Пользовательский поиск

Книга Средство от скуки. Содержание - Глава 5

Кол-во голосов: 0

— Барсук, заглохни! — оборвал его смех Григорьич. — Смотри, как уважительно человек общается!

— Так как Галя могла об этом что-то знать, я хотела уточнить, имеет ли эта разборка отношение к убийству Аткарского, — продолжила свои объяснения несколько приободрившаяся Лариса. — Если так, то мой друг был бы на свободе… Вот, собственно, и все.

— Ты что, подтасовать, что ли, хотела? — раздался голос Вована. — На нас, что ли, повесить хочешь?

— Я ничего не хочу вешать. Я просто хотела помочь моему другу.

— Пацану, что ли, своему? — решил уточнить Барсук.

— Ну да, — соврала Лариса.

— Ну и что ты намерена делать, если мы тебе кое-что расскажем? Удовлетворим, так сказать, твой интерес?

— Если вы имеете отношение к убийству, я ничего не расскажу.

— А пацан твой сядет за нас?

Лариса немного подумала и ответила:

— Я тоже жить хочу.

— Ты смотри, — прокомментировал довольно злобно ее слова Вован. — Умную из себя изображает.

— Слушай, Лариса, внимательно. — Григорьич смотрел Котовой прямо в глаза. — Даже если пойдешь к ментам и расскажешь все, что здесь услышишь, с нами ничего не случится. Но если ты только пойдешь к ментам, только за это ты будешь наказана. Поняла?

— Я все поняла. Но я хочу знать, как все было.

Мне это нужно, чтобы в моих глазах мой парень был невиновен.

— Ты вообще знаешь, как грохнули этого экстрасенса? — серьезно спросил Григорьич.

— Нет, — просто ответила Лариса, хотя была осведомлена об этом.

— Его задушили телефонным проводом. А потом у мертвого отрезали язык. — И Григорьич выжидательно, почти гипнотически, посмотрел на Ларису.

— Мы — профессионалы, — с гордостью добавил он. — Возиться с трупами, отрезать им языки — мы так не делаем. Зачем это нам надо? И вообще, ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь?

Лариса была вынуждена признать наличие некоей логики в его словах. Действительно, отрезание языка у человека не очень-то похоже на бандитские методы устранения людей. Те действовали бы более рационально и грубо. Просто застрелили бы скорее всего.

Но на этом информация для Ларисы была исчерпана. Григорьич, поддерживаемый своими подручными, еще долго живописал о том, какие они из себя крутые, как она должна благодарить бога и судьбу за то, что они снисходят до общения с ней. Потом, под появившуюся на столе выпивку и закуску ее начали расспрашивать о личной жизни. Лариса решила не говорить о своем высоком социальном статусе, предпочитая «игру в простушку».

Но вскоре события стали развиваться и вовсе с точки зрения постороннего человека абсурдно. Ларису пригласили выпить, закусить и начали вести пьяные базары «за жизнь». На самом деле с точки зрения бандитов все это было нормально — они поверили Ларисе и пришли к выводу, что она ничем им не угрожает.

Лариса же долгое время не могла понять, выпустят ее отсюда или нет, но интуиция все же подсказывала. что более возможен первый вариант. Вела она себя осторожно, уважительно и без каких-либо выпадов. Она вспоминала, как ведет себя в конфликтном общении ее знакомый психолог Курочкин и примерно старалась следовать его схеме: была вежлива и по максимуму обходила конфликтные темы. Вместе с тем она постаралась, чтобы в ее голосе не проскользнула интонация страха. Словом, пыталась представиться перед этими пьяными бандитами «своей».

Такая тактика принесла успех. В ходе пьяных разговоров Ларисе удалось вернуть беседу в нужное русло. и бандиты поведали ей очень интересные вещи. Пьяный Барсук, например, рассказал занимательную историю о любовнице министра здравоохранения области, того самого, в охране которого работал муж бывшей жены Патрушева.

— Слухи о ней ходят, е-мое! — откровенничал Барсук. — Говорят, что, когда они отдыхали на Средиземном море, он однажды подсыпал ей снотворное в бокал с вином. Она заснула и сильно сгорела на солнце, до покраснения. А после этого он начал ее трахать, сильно сдавливая кожу.

Ларису аж передернуло. Она невольно представила себя на месте этой несчастной женщины.

— Она так орала, — продолжал Барсук, — что сбежались люди. Но Арнольд их отослал, и они ушли, несмотря на то что женщина просила о помощи.

— Он что, садист? — осторожно поинтересовалась Лариса.

— Скорее это она мазохистка, — рассудительно заметил Григорьич.

— И вообще у этого Арнольда целый набор плеточек, розг, цепей, наручников, — немного погодя добавил он. — Есть даже ошейник с вилкой.

— Это как? — снова проявила интерес Лариса.

— Очень просто — ошейник подключается в электрическую сеть, ну и, короче, тот, на кого он надет, испытывает незабываемые ощущения.

Бандит по прозвищу Барсук мерзко хохотнул.

— То есть его бьет током? — решил уточнить Вован.

— Да, — подтвердил Барсук. — Ну, конечно, не таким, каким можно убить, но тоже весьма конкретным.

— Откуда ты все это знаешь? — спросила Лариса.

— А мы все знаем, — безапелляционно заявил Григорьич, который уже клюкал носом в тарелку.

Лариса начала опасаться, что пьяных бандитов переклинит, и они примут, что называется, эмоциональное решение в отношении ее персоны, чего, понятное дело, ей совершенно не хотелось. Однако неожиданно Григорьич, собрав остатки разума, привстал со стула и крикнул ожидавшему в соседней комнате водителю:

— Отвезешь ее в город!

Обратное путешествие Ларисы проходило с элементами конспирации. На глаза ей была надета повязка и сняли ее только тогда, когда машина остановилась на троллейбусной остановке на окраине города.

Глава 5

У Оли Сироткиной поехала крыша на почве бурного романа в стенах психиатрической больницы, где она имела несчастье проходить практику, будучи студенткой медицинского института. Роман случился с заслуженным врачом, уважаемым в городе специалистом-психиатром Романом Абрамовичем Гантваргом.

Собственно, врач и сам был, скажем так, не совсем нормальным — общеизвестно, что, общаясь постоянно с «уехавшими» пациентами, у медиков тоже слегка сносит крышу. Так получилось и с Гантваргом. То ему слышались ночью голоса, то чудились инопланетяне, то еще чего-нибудь из ряда вон выходящее. Человеком, однако, он был интересным, умел себя подать, да и внешностью бог не обидел.

Молоденькой практикантке, серой мышке Оле Сироткиной, которую бог, напротив, решил в плане внешности не жалеть — лунообразное лицо, косящий глаз и неровные зубы — Гантварг казался тогда мужским идеалом. Роман Абрамович все это увидел и без труда соблазнил Олю. Связь проистекала в стенах больницы и для врача была, собственно, очередным служебным адюльтером. Но не для Оли. Она уже строила планы типа выйти замуж, любить до гроба… В общем. плела себе романтические кружева мечтаний на полную катушку.

А Гантварг в перерывах между любовными утехами рассказывал ей всякую всячину из бредней пациентов, добавлял кое-что из своих собственных видений. так что для несформировавшейся в ту пору личности Оли все это было очень впечатлительно. И когда практика закончилась и Гантварг сделал Оле ручкой, девушка восприняла это очень драматично. Она желала продолжения, приходила к Гантваргу, подкарауливала его около дома, и Роман Абрамович был вынужден поступить грубо — он накричал на нее и запугал. Запугал талантливо, используя тот шизофренически!] бред, которого в изобилии наслышался от пациентов.

С мужем у Оли тоже не сложилось. Человеком он был простым и не понимал, о чем супруга периодически говорит с ним. А говорила она о разных недоступных его примитивному мышлению вещах — все больше о воздействии каких-то сил, о какой-то таинственной организации, которая владеет судьбами люден через какие-то неведомые технические приборы. Азастав как-то Олю с соседом, вообще развелся с ней. Ей, правда, в тот момент виделось, что она с мужем — то есть сосед якобы надел маску мужа. И что и сосед, и муж тоже являются членами этой самой организации.

16
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru