Пользовательский поиск

Книга Любовница президента. Содержание - 20

Кол-во голосов: 0

Погасив фонарик, Гейб стал смотреть в приоткрытую дверь. Дверь в кабинет распахнулась, и луч фонарика устремился к пустому столу.

– Ты у меня на мушке! – рявкнул вошедший. – Подними руки и выходи.

Гейб увидел в профиль незнакомого худощавого брюнета с револьвером в одной руке и фонариком в другой. Притворив дверь, оставив лишь узкую щелку, он наблюдал, как незнакомец подошел к столу, подергал ящики, а потом с револьвером наготове стал медленно, настороженно поворачиваться, оглядывая безмолвный кабинет. Когда взгляд его упал на дверь, за которой скрывался Гейб, он медленно направился к ней. Гейб захлопнул дверь, замкнул и придвинул к ней шкаф с картотекой. Потом зашел в ванную и заперся. У него было три возможности: драться с вооруженным, сдаться в надежде, что у него достаточно улик против Стоуна и можно будет отвертеться от тюрьмы, или бежать.

– Если не выйдешь через пять секунд, войду я! – крикнул незнакомец.

Как ни странно, его мелодраматический выкрик вселил в Гейба надежду – похоже, незнакомец был дураком. Гейб стал открывать трудно поддающееся окно. Потом услышал негромкий выстрел. Этот сукин сын расправлялся с замком. Распахнув окно, Гейб выглянул. До тротуара не меньше двадцати футов, прыгать высоко, но вокруг здания тянулся узкий карниз.

Послышался грохот – незнакомец распахнул дверь, повалив шкаф с картотекой. Гейб вылез в окно и осторожно пошел по карнизу, но, едва прошел дюжину футов, преследователь высунулся из окна ванной и навел револьвер на его бешено колотящееся сердце.

– Возвращайся, приятель, иначе тебе конец.

– Ладно, друг, успокойся, – сказал Гейб. – Твоя взяла.

– Еще бы! – торжествующе прошептал тот.

Гейб глянул вниз. В дюжине футов под ним над тротуаром тянулся сине-белый парусиновый тент ресторана «Cier Pierre». «Ну что ж, – решил Гейб, – из двух зол выбирают меньшее», – и прыгнул вниз.

Брезент с треском разорвался, и Гейб не совсем мягко приземлился на тротуар. Крепко сжимая портфель, он поднялся на ноги, довольный собой, – в такие переделки он попадал в бытность полицейским репортером, – потом взглянул вверх и с удивлением увидел, что его преследователь идет по карнизу, а потом – прыжок на разорванный брезент.

«Господи, – подумал Гейб, – это же псих!» И бросился бежать со всех ног.

Преследователь пролетел через дыру в тенте, сильно ударился о тротуар и взвыл от боли, казалось, у него была сломана лодыжка. Но когда водитель такси притормозил и поинтересовался, что происходит, он пригрозил водителю пистолетом и, прихрамывая, погнался за Гейбом Пинкусом.

Гейб на всем бегу свернул за угол и увидел на ближайшем перекрестке полицейский автомобиль. Полиции он боялся почти так же, как психа, гнавшегося за ним, поэтому бросился искать спасения в единственном здании квартала, где двери были открыты, – кинотеатре «Гэйети». Судя по афише, там демонстрировалась программа из двух фильмов: «Радости парней» и «Все удовольствия». «В шторм годится любой порт», – подумал Гейб, сунул контролеру несколько долларов и юркнул в зал.

В кинотеатре, набитом мужчинами всех возрастов, было темно, накурено. На экране несколько голых подростков лет шестнадцати отплясывали чарльстон. Гейб поискал глазами пожарный выход, не нашел и сел на свободное место в первых рядах. Оглянувшись, он увидел, что его преследователь ковыляет по проходу, освещая фонариком ряды зрителей. Гейб вжался в сиденье, глянул на экран и почувствовал, как чья-то ладонь мягко легла ему на бедро.

«Черт побери!» – Гейб сильно двинул соседа локтем.

– Незачем драться, – негодующе сказал тот, убирая руку.

Гейб оглянулся снова и увидел, что преследователь неумолимо приближается, освещая фонариком каждый ряд и выхватывая из темноты поразительные сцены: мужчин, раздетых до пояса, мужчин в платьях и париках, мужчин, положивших головы на колени другим. Когда преследователь был в трех рядах от него, Гейб лег на пол и пополз между ногами сидящих к выходу. Вскоре любопытные начали щипать и тыкать его. Он все терпеливо сносил, но когда один обладатель волосатых ног ткнул его особенно сильно, Гейб так вывернул ему лодыжку, что послышался хруст. И пополз дальше, стараясь избегать теплых лужиц, усеявших пол, как мины – минное поле, и вдруг все встали и зашумели на незваных гостей, один из которых ползал под ногами, а другой высвечивал фонариком их тайные радости. Когда кружок света был в трех футах, Гейб поднялся на ноги и оказался лицом к лицу с преследователем.

– Не двигайся, парень, – рявкнул тот одной стороной рта.

Гейб толкнул его в ряд истеричных кинозрителей, выбежал из кинотеатра и наткнулся на двух крепко сложенных полицейских, блокирующих тротуар.

– Куда спешите, мистер? – спросил один.

– Фильм паршивый, – промямлил Гейб.

– О, я, кажется, знаю вас, – сказал другой. – Вы не репортер?

– Да, – сказал Гейб. – Я Ивенс Новак.

– Точно, – расплылся в улыбке полицейский. – Я ежедневно читаю вашу колонку. Как же вы оказались в этом вертепе? – Лицо его вдруг помрачнело. – А вы случайно не…

– Нет, что вы! – решительно сказал Гейб. – Я хочу вывести этих гадов на чистую воду. Здесь половина госдепартамента. Они могут выболтать секретные сведения. Да, загляните-ка в зал. Там какой-то псих разошелся.

– Сейчас возьмем его, – пообещал полицейский. – А вы пишите свои статьи, мистер Новак.

Оба полицейских вошли в кинотеатр, а Гейб скрылся в ближайшем переулке, прижимая портфель к сердцу, усталый, но одержавший победу.

20

Нортон проснулся на рассвете, чувствуя себя словно перед виселицей. Включив стоявший возле кровати приемник, он торопливо завертел ручку настройки, ища скверных новостей. Не найдя, сел к парадной двери и сидел там, пока разносчик не принес «Пост», потом стал лихорадочно листать страницы в поисках заметки, озаглавленной примерно так: «Известный репортер задержан при взломе юридической фирмы. Сообщник разыскивается».

Но ничего подобного там не было. Нортон отшвырнул газету. Хотел было звонить Гейбу домой, но решил, что телефон Гейба наверняка прослушивается и у него самого, возможно, тоже. Он представил себе дерзкого Гейба в управлении полиции, его допрашивают с пристрастием, запугивают, бьют, но тот отказывается назвать сообщника. Потом, внезапно вернувшись на землю, представил, как Гейб заключает сделку с полицией и всю вину сваливает на него.

В конце концов Нортон решил встретить опасность лицом к лицу. Оделся и пошел пешком на работу, тщетно стараясь наслаждаться прекрасным майским утром, твердя себе, что, возможно, это его последнее утро на воле. И был слегка удивлен, увидя, что полицейских машин возле подъезда нет, только у ресторана несколько рабочих разгружают грузовики. Дверь фирмы он распахнул с отчаянием, ожидая увидеть целый взвод полицейских, но перед ним была только Джози, секретарша приемной.

– Приятель, на тебе лица нет, – сказала Джози. – Чем занимался ночью?

Нортон, запинаясь, стал что-то отвечать. Наконец Джози усмехнулась и сказала:

– Ну ладно, тебе только что звонили.

– Кто? – встревоженно спросил он.

– Не захотел назвать себя. Сказал, что позвонит еще.

Нортон ухватился за эту тонкую соломинку надежды. Должно быть, это Гейб. Он еще на свободе. Возможно, все сошло гладко. Нортон глубоко вздохнул и поплелся к своему кабинету. На полпути ему встретился Джордж Ивенс.

– Слушай, Бен, – заговорил он первым, – Уит не спрашивал тебя о том, что произошло вчера ночью?

– Вчера ночью? – переспросил Нортон с невинным видом.

– Кто-то пытался вломиться в его кабинет. В книге ухода он увидел, что мы расписались последними, и решил, что могли что-то заметить. Не говорил он с тобой?

– Пока нет, – сказал Нортон. – Видимо, понял, что я знаю не больше тебя. Как он? Расстроен?

– Ничуть, – ответил Ивенс. – Даже странно. Уит много лет не был со мной так любезен.

«Остерегайся любезной кобры», – подумал Нортон и вошел в свой тесный кабинет. «Размером с тюремную камеру», – мелькнула у него мысль. К счастью, раздался телефонный звонок.

36
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru