Пользовательский поиск

Книга Тайна черной жемчужины. Содержание - Глава 30

Кол-во голосов: 0

Глава 30

Мария Николаевна Муромцева, которая, казалось, еще недавно чувствовала, что совершенно измотана всеми перипетиями сегодняшнего бесконечного дня, неожиданно ощутила новый прилив сил. А во всем был виноват Карл Иванович Вирхов. Он никак не хотел верить, что ее рассказ об Аристотеле – сущая правда. И поэтому покойный Глеб Тугарин не мог ограбить Успенский собор в Кремле. И конечно же, не он пытался убить Татьяну Зонберг. Мужчина, который дарит женщине редкие драгоценности, не способен пойти на преступление ради пошлых сережек с рубинами... Не мог быть Тугарин вором и убийцей Рафиком!

Мария Николаевна Муромцева села в коляску и выслушала наказ следователя Вирхова, данный ей и извозчику, – ехать без промедления на Васильевский.

Но Мура, у которой после беседы со следователем открылось второе дыхание, уже не очень хотела ехать домой. Нельзя ли упросить извозчика отправиться в Публичную библиотеку? Она огляделась по сторонам – припозднившиеся, немногочисленные прохожие пересекали мостовую, отдельные тени мелькали и на тротуарах. Верно, полночь близится.. Да и закрыта Публичная библиотека. А как было бы хорошо поговорить с библиотекарем Кайдаловым! Вероятно, теперь он наследует потрясающей научной ценности имущество, принадлежавшее Глебу Тугарину! Подумать только, если Глеб унаследовал библиотеку Аристотеля, то где-то же она находится?! Надо ее извлечь на свет Божий, поместить в музей, беречь как зеницу ока. Все ищут библиотеку Ивана Грозного, а ею может быть библиотека Аристотеля! Да за такое научное открытие Нобелевской премии мало! Впрочем, Нобель обошел в своем завещании историков и математиков... Как это несправедливо!

Мура испытывала некоторый стыд перед Карлом Ивановичем Вирховым. Она догадалась еще кое о чем – и умолчала. А ведь это помогло бы расследованию. Но зато навеки погубило бы надежду разыскать библиотеку Аристотеля Девушка вздохнула и крикнула извозчику, чтобы он ехал медленнее, а то от тряски у нее разболелась голова. Извозчик повиновался.

Ночной город казался чудесным: трепещущий лиловатыи свет фонарей высвечивал то легкую рябь Мойки, вдоль которой они ехали, то темные контуры уснувших лодок и яликов, то свинцово-черные булыжники мостовой, то полосатые будки сонных городовых. Изредка глаза ей слепили огни редких встречных экипажей. В окошках полуночников, которых почти не было в доходных невзрачных домах, но которые обнаруживались во множестве в особняках персон состоятельных, мерцали разноцветные огоньки: желтоватые, ослепительно белые, приглушенные красные и синие. Пахло дождем.

Прошло всего несколько дней с того вечера, когда Мура увидела – первый и единственный раз – Глеба Тугарина. Как переживет Брунгильда известие о его смерти? Она еще ничего не знает! Острое чувство вины перед любимой сестрой нарастало – да разве та простит когда-нибудь ей, Муре, что она из-за какой-то никому не нужной библиотеки Аристотеля не помогла Карлу Ивановичу поймать преступника, убийцу, лишившего ее счастья? А вдруг Брунгильда больше никогда и никого не полюбит, так и будет бобыльничать всю оставшуюся жизнь... Без семьи, без детишек... В романах пишут, что такое случается сплошь и рядом. Любовь с первого взгляда – и на всю жизнь, даже к мертвому возлюбленному!

Слезы раскаяния подступили к глазам младшей дочери профессора Муромцева.

– Стой! Стой! – закричала истошно она и даже приподнялась на сиденье. Извозчик остановил лошадку и обернулся. – Гони к Воронинским баням, дружок, и срочно. Во весь опор.

– Не ведено, барышня, – лениво протянул извозчик, оглядывая через плечо беспокойную пассажирку, – сказано – только на Васильевский.

– Да как же ты не понимаешь! – с жаром возразила Мура. – Мы туда и поедем. Только я забыла сообщить Карлу Иванычу одну важную вещь. Она поможет ему в поимке опасного преступника. Рафика. Откладывать нельзя.

– Рафика? – Извозчик передернул плечами. – Слыхал о таком. Бес, а не человек. Но вы-то откуда его знаете?

– Говорю тебе, езжай быстрее, не тяни. Может быть, еще успеем. Только дождемся выхода Карла Иваныча из бани – и сразу на Васильевский. Я даже из коляски вылезать не стану.

Извозчик отвернулся и задумался. А что, если барышня дело говорит, что если ему потом по ее жалобе нагоняй от Карла Иваныча последует?

Извозчик тронул кнутом лошадь, прикрикнул на нее и свернул налево. Мура поняла, что они держат путь к Воронинским баням.

Счет времени младшая дочь профессора Муромцева потеряла – дорога длилась не больше десяти-пятнадцати минут, но и этого ей хватило, чтобы оплакать погибшую библиотеку Аристотеля и погибшую надежду внести свой грандиозный вклад в развитие исторической науки.

Извозчик выбрал удобное для стоянки место – чуть наискосок от входа в бани, на противоположной стороне Фонарного переулка. Барышня сидела смирно и ждала следователя Вирхова. Рядом с ним стояло еще несколько пролеток.

Ждать пришлось не долго.

Из внезапно распахнувшихся дверей выскочил обнаженный мужчина – размахивая простыней, голый человек в два прыжка скатился с крылечка и помчался по тротуару, следом за ним бежал еще один голый человек – небольшого роста, с темной тряпкой в руках.

Неожиданное явление парализовало и Муру, и извозчика. «Неужели в бани пускают сумасшедших?» – подумала она и испугалась еще больше, потому что обнаженный безумец мчался к их коляске. За ним по пятам бежал его преследователь. Мура похолодела.

«Что же делать? Сейчас он вскочит в коляску и увезет меня в не известном направлении! А мама и папа даже не будут знать, где я! Неужели и я исчезну, как Брунгильда? Бедные родители»!

Неожиданно для самой себя она высунулась из-за своего укрытия и завопила в лицо сумасшедшего:

– Стой! Стрелять буду! Стой!

От внезапного окрика голый незнакомец резко притормозил, неведомая сила повела его назад, он замахал обеими руками, запутался ногами в своей простыне и еще немного – рухнул бы на спину. Но в этот момент его настиг обнаженный преследователь. Он ловко накинул темную тряпку, оказавшуюся пиджаком, на грудь беглеца, быстрым узлом связал сзади пиджачные рукава и, ловко подхватив концы простыни, стреножил свою добычу, полностью лишив ее возможности брыкаться.

Пойманный мужчина с ненавистью смотрел на Муру, а она, она узнала этого человека!

Впрочем, сцена длилась недолго. Бдительный Аркаша Рыбин, обнаружив непорядок в общественном месте, повернул свой трофей спиной к Муре, чтобы ее не смущал вид обнаженного тела. Перебирая босыми ступнями, примерзающими к холодным булыжникам улицы, Аркаша переводил глаза с пленника на входные двери, откуда к обнаженной парочке шествовал Карл Иванович Вирхов.

Муре хорошо было видно, как следователь высокомерно оглядел связанного, потом похлопал по голому плечу усмирителя сумасшедшего.

– Молодец, Аркаша, хвалю, – сказал он, – цены тебе нет. Может быть, медаль схлопочешь.

– Рад служить, ваше благородие, – стуча зубами, ответил уже замерзающий мужичок.

С двух сторон по Фонарному к живописной группе бежали городовые и дворники, привлеченные заливистым свистком банного сторожа.

– А это что такое? – Взгляд Вирхова обнаружил известного ему извозчика и подозрительно знакомую лошадь. – Ну-ка, ну-ка...

Он обошел стоящих на его пути Аркашу и незнакомца и направился к коляске.

– Так-так... вроде бы только что расстались, – бормотал он, подходя все ближе. – А кто ж у нас там прячется?

– Это я, – сказала виновато, показываясь из-за своего укрытия, Мура, – я только на минутку к вам заехала...

– Что такое? – Следователь обратил свирепый взор на обернувшегося извозчика. – Почему ослушался?

– Да барышня мне грозила: не вернемся, так повредим вашему следствию... – оправдывался извозчик. – Важные сведения везла...

– Важные? – Карл Иванович прожег Муру взглядом. – И какие же?

– Думаю, что-нибудь про Платончика достославнейшего или Аристотельчика святоприимненького, – послышалось из-за плеча следователя.

64
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru