Пользовательский поиск

Книга Тайна черной жемчужины. Содержание - Глава 25

Кол-во голосов: 0

В воображении Вирхова выстраивалась новая картина, он пытался объединить воедино дела об убийствах последних дней: ротмистр мог расправиться с горничной, чтобы избавиться от сообщницы, помогавшей ему убить Тугарина, претендента на сердце Брунгильды Муромцевой, так понравившейся пылкому кавказцу. Необходимо было выяснить, случайно ли Золлоев отправился в «Фортуну»? А что, если мадемуазель Ляшко убил тоже он или нанятый им убийца, и теперь его, как всякого преступника, тянет на место совершенного преступления? Получалось, что и на Татьяну Зонберг он мог напасть – почему он не мог ехать в том же поезде? Золлоев – человек высокий, брюнет, а родинки – дело нехитрое. Карл Иванович усмехнулся. Не исключено, что усы ротмистра – накладные. Сумеет ли Золлоев доказать свое алиби? Убийство женщин, может быть, по закону гор и не такой большой грех, кто знает. А зачем он их убивал? Из-за драгоценностей? Или охотничий инстинкт, ярко выраженный у горских народов? Трудно им, кавказским сынам, тянуть лямку на пресной службе, никакого огня для джигита, никакого удовольствия без удальства да риска! А если его доводят до бешенства фильдеперсовые чулки?

Карл Иванович, разговаривая со своим помощником, прокручивал мысленно новую версию, хотя в глубине души не был уверен в своих логических ходах – больно все хорошо сходилось на первый взгляд.

Требовалось присмотреть и за театральным гением Максимом Иллионским-Третьим. Не заварится ли вокруг него какая-нибудь каша? Не исключено. Тем более что сегодня антреприза «Аполлон» дает последнее представление – завтра уезжает в белокаменную.

Карл Иванович не мог решить для себя возникшую дилемму: ему казалось важным успеть одновременно в оба места – и в ресторан, и в театр. Но судьба, видимо, решила еще больше усложнить жизнь изнуренному следователю.

Судьба явилась в виде соскочившего с «ваньки» помощника письмоводителя, который, запыхавшись, подбежал к начальнику и выпалил распиравшую его новость:

– Библиотекарь... Кайдалов... Лежит там... у себя на службе... С проломленной головой...

Глава 25

– Бежим! Скорей! За кулисы! – завизжала пронзительно Мария Николаевна Муромцева, как только на сцене упал занавес, скрывший из виду блистательного короля Лира, ползущего на четвереньках к явившейся перед ним Брунгильде. – Бежим! Доктор, быстрее! Где вход за кулисы?

Не дождавшись ответа от ошеломленного неожиданным разворотом сценического действа доктора, почти оглохшего и парализованного от ее визгливых криков, Мура оттолкнула обитый бархатом стул и ринулась к выходу из ложи. Доктор, едва поспевая, бежал за ней – оба метались по коридорам, по узеньким лестницам-переходам, – и наконец в конце полукруглого коридора, в который выходили двери партера, Мура углядела еще одни бархатные шторы и помчалась туда.

Интуиция ее не подвела – за шторами скрывалась дверь, распахнув которую Мура и доктор оказались перед лицом лысоватого человечка в униформе. Человечек суматошливо замахал руками и закричал, что посторонним сюда входить не разрешается.

– Да вы что, милейший? У вас же на сцене несчастье! – продолжала надрываться Мура. – Спектакль прерван! Занавес дали, господин И лионский упал и не может встать. Нужно срочно доктора! А это и есть доктор! – Она дергала за рукав Клима Кирилловича, безмолвно кивавшего и переводившего потерянный взгляд с одного на другую.

– Доктора пущу, – неуверенно согласился несколько притихший служитель, – а вам, барышня, здесь делать нечего.

– Да не барышня я! – Мура с удвоенным жаром набросилась на явно сдававшего свои позиции человечка в униформе. – Я – ассистент врача. Без меня он не может оказать помощь пострадавшим! И вы же знаете, на сцену выбежала девушка, скорее всего, психически травмированная.

Удивленный наглой ложью спутницы, доктор возмущенно дернулся в сторону: ему не понравилось, что она назвала Брунгильду сумасшедшей.

Служитель воспринял движение доктора как знак крайнего нетерпения и от греха подальше решил не противиться ворвавшимся в святая святых – за кулисы. Человечек взял инициативу в свои руки: он кликнул помощника и велел ему занять пост у дверей, а сам повел доктора и сверкающую глазами, горластую барышню в охраняемые им лабиринты. Они поднялись по ступенькам и помчались между бесформенными пыльными тряпками, свисающими с колосников. Доктор едва успевал озираться по сторонам: в поле его зрения то и дело попадали диковинные приспособления – какие-то канаты, лонжи, картонные декорации, ободранная мебель... Он во всей мере начал ощущать театральную атмосферу. Неожиданно вслед за своими спутниками он вывернул на открытое пространство и остановился.

Скрытая занавесом от публики сцена была полна актерами. Они глухо гудели и толпились по периметру площадки, из суфлерской будки высовывался усатый человечек в нарукавниках: выгнув шею, он пытался взглянуть за прикрывающую его полусферу... Возле левой кулисы возвышался пожарный в блестящей каске – в руках он держал наготове брандспойт.

– Вон! Все вон отсюда! – неожиданно заорал Максим Иллионский-Третий, медленно поворачиваясь вокруг своей оси и чуть-чуть приседая. – Пошли все вон!

Актеры бросились врассыпную, едва не сбили с ног Клима Кирилловича и его спутницу. Когда топот актерских ног стих, стали явственно слышны крики, свист и улюлюканье обманутой в своих ожиданиях публики.

Служитель выступил вперед.

– Господин Иллионский, – он осторожно двинулся к актеру, – надо объявить публике об отмене спектакля. И вернуть деньги за билеты...

– Объявляйте, черт вас возьми! – заорал Иллионский. – И скройтесь навеки с глаз моих!

Он закрыл лицо руками. Служитель бочком шмыгнул в щель занавеса, свист и улюлюканье усилились.

– Брунгильда! – наконец обрела голос Мария Николаевна Муромцева, бросившаяся к сестре. – Брунгильда! Мы тебя все-таки нашли!

Брунгильда, молча испепелявшая взором впавшего в истерику Максима Иллионского, только сейчас заметила сестру и растерянно ступающего за ней доктора Коровкина. Она повернулась к ним, сохраняя на лице выражение крайнего гнева и презрения, через мгновение огонь мщения начал гаснуть в ее прекрасных голубых глазах, и она кинулась навстречу сестре.

Обе заключили друг друга в объятия.

– Брунгильда, милая, где ты была? Мы волновались, – всхлипывала Мура, от радости к ее глазам подступали слезы. – Мы сбились с ног. Ты нас напугала. Зачем ты ушла из дома? Мама беспокоится, папа извелся, мы с Климом Кирилловичем не знали, где тебя искать...

– Добрый вечер, Брунгильда Николаевна. – Доктор Коровник не нашел сказать ничего лучшего, когда девушки наконец разомкнули объятия, и пропавшая красавица обратила свой взор на спутника сестры.

– Брунгильда, дорогая, поедем скорее домой, – уговаривала сестру Мура, – и ты нам объяснишь, что с тобой приключилось... Надо скорее успокоить папу и маму... Зачем ты нас всех так напугала? Зачем ты выдавала себя за княжну Бельскую? Зачем ты была в том ужасном доме?

– Как я счастлива вас видеть! – Брунгильда наконец разомкнула свои розовые губки. – Но ехать домой пока не могу.

– Как? Почему? – тревожно вскинулся доктор Коровкин. – Вы плохо себя чувствуете?

– Чувствую я себя даже лучше, чем всегда, – проговорила с легкой угрозой в голосе Брунгильда и покосилась на Максима Иллионского-Третьего, все еще закрывающего ладонями лицо, но, похоже, подглядывающего между пальцев. – И вообще, дорогая, у нас с тобой разные отцы. Ты – дочь профессора Муромцева, а я – дочь князя Бельского.

– Что? – Мура отскочила от Брунгильды, которая с плотоядным сладострастием воззрилась на окаменевшего актера.

Клим Кириллович похолодел и крепче сжал пальцами ручку своего медицинского саквояжа. Неужели Мура была права? Неужели ее старшая сестра помешалась от пережитых страданий?

Мура сделала еще один шаг назад и, встав почти вплотную к доктору Коровкину, подняла к нему лицо:

53
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru