Пользовательский поиск

Книга Тайна черной жемчужины. Содержание - Глава 16

Кол-во голосов: 0

Глава 16

А двумя часами раньше Мария Николаевна Муромцева, миновав и Невский и запруженную легковыми экипажами и конками Знаменскую площадь с внушительным собором в центре, с Николаевским вокзалом по правую сторону, уже подъезжала к дому Шерстневых на Мытнинской улице. Именно здесь, в Рождественской части, квартировал, по утверждению караимского ювелира, Серафим Серафимович Крайнев. Сердце девушки учащенно билось – она не представляла себе, как она явится в чужую квартиру, к незнакомому мужчине И не грозит ли ей там какая-нибудь опасность? Смущало ее и то, что никто из родных не знал, куда она отправилась: их бы шокировал ее поступок. Непременно обидится и Клим Кириллович – он же взял с нее слово, что она дождется его дома. Сам он, после посещения злополучной аптеки, собирался без задержек вернуться в дом Муромцевых – нельзя было оставлять надолго без врачебного присмотра тяжелобольного профессора! Нельзя было заставлять его и вновь волноваться! Но если она привезет две тысячи, ее все простят.

Мура тяжело вздохнула и велела извозчику остановиться. Она уговаривала саму себя, что много времени на разговор с господином Крайневым не потратит, а разговор должен состояться непременно! Ей нужны деньги! И срочно! Как же еще собрать ту сумму, которую требуют похитители Брунгильды?

Мура сошла на тротуар около скверика, усыпанного облетевшими листьями. Дом, в котором проживал господин Крайнев, находился по другую сторону улицы: шестиэтажный доходный дом, с высокими окнами, эркерами, внушительной парадной дверью, прикрытой затейливым железным козырьком. У дверей стоял дворник в белом фартуке поверх пиджака, в низко надвинутом на густые, черные с проседью кудри, картузе.

Муре огромный дворник с окладистой бородой, со сверкающей на солнце номерной бляхой, показался слишком суровым, чтобы можно было так сразу подойти к нему и спросить о том, в какой квартире проживает господин Крайнев. А вдруг он не пустит ее?

Девушка облюбовала подходящую скамейку в скверике, в стороне от шумной детворы и их нянек, и присела. Она хотела еще подумать хотя бы минутку. Стоит ли идти к господину Крайневу? Не попытать ли счастья, вопреки настойчивому совету Михневича, у других ювелиров? Или поехать в ломбард? Что-то тревожило младшую дочь профессора Муромцева, не привыкшую наносить визиты незнакомым мужчинам и предлагать им сомнительного происхождения драгоценности. Она колебалась. Ей так не хватало сейчас милого, надежного Клима Кирилловича!.. Яркое осеннее солнце почти не грело, но светило прямо в глаза, заставляя девушку склонять голову к плечу и опускать ресницы.

Неожиданно за ее спиной раздался громкий смех. Мария Николаевна Муромцева вздрогнула и обернулась – ее ослепила яркая вспышка. Следом за ней из-за куста шиповника высунулась круглая голова Виктора Буллы.

– Какой живой портрет получится! – воскликнул он воодушевлено. – Иной раз за таким мгновением месяцами охотишься. А тут...

Он вместе со своим аппаратом и штативом пробрался к скамейке, на которой сидела уже отвернувшаяся от него Мура. Сердце ее выпрыгивало из груди.

– Вы на меня сердитесь, милая Мария Николаевна? – Фотограф заглядывал ей в лицо и чуть виновато улыбался.

– Вы меня страшно напугали. – Девушка подняла суровый взгляд на неожиданного собеседника.

– Прошу великодушно меня простить, – поклонился Виктор, а затем пристроился на краешек скамейки чуть поодаль от своей жертвы. – Вы чем-то встревожены?

– Вы, я смотрю, не только фотограф, но и психолог, – недовольно заметила Мура.

– Все очень просто. Если человек в хорошем расположении духа, неожиданная вспышка магния только забавляет его и он смеется. А если у него кошки на душе скребут, то он сердится, – добродушно объяснил Булла.

– Вы угадали, – испытующе глянула на него Мура, – только дело не в кошках. Дело гораздо серьезнее. А почему вы меня преследуете?

– Я? Преследую? – картинно удивился фотограф. – Я, конечно, рад, что мы вновь с вами встретились, с вашей помощью мне удается делать великолепные снимки. Но меня и самого удивляет, что наши случайные встречи происходят так часто. Никогда не думал, что Петербург – город тесный.

– Знакомая формула, – неприязненно фыркнула Мура. – Сами придумали?

– Сам, – улыбнулся фотограф, – и только сейчас. Неужели я не оригинален?

– Не оригинальны, – с неожиданным злорадством произнесла Мура.

– Неудивительно. Классики прошлого века прекрасно воспели Петербург, так что насчет города тесного, несомненно, кто-то высказывался. Некрасов?

– Виктор Булла сохранял полушутливый тон.

– Мне не до шуток, господин Булла, – обиженно вздернула черную бровку Мура. – У меня голова кругом идет от неприятностей.

– Если чем-то могу быть полезен, всегда готов, – уже серьезнее заверил девушку Виктор. Он заметил, что она поглядывает в сторону здания, стоящего на противоположной стороне Мытнинской. – Вы кого-то ждете?

Мура промолчала. Она сомневалась, имеет ли право рассказывать почти незнакомому человеку о своих семейных проблемах.

– Мария Николаевна, а я, по вашему совету, поинтересовался возможностями фотографического искусства в восстановлении стертых надписей, – деликатно перевел разговор на другую тему фотограф. – Кое-что можно попытаться сделать. Но у меня нет ни одного древнего текста со стертыми надписями.

Мура на миг забыла о черной жемчужине и о господине Крайневе.

– Правда? Вы считаете, что с помощью фотографии можно восстановить текст? – В синих глазах появился неподдельный интерес.

– Конечно! – воскликнул обрадованно Виктор. – Где ваши полимпесты? Проверим.

Мура задумалась.

– Если вы столь любезны, – сказала она после небольшой паузы, – то не могли бы вы начать с чего-нибудь попроще? Для первого эксперимента.

– С чего хотите, с того и начнем, – заверил ее фотограф.

– Кто знает, может быть, мне вас сам Бог посылает...

– О-о-о, – присвистнул Булла, – если в ход пошли такие слова, значит, дело действительно швах... Я вас слушаю, Мария Николаевна.

Девушка в нерешительности покосилась на фотографа.

– Я очень ценю ваше дружеское участие, – наконец собралась она с духом, – но сохраните ли вы мою просьбу в тайне ото всех?

– Ни одна живая душа не узнает, – торжественно пообещал Виктор.

Мура вынула из кармана юбки небольшой конверт и протянула его фотографу.

– Доверяю вам, дорогой Виктор, очень ценную для меня вещь. Это – письмо одного человека, которого уже нет в живых. Должна вас предупредить – письмо залито кровью...

– Я не из пугливых, – пожал плечами фотограф, – и повидал на своем веку и бумаги, залитые кровью, и окровавленные лица, и мостовые...

Фотограф хладнокровно опустил конверт в карман.

– Мне бы очень хотелось поскорее узнать, что там написано? – попросила Мура.

– Не так быстро. Придется подождать: я сфотографирую вашу бумагу, но если следы на негативе окажутся ничтожными, то придется складывать все негативы и делать новые снимки с полученного позитива, до тех пор пока не получатся отчетливые следы. Я возьму длиннофокусный аппарат и прибегну к мокрому коллоидному способу: он более чувствителен к цветам, но и более продолжителен по времени. Вообще весь фокус основывается на цветочувствительности и на возможности увеличивать на снимках изображение оригинала. – Виктор Булла явно готов был продолжать свои объяснения, но, увидев разочарование на личике девушки, участливо спросил:

– Письмо адресовано вам?

– Нет, моей сестре, – ответила Мура, расстроенная тем, что придется долго ждать результата любительской экспертизы, и неожиданно для самой себя добавила:

– Вот кого надо фотографировать! Вот за кем надо охотиться!

– В самом деле? – заинтересовался Булла. – А не могли бы вместе со своей сестрой посетить мое ателье?

– Непременно! – ответила слишком горячо Мура, вернувшаяся к мысли о том, что привело ее сегодня сюда, на Мытнинскую улицу. Ее лицо, обратившееся к дому, в который она боялась идти, погрустнело. – Правда, вам придется немного потерпеть. В ближайшее время у меня есть другие неотложные дела.

35
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru