Пользовательский поиск

Книга Летний детектив. Содержание - 7 Сентябрь 2003 года Москва

Кол-во голосов: 0

– Да какая она мне жена? Так, подружка для путешествий… Ее хлебом не корми – повози ее по свету…

Она все еще никак не могла понять, Иван это или нет.

– Скажи, – она вдруг решила сделать вид, что она шутит, пытаясь вспомнить что-то веселое, нелепое, что бывает в каждом прошлом, – у тебя голова после этого… ну, ты помнишь… не болела? Не было сотрясения? – Она, конечно, рисковала, когда спрашивала об этом.

– Голова? Стой… Дай-ка вспомнить… А… Понял… Это когда мы с тобой переправлялись на лодке с одного острова на другой, и я к тебе приставал, а ты огрела меня веслом? Да, болела… Еще как болела… Ой-ой-о-о-ой, как болела… Но мне, знаешь, была приятна эта боль… И вообще, мне было приятно все, что ты мне делала… – Он снова ущипнул ее за бедро, как будто бы имел на это право. – Катя, лапочка, может, ты завтра отправишь своего муженька куда подальше, и мы с тобой завихримся куда-нибудь, в Анталью, к примеру? Там так красиво, ты не представляешь себе… У меня там друг один живет, квартиру купил… Мы бы погуляли там вечером, я бы показал тебе город, посидели бы где-нибудь, выпили… чаю!!! Ты представляешь, эти турки пьют один чай! Я скоро утону в этом чае…

Она слушала его, и глаза ее наполнялись слезами. В ушах звенело: «…Это когда мы с тобой переправлялись на лодке с одного острова на другой, и я к тебе приставал, а ты огрела меня веслом…» Кто же этот чудак и как его зовут?

– Послушай, танец уже закончился, уже второй начался… Отведи меня, пожалуйста, к столику… к мужу… – взмолилась она, поскольку ноги ее уже не слушали, она едва стояла.

– Катя, ну, я очень прошу тебя, пообещай мне, что отправишь завтра куда-нибудь своего муженька…

– Но зачем тебе все это? Не с кем развлечься? У тебя же есть девушка… красивая, между прочим…

– Ты, я вижу, забыла меня… – сказал он вдруг с грустью, и лицо его при этом приняло выражение невыразимой нежности, любви.

– Нет… нет, не знаю… – Она не выдержала этот взгляд, опустила голову.

Иногда ей казалось, что она смотрит в глаза Ивану, и, хотя она уже и поняла, что это не он, но все равно это было его лицо, его руки, его дыхание… Это был он и одновременно не он.

– Ну, родная, скажи: Сережа, я тебя не забыла, я люблю тебя до сих пор, я и сына своего назвала в честь тебя – Сережей… И не отказывайся, я же слышал, как ты на пляже его звала… Скажи мне одно: ты еще любишь меня?

Ей вдруг стало жаль этого парня, который так хотел услышать от нее, от своей Кати (о которой она ничего не знала), слова любви, и она сказала:

– Да, я люблю тебя… Вернее, любила… Но я все равно не поеду с тобой в Анталью, я не могу… Понимаешь?

– Понимаю… Понимаю, что я – осел…

– Ты сам все знаешь…

– Я виноват перед тобой… – Он крепко обнял ее и, бросив быстрый взгляд на сидящих за столиком Михаила, Валентина и Машу, прошептал ей в самое ухо: – Я виноват… виноват… Это только я знаю, как я перед тобой виноват…

«А уж как я виновата перед тобой», – подумала, едва сдерживаясь, чтобы не разрыдаться, Катя. Она закрыла глаза и увидела ночной лес, разрытую могилу…

– Я сейчас сойду с ума… – прошептала она, глотая слезы.

– Не сойдешь. Все нормально… Спасибо за танец… – Он галантно поцеловал ей руку.

* * *

Они вернулись в номер, Сережа спал. Катя сняла с себя платье и встала под душ. Она так плакала, так рыдала, что ей иногда казалось, что это не вода из душа хлещет, а ее слезы, что они всюду, всюду и что море за окном, прекраснейший залив – тоже из ее слез…

Миша зашел в ванную комнату, присел на краешек ванны.

– Ну что ты так? Ну, успокойся, прошу тебя… Не могу слушать, как ты плачешь… нельзя так… Что он тебе сказал? Ты вернулась бледная, сама не своя…

– А как ты думаешь, что он мог мне сказать?

Михаил схватился за голову:

– Понятия не имею…

– Он сказал, что любит меня… Что счастлив, что я назвала сына его именем…

– Да?! Это как же… так… – Он смотрел на нее и ничего не понимал.

– Я устала, Миша, понимаешь? Устала бояться…

– Ты сказала, что назвала сына его именем…

– Вот именно! Это не он… не он. Этого мужчину зовут Сергей, и он спутал меня с какой-то другой Катей, которая на меня похожа… Представляешь? И роман у него с ней был тоже пять лет тому назад. Может, у него тоже чувство вины… Может, он бросил ее беременную, исчез, а теперь вот, спустя пять лет, встретил… И ведь он был уверен, что разговаривает со своей Катей…

Михаил вышел из ванной комнаты. Сел на кровать. Подумал, что был всего в одном мгновении от разоблачения, от правды…

Правда. И простит ли его Катя, если узнает настоящую правду о том дне, обо всем том, что произошло в их квартире после того, как она ударила Ивана вазой по голове?… Поверит ли в стечение обстоятельств?

7

Сентябрь 2003 года

Москва

– Вы все адвокаты – твари. Любите загребать жар чужими руками… Но я записал весь наш вчерашний разговор на диктофон… Думаю, ты знаешь, насколько все это серьезно… Причем это будет касаться не только тебя (а ведь ты сразу потеряешь практику как адвокат, которому нельзя довериться), но и Воробьева, того судьи, которому ты собираешься передать эти деньги…

Он стоял перед ним, высокий, плотный мужчина с рожей бандита, изо рта его воняло, а лицо его, обросшее желтоватыми угрями, вызывало отвращение… А ведь речь шла о том, чтобы вызволить из тюрьмы, вернее, из камеры предварительного заключения, его родного брата Дениса, томящегося там уже месяц… И деньги эти, которые он принес Михаилу, адвокату, который вел дело об убийстве молодой женщины, принадлежали подозреваемому, как раз его брату, Денису.

Вчера (при включенном диктофоне, как оказалось) они обговаривали детали, а сегодня этот мерзавец Юра принес только половину денег (причем речь шла о крупной сумме) и сказал, шантажируя его разоблачением, что вернет пленку с компрометирующим разговором о взятке Воробьеву, если Михаил, когда выйдет Денис, подтвердит, что он получил от Юры всю сумму – сорок тысяч долларов.

Да, он виноват, Михаил, виноват, что он согласился на это грязное дело, но взятку никому давать не собирался – он владел ценнейшей информацией, свидетельствовавшей о том, что подсудимый, то есть Денис, не виновен и что дело сфабриковано прокуратурой и развалится в зале суда… Он был в хороших отношениях с судьей и заранее знал исход дела… Он хотел присвоить эти деньги себе. Вот так. Ради Кати, ради них обоих… И никому бы от этого не было плохо: обвиняемого освободили бы в зале суда, и все его близкие и дружки знали бы, что сработала взятка… И какое им потом дело до нравственной стороны того вопроса?! Они и про судью бы потом забыли, как и о многом другом… Что же касается того, что он был неосторожен и допустил, что его разговор записали, так это сработал очевидный фактор: в глубине душе он же знал, что не совершает никакого преступления, что никогда не отдаст эти деньги Воробьеву, вот и расслабился в предвкушении хорошего куша… Может, и прав был этот… Юрий… Что все адвокаты – твари… Юрий… Да, его звали Юрием – брата Дениса.

Разговор происходил в кафе. Юрий требовал, шипя ему в ухо и смердя своими гнилыми зубами, чтобы в случае, если Дениса отпустят, тот знал, что судье дали не двадцать тысяч долларов, а сорок. Он повторял это много раз, словно Михаил был идиотом и не мог никак уяснить, что же от него хотят…

Деньги находились в пакете, Юрий даже показал их Михаилу, мол, с деньгами все в порядке.

– Я должен проверить эти деньги… – вдруг осенило Михаила.

– Не вопрос! Сейчас пойдем в любой банк и проверишь, – сказал с ухмылкой Юрий.

– Двадцать тысяч зеленых? И ты думаешь, что эта процедура не привлечет внимания работников банка? И вообще… Я договорился с судьей на сорок тысяч, – сочинял он на ходу, оттягивая время, чтобы принять правильное решение. – Как же я могу после этого требовать от него результата? И, тем более, как я потом посмотрю в глаза Денису? Ведь он, если останется за решеткой, вызовет меня к себе, чтобы посмотреть мне в глаза и спросить: передал ли я судье деньги? И что я ему скажу: что половину отдал его родному братцу?

14
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru