, но вели себя они достаточно сдержанно и корректно.

Какую ужасную бессонную ночь пришлось ему провести в раздумьях о своем будущем! И все его страхи оказались напрасными!

В середине следующего дня его пригласили на допрос – вернее, на очную ставку. В кабинете, где вчера его истязали вопросами, сидели нахохлившись еще два господина. Одного из них, небольшого роста, с перевязанным плечом, доктор не знал. Зато другой – человек в мятом сером костюме, с огромными вислыми рыжими усами – кого-то напоминал.

– Известны ли вам эти люди? – обратился к доктору следователь.

– Вот этого господина, кажется, встречал в дачном поселке, – указал неуверенно Клим Кириллович на господина с усами. – А второго – не знаю, не видел.

– А вы, милостивый государь, – кивнув в сторону доктора, обратился следователь к агенту Сэртэ, – узнаете этого человека?

– Кажется, встречал, – неохотно подтвердил серый господин.

– Господин Коровкин, – пояснил следователь, – на ваше счастье у нас есть собственноручное признание этого господина о том, что он подбросил вам бумагу, о которой мы вчера вас расспрашивали.

– Подбросил? – Растерянный Клим Кириллович воззрился на агента Сэртэ.

– Он мне подбросил?

Изумление доктора было так велико, что он перестал владеть своим голосом, и следователю послышалась в его вопросе угроза нападения.

– Только не вздумайте поколотить негодяя прямо здесь, – потребовал следователь, вставая перед доктором. – Все необходимое мы выясним сами. Вы же напишете обязательство явиться по первому нашему вызову, если возникнет такая необходимость. А она обязательно возникнет. Пока же вы свободны.

Доктор Коровкин вздохнул – все происходило так быстро, так молниеносно. Он сразу же поехал на «Виллу Сирень», где все обитатели встретили его, как героя. Он рассказал о своих злоключениях и заодно услышал от Муромцевых рассказ о ночном приключении Муры. Оказывается, девушка среди ночи услышала далекий собачий лай, и ей показалось, что лает Пузик. Она встала, тихонько оделась, стараясь не разбудить бедную Брунгильду. От ночной сырости она проста накинула найденный в коридорчике Глашин платок. Тихонько выбралась из дома и пошла по направлению звука, и по счастью встретила графа Сантамери, он приехал накануне отъезда еще раз взглянуть на чудесную природу балтийского взморья. Вместе они и нашли собаку, которую кто-то привязал к дереву. Хорошо, что граф имел при себе оружие, не так страшно было, впрочем, злоумышленник благоразумно не показался им на глаза.

Хотя сказанное было подтверждено Прынцаевым, доктор не верил ни единому слову Муры, а она старательно отводила взгляд, встречаясь с ним глазами. Клим Кириллович понял: она чувствует себя виноватой за то, что с ним случилось. Он ждал момента, когда они смогут остаться наедине и Мура расскажет ему совсем другую историю.

Его очень интересовало, где же она взяла листок, в котором, как утверждала военно-морская контрразведка, содержалась секретная информация с Кронштадтской базы? Неужели его ей подбросили? Доктор уже начинал догадываться, что Мария Николаевна скрывала ото всех что-то важное.

Тем более что уже вчера, когда Ипполит Прынцаев привез газеты, стало ясно, что на взморье происходят серьезные события. Про несчастного Пузика ничего не писали. Зато в одной маленькой заметочке говорилось о поимке важных преступников:

67
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru