Пользовательский поиск

Книга Тайна черной жемчужины. Содержание - Глава 8

Кол-во голосов: 0

– И что я там, по-вашему, должен делать? – с некоторым раздражением спросил доктор.

– Если они там – то убедите их, что не надо скрывать свою любовь от родных. Если их там нет – то мы сможем, косвенным образом конечно, доказать родителям, что они вместе бежали. И уже конкретно искать их обоих.

– Здесь есть свой резон, – согласился после затянувшегося молчания докгор. – Елизавета Викентьевна не будет посылать Николая Николаевича на поиски трупа любимой дочери по моргам и больницам. Да и вопрос о шантаже отпадет.

– О каком шантаже? – опешила Мура.

– Неважно, это одна из версий, которые мы обсуждали, – небрежно бросил доктор. – Мне она не кажется убедительной.

– Моя идея уменьшит поле неизвестности, на котором мы все топчемся, – продолжала уговаривать доктора Мура.

– Вас, как и меня, угнетает бездействие, – лукаво улыбнулся он, в серых глазах мелькнули искорки. – Я готов выполнить вашу просьбу. Но как узнать, где живет Тугарин?

– Медвежий переулок – как раз в вашей Адмиралтейской части. В доме госпожи Сильвуплеповой. Трудно не найти.

Доктор Коровкин встал со скамейки и вздохнул:

– Придется, видимо, покориться вашей просьбе. Отправлюсь туда немедленно. Чему быть, того не миновать.

Он сбросил с саквояжа ржавый дубовый лист, отряхнул полы пальто, чтобы удержать собеседницу от излишних изъявлений признательности.

– Как я благодарна вам, Клим Кириллович, – уже приближаясь к выходу из сквера, проникновенно произнесла Мура. – Это ведь не такое сложное поручение, правда? Совсем маленькая просьба.

– Просьба-то маленькая, – согласился без воодушевления доктор, – да как бы дело не закончилось плачевно.

– Почему – плачевно? – не поняла младшая профессорская дочка.

– Как только я соглашаюсь выполнить вашу маленькую просьбу, так непременно оказываюсь в кутузке!

Глава 8

В ответвляющемся от Медвежьего переулка тупичке, о существовании которого знали далеко не все петербуржцы, стоял трехэтажный дом, свеже-выкрашенный в ядовито-оранжевый цвет. За внешне привлекательным строением скрывался изрядно захламленный двор, где умещалось несколько покосившихся дровяных сараев, сенник да конюшня на несколько лошадей и каретный сарай.

У приземистой арки по левой стороне фасада, около массивных чугунных ворот стоял рыжебородый дородный дворник в люстриновом пиджаке порерх голубой рубахи навыпуск. В руках он держал метлу и железный совок. Со своего поста он хорошо видел и парадный подъезд, выходивший на немощеную площадку перед домом, и – сквозь приоткрытую дверцу в воротах – часть двора.

Сейчас он внимательно слушал сетования долго-вязого костлявого конюха в неопрятной одежке, к рукавам которой прилипла местами солома.

– Света белого не вижу, весь день с животиной, – жаловался конюх благодушному дворнику. – Помой, покорми, напои, убери за ней. Лошадей убирает конюх, а кучер за тридцать рублев в месяц, окромя харчей и подарков, только и знает, что на козлах сидеть.

– Кучерато твои знатного взяли: и борода до пояса, и спинища – две моих будет.

– Из лихачей перешел; видно, спокойной жисти ищет. Да недолго прослужит у господ, привык он к вольнице, – высказал свои соображения конюх.

– А хозяева твои редко выезжают, – важно заметил – Да мне-то и хорошо, ворота лишний раз не отпирать и не запирать.

– Вечером в тиатру собираются, вот я лошадей и готовлю, хвосты расчесываю.

– Все одно редко выезжа.ют, – упорствовал дворник. – Уж не Рафика ли боятся?

– А кто знает? Говорят, что Рафик-то этот только богатых одиноких дамочек шерстит, – зашептал, оглядываясь по сторонам, Семен. – На экипажи вроде не нападает, по квартирам не ходит. Да у моих в доме и швейцар есть, сам знаешь. Они у вас только лошадей да свой экипаж держат.

– И к нам не забредет, – нахмурился дворник, – и догляд хороший, и жильцы скромные, приличные, да и без особого богатства.

– У Сильвуплеповой квартиры снимает публика порядочная, не набузит, не набезобразничает, – подтвердил конюх.

– На это пожаловаться не могу. – Дворник проводил взглядом благообразного господина в пальто с бархатным воротником, держащего в руках трость с серебряным набалдашником и неторопливо спускающегося по ступеням крылечка, их было всего четыре. Господин из благородных навещал вдовушку Карякину. Аделаида Андреевна снимала квартиру номер пять на третьем этаже. Дамочка вполне привлекательная, пышная. Принимает ухажеров. Ох, развелось на белом свете неразборчивых гуляк! Вдовушка-то годочков на десять постарше будет этого молодца.

– А как ваш новый жилец? Не буйный? – хихикнул конюх Семен. – Вдовушка-то на него глаз не положила?

– Из третьей-то квартиры? Нет, ничего, смирный, – ответил дворник, когда господин с тросточкой окончательно скрылся из виду. – Поздно не возвращается. Почти безвылазно дома сидит, ни сам никуда, ни к нему никто. Хозяева-то квартиры все еще на даче, за квартирантом ухаживать некому. Так Аделаида Андреевна ему прислугу приискала, приходящую. Бойкую, смешливую Соней зовут.

– Вижу, Фаддей Фаддееич, нравится вам эта Соня, – заискивающе заметил Семен. – Разок и мимо меня прошмыгнула. Росточком не вышла. А так – все при ней, формы округлые на месте. Послышался заливистый женский смех, и мужчины подняли головы вверх. На третьем этаже хлопнула оконная рама.

– Вот бестии, – смутился рыжебородый дворник, – подслушивали. Соня к Аделаиде часто захаживает. И что они друг в друге нашли?

Разговор дворника и конюха прервал появившийся в проулочке незнакомец в новеньком котелке, в солидном черном пальто, в серых брюках в черную полоску. В руках он держал саквояж и зонт. Приличный господин продвигался к ним, неспешно оглядывая стены домов.

– Чем могу служить, барин? – поклонился дворник незнакомцу.

– Я – доктор Коровкин, – отозвался Клим Кириллович. – Ищу дом Сильвуплеповой.

– Это и есть дом Сильвуплеповой, – с готовностью подтвердил дворник.

– Тогда, братец, подскажи мне, где тут живет Глеб Васильевич Тугарин?

– Подниметесь на второй этаж по лесенке, господин Коровкин, слева на EI лошадке и будет квартира, где он снимает комнату. Номер три, – охотно пояснил дворник.

– Благодарю тебя за любезность, дружок. – Клим Кириллович нащупал в кармане монету и протянул ее дворнику. – Приятно смотреть на хорошую службу.

– Хозяева не жалуются. – Довольный дворник покосился на конюха.

Оба проводили взглядами доктора – неужели жилец нуждается в медицинской помощи? А с виду молод и вполне здоров. Худой, правда, но не очень.

А доктор Коровкин тем временем поднялся на второй этаж и позвонил в квартиру номер три. На его звонок никто не ответил. Доктор позвонил еще раз. За дверью царила непроницаемая тишина. Доктор уже собирался повернуться и уйти, но на всякий случай решил дернуть дверь за ручку. К его удивлению, та оказалась не заперта. Доктор осторожно приоткрыл ее и заглянул в прихожую. Ее освещала тусклая электрическая лампочка с вольтовой дугой.

– Глеб Васильевич! – позвал негромко доктор. – Господин Тугарин! Ответом ему была тишина.

Доктор осторожно ступил в полутемную прихожую, слева от него промелькнул нечеткий силуэт. Доктор приостановился. Тень так же замерла. Приглядевшись и уже привыкнув к полутьме, доктор вздохнул с облегчением: затаившимся человеком оказался он сам, вернее, его отражение в высоком тусклом зеркале, установленном на низком столике.

Он осторожно двинулся вперед. Справа виднелась открытая дверь в довольно просторную комнату, видимо служившую и гостиной, и столовой: одну из стен загораживал массивный буфет из дуба, вдоль другой расположился громоздкий турецкий диван с развешенными над ним фотографиями, к нему был придвинут обеденный стол и несколько гнутых венских стульев.

Комната была пуста. Клим Кириллович обвел ее взором, заметил между зашторенным окном и чуть приоткрытыми белыми дверями, ведущими в смежную комнату, неподвижное кресло-качалку. Он еще раз окликнул Тугарина и, не услышав отклика, осторожно двинулся по слегка поскрипывающим дубовым половицам к белым дверям.

18
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru