Пользовательский поиск

Книга Тайна древнего саркофага. Содержание - Глава 12

Кол-во голосов: 0

А если хозяева отобрали у псины ее игрушку? А если они обнаружили, что это не простая суковатая палка, а нечто более важное и ценное? И занесли ее в дом?

– Нет-нет-нет, – агент Сэртэ тряхнул головой, – не может быть, еще и времени-то прошло немного. Они лишь полчаса назад вернулись домой. Нет, не могли они так быстро обнаружить секрет собачьей добычи. Им это и в голову не придет! А если они выкинули палку по дороге, где ее искать тогда? Неужели операция, разработанная так старательно резидентом «Черного капеллана», будет сорвана?.. Хуже всего неизвестность!

– Гони, – закричал он в спину вздрогнувшего от неожиданности извозчика, – гони, черт тебя побери! Тебя только за смертью посылать!

Глава 12

Профессор Муромцев не понимал прелестей летнего дачного времяпрепровождения. Он откровенно скучал вдали от своей лаборатории, хотя пытался и здесь, в своем чуланчике, не оставлять привычных занятий химией, на которую всегда смотрел как на науку будущего. Химия должна изменить весь мир! Двадцатый век станет триумфом науки, только-только вылезающей из алхимических пеленок. И какая резвая малышка, как много обещает! Чего стоит одно лишь открытие периодической системы элементов Дмитрием Ивановичем Менделеевым! Благодаря чудесной таблице удалось найти множество новых химических элементов, определить и предугадать их свойства. Мировая материя оказалась интересней, сложней и многообразней, чем предполагали великие умы прошлого! И благодаря открытию Менделеева семимильными шагами двинулся вперед научный и технический прогресс. Скоро изобретут новые сплавы и материалы с нужными характеристиками, и химическими витаминами станут лечить больных людей. Да и не только людей! Химические препараты помогут вывести новые породы животных и растений, повысить урожайность сельскохозяйственных культур, поднять эффективность предприятий, накормить все человечество!

Кто знает, может быть, химики получат новые соединения, которые решат и многие бытовые проблемы. Например, проблему с вредителями садовых и огородных растений. И откуда они только берутся? Профессор тяжело вздохнул: сегодня утром он пошел полюбоваться на свои экспериментальные нарциссы. И что же? Именно те из них, которые он подвергал химической обработке и которые благодаря этому вымахали чуть ли не вдвое выше обычного, оказались облепленными какими-то мерзкими розовыми личинками. Без сомнения, эксперимент не удался – и пестуемые им растения погибнут в первую очередь.

Да и разложенная по дому отрава для изгнания мышей, похоже, оказалась очередной дутой панацеей – ночью профессор проснулся от подозрительных шорохов и долго не мог заснуть, прислушиваясь и пытаясь определить, приближаются ли мерзкие грызуны к его кровати или не приближаются. Так он и знал: все средства, реклама которых обещает немыслимые эффекты, – лишь способ выкачивать деньги из простаков. Да и то – разве без помощи профессиональных химиков, без серии корректно поставленных экспериментов, без научно обоснованной экспертной оценки – можно ли ловким торговцам придумать что-либо путное в химическом смысле? Профессора несколько утешало, что он взял немного мышеморного снадобья и сможет в лаборатории сделать заключение о его составе.

Профессор чувствовал, как в нем нарастает раздражение. Вроде никто не мешает – на даче царит тишина. Молодежь уехала развлекаться. И все-таки... Разве возможен отдых, когда кругом летают назойливые мухи и, несмотря на все предосторожности, проникают в жилые помещения? А если выйти на улицу и устроиться в беседке – откуда ни возьмись, появляются комары. В доме полно каких-то склянок с мазями и жидкостями против кровососов, но никакие средства не помогают. Мучение, а не отдых – все время приходится прислушиваться, не летает ли поблизости крошечная тварь, не выбирает ли местечко на лице или плече?

Профессор Муромцев склонялся к тому, что петербургский воздух не так уж провоцирует чахотку, как об этом стали трезвонить в последние годы.

Начитались неврастенических романов, в которых бедные чахоточные чиновники бегают по сырым подвалам и грязным трактирам. Если вести нормальный образ жизни, то и в Петербурге можно сохранить здоровый организм – профессор знал это по себе. А заодно и психику не травмировать. Не то что в этих курортных пригородах, на так называемом взморье. Воздух-то здесь свежий и приятный, никто не спорит, а вот нервная система всегда в напряжении: то мыши чудятся, то комары досаждают, то от мух спасенья нет. Западная мода – выезжать к морю, на воды... Нашли себе Северную Ривьеру! Но дам не убедить никакими логическими доказательствами. За город едут все – и они не должны отставать.

Профессор понял, что отвлекся от своего лабораторного журнала и сидит, отдавшись потоку глупых мыслей. Выезжать летом из города стремились всегда, даже когда удобные железные дороги не связывали Петербург с Карельским перешейком. Тогда отдыхали в других местах, в средней полосе России, – например, они сами много летних сезонов провели в Новгородской губернии. Николаю Николаевичу теперь казалось, что комарье на новгородчине не такое проворное и кусачее... Он с досадой захлопнул журнал, поставил его на полочку, потянулся... Что же делать? Может быть, из-за бездарного и напряженного образа жизни и снятся ему уже не одну ночь какие-то дикие кошмары?

Профессор вышел на веранду: за столом сидели Елизавета Викентьевна и Полина Тихоновна, а напротив них, в переливающемся серо-розовом наряде, – пропавшая было соседка Зинаида Львовна, о судьбе которой вчера беспокоились его девочки. Перед ней лежали огромная соломенная шляпа с розовыми финтифлюшками, и книга. Кто бы мог подумать, что такая легкомысленная дамочка интересуется книгами?

Поприветствовав неожиданную гостью, Николай Николаевич попросил разрешения взглянуть на издание. К его удивлению, оно оказалось написанным на немецком языке. На обложке он прочел: «Зигмунд Фрейд. Толкование сновидений».

– А, – потянул он разочарованно, – еще один сонник... Вы, Зинаида Львовна, владеете немецким?

Зизи посмотрела на него странным взглядом – профессор заметил, что ее зрачки сильно расширены. Немного замедленно, усталым голосом, она пояснила:

– Нет, господин Муромцев, немецкого я не знаю. Но эту книгу дал мне один мой знакомый – он сказал, чтобы я с чьей-либо помощью познакомилась с ее содержанием. Очень полезно, сказал он, помогает лучше узнать самого себя. А то ведь иной раз ничего в себе не понимаешь.

– В каком смысле? – спросил Николай Николаевич, машинально перелистывая страницы книги и почти не слушая гостью, казавшуюся ему особой пустоватою.

– В прямом. Иногда не понимаешь, почему ты что-то делаешь или что-то думаешь. А еще чаще не понимаешь, почему ты что-то чувствуешь, причем сильно, а чего-то не чувствуешь вообще. А здесь, как мне сказали, есть ключ ко всему этому. Я даже запомнила одну фразу, ее мне сказал владелец этой книги. – Она помолчала и, прикрыв карие глаза, почти черные из-за не правдоподобно расширенных зрачков, произнесла грудным значительным шепотом:

– "Царская дорога в бессознательное".

– Милая Зинаида Львовна, Зиночка, – Полина Тихоновна ласково и слегка недоуменно улыбнулась, – а чем царская дорога в бессознательное лучше нецарской? И вообще – зачем, собственно, в бессознательное отправляться?

– Да уж, – иронически ответил ей профессор, – никакой дороги туда не надо знать, мы уже и так там находимся почти полностью.

– В бессознательном? Мы? Николай Николаевич шутит, – попыталась смягчить реплику мужа Елизавета Викентьевна.

– Когда я слышу слово «царская», то уже начинаю испытывать какие-то подозрения, – продолжил профессор, – это слово, хочешь не хочешь, связывается с образом царя, и причем нашего, российского. А мы знаем его постыдную склонность к мистике и простонародному знахарству.

– Он находится под влиянием Императрицы. – Елизавета Викентьевна попыталась вступиться за Государя.

26
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru