Пользовательский поиск

Книга Школа двойников. Содержание - ПЕРЕВОД НА ШЕСТИДНЕВКУ

Кол-во голосов: 0

Над могилой установили деревянную дощечку с лаконичной надписью:

Елена Михайловна Кац

6 июня 1962 – 18 февраля 2000

Последней, кто положил букет на неправдоподобно маленький могильный холмик, была Лизавета. Шесть лиловых гвоздик. Она, присев, замешкалась, и Савва тут же испуганно спросил:

– Что с тобой?

– Ничего, все в порядке. Просто думаю об этих гадах, которые ее убили, и еще о милиции – я здесь никого от них не заметила! А в фильмах любят показывать, как те даже на похоронах ловят убийц.

– В кино не бывает столько глухих убийств, – тихо заметил Савва.

Лизавета кивнула.

– Ты не падай духом, – сказал Савва, когда они шли к его «жигуленку». – Вот вернется Сашка, и мы обязательно разберемся в этом деле.

Лизавета опять кивнула.

– Да. Когда вернется… Он что-то пропал. Его отпустили на три дня, а прошла уже неделя.

ПЕРЕВОД НА ШЕСТИДНЕВКУ

…Лизавета повернулась к монитору и приготовилась смотреть сюжет, который стоил ей, Савве и Саше Маневичу пяти лет жизни, что не очень много, но, может, будет стоить и очень дорого, и расплачиваться придется работой, любимой работой.

Саша в Москве задержался. И привез потрясающий материал. Он умудрился познакомиться с тем самым следователем прокуратуры, который работал по делу бывшего мэра Петербурга, не так давно вернувшегося в Россию после нескольких лет пребывания «в бегах». Об этом взяточном деле в Петербурге говорили долго, потом разговоры угасли, дело вроде бы закрыли, почему бывший мэр и решился пересечь границу в обратном направлении, но внезапно выяснилось, что старое не забыто. И вот чиновник прокуратуры предложил Саше сделать репортаж о ходе возобновленного следствия. Неслыханная удача. Неслыханная и невиданная в обычные дни, но вполне возможная в период предвыборной войны. И Саша привез дивный материал о том, как, кто, где и за что получал квартиры в городе на Неве, не имея прописки, не мучая семью и себя долгими очередями и не откладывая из зарплаты по зернышку, чтобы накопить требуемые для покупки квартиры двадцать, тридцать или сто тысяч долларов.

Следователь Генпрокуратуры показал Саше лишь кусочек дела, разрешил снять некоторые документы и дополнил все это вполне современными расшифровками телефонных переговоров. Санкционированных.

Хитрый Маневич, знавший, какие директивы даны высшему телевизионному руководству, никому, даже Лизавете, о припасенной бомбе ничего не сказал. И еще неделю полуподпольно доснимал необходимый видеоматериал: квартиры, вывески разных контор, портреты чиновников.

Сразу после Дня защитника Отечества он решил, что к бою готов, и показал материалы сначала другу-сопернику Савве, а потом Лизавете.

– Мы решили, что ты захочешь пропихнуть это в эфир, – сказал Саша, когда Лизавета закончила отсмотр сенсации.

Лизавета усмехнулась:

– Это супер. До выборов – месяц. Очень своевременный фугас. Только не пропустят!

– А надо сделать так, чтобы пропустили. – Маневич выщелкнул кассету из плейера и запихнул ее в карман куртки. – Пока об этом знаем мы трое. И, конечно, тот человек, который подпустил меня к «секретным материалам»…

– Пустил козла в огород, – поправила его Лизавета.

– Но согласись, что видео убойное! – с нескрываемой завистью сказал Савва. Они с Маневичем уже давно, словно два гладиатора, бились за звание самого талантливого журналиста-расследователя. С переменным успехом.

– И текст тоже, – охотно поддержала его Лизавета. – Только нужен очень хитроумный план для того, чтобы достоинства этого сюжета могли оценить не только мы с вами.

– Во-первых, нужен выходной день… – начал перечислять Савва. Все в редакции «Петербургских новостей» знали, что в голодные выходные дни, когда события приходится высасывать из пальца, вставить в верстку нужный репортаж значительно проще.

– Во-вторых, я в эфире, – снова поддержала Савву Лизавета.

– А кто выпускающий редактор? Кто верстку сделает? Верейская?

– Лана может раскричаться, и тогда пиши пропало, – задумчиво произнес Саша.

– Другие и кричать не будут, сразу побегут консультироваться.

У Лизаветы опыт работы в «Новостях» был больше, чем у Маневича и Савельева, и она знала выпускающих несколько лучше.

– Можно время потянуть. Рассказать в общих чертах, о чем сыр-бор, а готовый сюжет поднести прямо во время эфира.

– Тут и общих черт хватит для грандиозного скандала.

– А что ты все критикуешь? – не выдержал Савва, предложивший потянуть время. – Лучше сама что-нибудь дельное придумай!

В результате сошлись на том, что пойдут в ход все известные им уловки: и выходной, и время потянуть, и поспорить, и показать редактору смягченный вариант текста, с не полностью расшифрованным синхроном, и все прочее.

Все равно сюжет проталкивался со скрипом и чуть не застрял из-за полученного Ланой строжайшего указания все предвыборные сюжеты показывать на самом верху.

Лана Верейская – в выбранный заговорщиками день выпускающим была именно она – сначала попыталась апеллировать к разуму приставших к ней журналистов.

– Зачем оно вам надо, а? – устало спросила Верейская, когда стало ясно, что молодежь, притащившая сомнительный репортаж, просто так не отстанет. – Это ж сведение счетов там, наверху… Зачем вам лезть в эту сомнительную историю?

– В каком смысле – сомнительную, Светлана Владимировна? У Саши на видео все документы, как говорится: адреса, пароли, явки. Или вы считаете, что это подделки? – Лизавета выключила кофеварку.

Спорили они в комнате выпускающего, когда-то, лет пять назад, оборудованной по последнему на ту пору слову западноевропейской науки об организации труда. Тогда выпускающим торжественно выдали кофеварки и чашки, приобретенные за казенный счет. С тех пор кофеварки фирмы «Мулинекс» ни единого дня не использовались по прямому назначению – кофе, сваренный с их помощью, российские журналисты считали недопустимо хилым пойлом. Поэтому «мулинексы» использовали как обычные кипятильники, а кофе пили растворимый. По возможности, хороший. Вот и в этот раз Савва со словами «если дарить, то самое лучшее» принес банку «Голд». Лизавета насыпала кофе в чашки. Они пили кофе вместе так часто, что спрашивать, кому какой, нужды не было. Лане – послабее и с сахаром, Маневичу подавай очень крепкий – три ложки и одну сахара, а Савва любит средний и сладкий, хотя и говорит, что предпочитает крепкий и без сахара.

– Ваш кофе. – Лизавета протянула чашку Лане.

– Спасибо. – Верейская зазвенела ложечкой. – Так вот, я знаю, что это не подделка, я верю, что все эти квартиры, миллионы, фиктивные заказы, взятки и прочее – чистая правда. Но, может, это – простая человеческая ошибка. Ошибся человек, и все. Бывает? А вы теперь на костях пляшете. – Лана с торжествующей улыбкой оглядела присутствующих и дотронулась губами до кофейной чашки.

– Политик – как сапер: не имеет права на ошибку, – мрачно улыбнулась Лизавета. – Политическая смерть ничуть не привлекательнее настоящей.

– А если одна ошибка, и все? – упорствовала Лана.

– Да тут же не одна! Посмотрите… Он ведь настаивает на своих правах… – возмущенно выкрикнул Маневич и собрался зачитать вслух особо эффектный фрагмент. Савва не дал ему закончить:

– И вообще неизвестно, когда он ошибся. Может, когда в ЗАГС пошел…

Лана, да и Лизавета оценили его загадочную улыбку.

– Хорошо, политики ничуть не лучше саперов. А вы не задавались таким вопросом – почему именно сейчас Саше выдали эту информацию?

– Потому что выборы, – невозмутимо ответила придумавшая саперов Лизавета.

– То есть вы согласны, что этот ваш следователь вышел на Сашу не случайно?

– Конечно, не случайно. Они без разрешения никого к делу не подпустят. – Саша не первый год работал со следователями МВД и прокуратуры и знал их обычаи.

– Вот! Значит, вами манипулируют, вас используют! – Теперь ложечка, которой Лана размешивала сахар, звенела громко и торжественно, как литавры.

44
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru