Пользовательский поиск

Книга Тайна черной жемчужины. Содержание - Глава 4

Кол-во голосов: 0

Глава 4

День своего рождения Брунгильда Николаевна Муромцева любила с детства. Ей нравились предшествующая ему радостная суета в доме, заговорщицкие перешептывания родителей и младшей сестры, тонкий, нежный аромат ванили, с вечера проникающий с кухни во все комнаты, – запах праздника. Брунгильда всегда особо остро ощущала необычность их семейного торжества еще и потому, что это был именно день ее рождения, а не традиционные именины, которые отмечают все.

Утром, еще до завтрака, она получала от родителей и от Муры подарки: долгожданные и все-таки всегда неожиданные. Родни в Петербурге Муромцевы не имели, но из Новгородской губернии, уроженцами которой были и Николай Николаевич, и Елизавета Викентьевна, обязательно шли и поздравительные послания, и подарки. С каждым годом становилось все больше друзей и знакомых в самой столице, и посыльные в течение всего дня доставляли «вещественные доказательства» невещественных симпатий в виде цветов и изящных безделушек, сопровождаемых визитными карточками. Многие являлись вслед за подарками с личными визитами. Постепенно дом наполняло упоительное благоухание цветов, приличествующих молодой девушке: махровых белых роз и розовых бутонов, белоснежных лилий, непременной для любого букета резеды. Застольного чествования новорожденной в семье Муромцевых обычно избегали, но иногда к ужину приглашали наиболее близких: людей, вот и на этот раз вечером ожидали только доктора Коровкина с Полиной Тихоновной...

Впервые за все двадцать лет знаменательный для Брунгильды сентябрьский день, хотя, как и всегда теплый и солнечный, – дар расточительно-щедрой осенней природы – начинался необычно. Впервые в своей жизни Брунгильда проспала завтрак, потому что впервые в своей жизни провела бессонную ночь, забывшись неглубокой дремой только к утру. Она встала поздно и долго бродила по пустынной квартире, стараясь избавиться от легкой дрожи, которую чувствовала во всем теле, и от прозрачного тумана, все еще обволакивающего ее сознание...

Домочадцы уже разбежались по своим делам, рассчитывая вернуться к двум часам, когда следовало ожидать первых посетителей. Отец отправился в лабораторию, мать – на заседание благотворительного университетского общества. Мура не могла пропустить организованную преподавателями Бестужевских курсов встречу с заезжим московским книжником и философом Николаем Федоровым, старым больным чудаком, мечтавшим о временах, когда воскреснут все мертвые...

Неодетая и непричесанная, Брунгильда с безучастным лицом слонялась по комнатам... Дразнящие лучи осеннего солнца прорывались сквозь раздвинутые, тяжелые шторы в гостиную. Знакомые с детства стулья и диваны, круглый стол с шелковой темной скатертью, любимое отцовское кресло, этажерка с безделушками, шестигранный столик, напольные часы, гравюры и фотографии на стенах выглядели чужими. Брунгильда равнодушно отвернулась от рояля с подсвечником, с разбросанными по его черной крышке нотными альбомами. Незримая прозрачная сфера отделяла ее от привычных предметов...

Душа ее томилась мечтой о прекрасном юноше с прекрасным удлиненным лицом, с призывным взглядом чуть раскосых, карих глаз. Прозрачный и слегка колеблющийся образ затмевал весь мир... Изредка она шевелила губами, как бы пробуя на вкус странное новое имя – Глеб... Какая музыка, какие смыслы, какие чувства звучат в этом имени?..

Молоденькая горничная Глаша с беспокойством наблюдала за маятой неприбранной барышни: в таком состоянии она не видела подтянутую и аккуратную Брунгильду ни разу за те три года, что служила в доме Муромцевых. Глаша давно унесла на кухню поднос с нетронутым завтраком: Брунгильда, просидев в столовой в странной задумчивости чуть ли не целый час над тарелками, так и не притронулась ни к фаршированным баклажанам, ни гусиному паштету, ни к пирожкам с рисом. Теперь, не услышав из гостиной звуков музыки, неизменно наполнявших квартиру в эти утренние часы, Глаша решилась туда заглянуть.

– Барышня, Брунгильда Николаевна, – кажется, уже не первый раз повторила робеющая горничная, – не желаете ли взглянугь? С посыльными подарки прибыли.

Брунгильда неохотно приблизилась к шестигранному столику, где лежало несколько коробочек, изящно перевязанных ленточками.

Пока Глаша вносила в гостиную корзины и букеты цветов, Брунгильда перебирала визитные карточки.

На лицевой стороне одной из них, прикрепленной к квадратному бархатному футляру, она прочла: «Золлоев, Заурбек Теймуразович, ротмистр Великокняжеского конвоя», на оборотной: «Готов погибнуть ради Вас». В футляре лежал тонкий кубачинский браслет с изящным растительным орнаментом. Вынимать серебряную вещицу из ее бархатного ложа Брунгильда не стала, равнодушно повертела в руках карточку и бросила ее на стол.

Потом развернула узорчатую бумагу упаковки, перевязанную шелковой ленточкой: в белоснежной продолговатой коробочке она обнаружила хрустальный флакончик с духами. Духи назывались «Хрустальный Петербург». Визитная карточка, вложенная в посылку, свидетельствовала, что подарок послан коммерсантом и президентом фонда «Хрустальный Петербург» Раймондом Шлегером. На обратной стороне визитки было написано: «Увидев Вас, не страшно умереть».

Брунгильда рассеянно понюхала горлышко флакончика – там, где притертая хрустальная пробочка закреплялась желтой шелковой нитью, поморщилась и поставила подарок на столик. Она с трудом вспомнила элегантного господина, по-европейски сдержанного и аккуратного.

К театральному биноклю от Иллионского-Третьего прилагалась аляповатая визитка со словами: «Если Вы добродетельны и прекрасны, идите в монастырь».

Конфеты «Пети-Фур» и цветы от давнего, безнадежно влюбленного поклонника Ипполита Прынцаева, молодого ассистента профессора Муромцева и присланная дачным знакомым студентом Петей Родосским книжечка с забавным названием «Баскервильская собака», напомнившая о дворняжке Пузике, жившей летом у них на даче, а зимой у местной молочницы, – порадовали Брунгильду чуть больше, чем дары незнакомых людей.

Адрес, подписанный соученицами Брунгильды и ее старым педагогом Гляссером, а вместе с адресом – портрет Есиповой, гениальной пианистки, с ее собственноручной надписью в левом углу: «Верю в то, что слава русского пианизма в Ваших руках!» в другое время вызвал бы у Брунгильды бурный восторг. Но сегодня она только жалко улыбнулась.

– Скоро и. маменька вернется, а вы все еще нежитесь. Пора одеваться. – Глаша внесла в гостиную громадную круглую картонку, занявшую едва ли не половину поверхности столешницы.

Надпись на визитной карточке Арсения Апышко, совладельца хлеботорговой компании «Апышко и сыновья», выведенная каллиграфическим почерком, гласила: «Но чтоб продлилась жизнь моя, я утром должен быть уверен, что с вами днем увижусь я...» Брунгильда отложила трогательное послание хлеботорговца в сторону и протянула руку к незамеченной раньше изящной коробочке, стоящей между корзинами цветов с еще не разобранными визитками.

Она осторожно развернула сложенный бумажный листок, втиснутый под крышку крошечного деревянного ларчика: «Счастье – перед смертью прошептать Ваше волшебное имя... Глеб Тугарин». Сердце Брунгильды забилось учащенно, от внезапно нахлынувшего легкого головокружения она поторопилась опуститься на стул. Под крышкой покрытого резными узорами ларчика на красной бархатной подушечке лежала одна-единственная жемчужина – крупная, продолговатая, под сизыми прожилками которой угадывался внутренний, почти черный слой...

Мура застала сестру в гостиной около шестигранного столика. Та сидела в цветной утренней блузе поверх ночной рубашки, держа в руках деревянный ларчик с черной продолговатой жемчужиной, и не отрывала глаз от бумажного листка. Мура, мельком глянув на записку, разглядела только два последних слова: Глеб Тугарин. Она удивленно хмыкнула и недоверчиво воззрилась на сестру. Брунгильда так привыкла к поклонению мужчин, что ее душевные томления поразили Муру: она не узнавала свою выдержанную, здравомыслящую сестру. С большим трудом ей удалось вывести Брунгильду из сомнамбулического состояния, и, едва прислушиваясь к возбужденным рассказам Муры о возможном воскрешении мертвых, Брунгильда с ларчиком и тугаринской запиской в руках последовала к себе в комнату, одеваться...

9
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru