Пользовательский поиск

Книга Кот, у которого было 60 усиков. Содержание - Четыре

Кол-во голосов: 0

— Передача усадьбы округу потребовала, должно быть, значительных перемен, — заметил Квиллер, наполняя чашку адвоката.

— Ну, не таких уж и значительных, — заверил тот. — Директором музея назначили Альму Ли. В её обязанности входит обучать экскурсоводов, а также надзирать за состоянием здания. Дейзи Бэбкок получит должность помощника директора, поскольку финансовая часть отходит к представителю округа — советнику по инвестициям.

— Значит, за разрешением осмотреть «Старую усадьбу» надо обращаться к мисс Джеймс, — заключил Квиллер.

— Да, либо она, либо мисс Бэбкок могут провести тебя по усадьбе… С твоего позволения, я немного посплетничаю: Дейзи Бэбкок недовольна, что её задвигают на второй план. При Натане Ледфилде, когда он был боссом, Дейзи ходила в его любимицах! Не удивлюсь, если она уйдёт. Она замужем за одним из сыновей Лингуини, но осталась при своей девичьей фамилии.

— Мудрый поступок, — пробормотал Квиллер, подумав про себя, что Дейзи Лингуинихорошо звучит для гимнастки, работающей на трапеции в цирке, но вряд ли подходит для секретарши миллиардера. — Это те самые Лингуини, которые владеют замечательной итальянской таверной?

Таверна Лингуини была семейным предприятием. Если завсегдатай справлял там день рождения, папа Лингуини выходил из кухни в шеф-поварском колпаке, вставал на одно колено, широко разбрасывал руки и голосом оперного певца возглашал: «С днём р-р-рождения!»

— Сыновья, по всей видимости, не продолжили семейную традицию…

— Они предпочли открыть магазин «Всё для фуршета» — гастрономия, кондитерские изделия, напитки — и завести виноградник. Хотят ещё запустить винный завод, но соседи, живущие на побережье, протестуют.

Собираясь уходить, Барт сказал:

— Что касается посещения «Старой усадьбы»… Обе женщины могут и поводить по ней, и ответить на твои вопросы, но из соображений политкорректности лучше, я думаю, обратиться к Альме Ли Джеймс. Давай я попробую навести мосты. Я знаю, ей смерть как хочется взглянуть на твой амбар…

— Половина населения Запада хочет взглянуть на мой амбар. Ладно, заметано. Как мы это организуем?

— Я как-нибудь при случае её подвезу, ну а если она будет толкаться тут слишком долго, ты от неё аккуратненько избавишься.

— А она любит кошек? — спросил Квиллер. — Коко, как известно, реагирует на алурофобов в весьма своеобразной манере.

— Она из Локмастера, ей привычнее собаки и лошади.

— Я могу отправить Коко и Юм-Юм на третий ярус.

— Нет! Нет! — воспротивился Барт, убеждённый алурофил. — Это их амбар. Пусть она к ним приноравливается. А если ей захочется чихнуть или почесаться, то надолго она не задержится.

Уловив нотки предубеждения в голосе адвоката, Квиллер спросил:

— А что ты сам думаешь об этих дамах, присматривающих за усадьбой?

— Дейзи всегда непосредственна и доброжелательна, Альма — терпеть не могу это имя — тепла или холодна, приветлива или сдержанна — смотря по настроению… Ты меня извини… Я вырос в доме тетки, которую звали Альма, она позволяла своим сыновьям ломать мои игрушки и палить в меня из водяных пистолетов.

За что Квиллер любил Барта, так это за искренность.

Уже прощаясь, Барт сказал:

— Почти забыл. Моя дочурка просит об одолжении. Она занимается какими-то исследованиями и будет благодарна, если ты собственноручно заполнишь вот эту карточку. Напиши на ней два слова… — Он вынул из кармана карточку и ручку. — На одной стороне — собака, а на другой — кошка. И поставь свои инициалы.

Квиллер написал каллиграфическим почерком собакана лицевой стороне карточки. На оборотной изобразил с завитушками кошка, поставив под «ш» черточку длиною в дюйм.

— Спасибо. Дочка будет очень признательна. Она с полной серьёзностью относится к своей затее, хотя это её «исследование», конечно, никогда не опубликуют.

— Сколько ей лет? — спросил Квиллер.

— Девять, но тянет на все пятнадцать. Следующим летом хочет собрать материал по Локмастеру, — сказал Барт и, распираемый родительской гордостью, поднял брови.

Квиллер отыскал на полке «Легенды старой усадьбы» и ксерокопировал книгу страница за страницей на случай, если ему понадобятся цитаты в связи с усадьбой на Алом мысу.

В тот же вечер он записал в дневнике:

Понедельник.

Я считал, что разобрался в Коко до конца. Он знает заранее, что сейчас зазвонит телефон.

Но сегодня он знал, что дядя Джордж едет к нам из магистрата, ещё до того, как тот определился в этом своём намерении. А бискот в его кейсе? И об этом Коко тоже знал?!

Это звучит более тем странно, и мне иногда кажется, что я скольжу по краю бездны.

Я имею в виду следующее: твёрдо установлено, что Коко знает заранее, что произойдёт. Может ли он влиять на происходящее — заставлятьокружающих совершать какие-то действия?

Нет, я не хочу так далеко заходить, но я признаю, что он таки внушает мне те или иные идеи. В этом нет ничего нового: Кристофер Смарт [10]знал это несколько веков назад.

Но почему приятель Юм-Юм знает и может больше, чем большинство представителей кошачьего племени? Я утверждал и утверждаю: потому что у него шестьдесят усиков! (Или вибрисс — называйте их, как вам угодно.) Что бы ни говорила тут доктор Конни и ни писали в научной литературе, я утверждал и утверждаю: все дело в усиках!

Как далеко готов я в этом зайти?

Может быть, лучше помолчать? А то начнут ещё считать волоски в моих усах. Вот будет потеха! Коко посылает сообщения, а я принимаю!

И Квиллер погрузился в свои фантазии. Что за исследовательская группа из нас получится!.. Усики Коко будут посылать сообщения обо всем происходящем, а мои усы — принимать и классифицировать данные.

Четыре

Вторничную колонку Квиллер завершил несколькими «парадоксальными концовками», предложенными читателями. Народные перлы прибывали в отдел писем «Всячины» на почтовых открытках. Читательское соучастие было признаком процветания провинциальной газеты маленького городка, а «парадоксальные концовки» поступали от всех слоев населения. «Непечатных» среди них почти не встречалось, а лучшие планировалось опубликовать, как это было обещано, в книге, доход от которой должен был пойти на благие дела, Лучшими были признаны:

Мой новый котеночек — прелесть и, уверяют, уже приучен проситься.

Я не пью уже пять лет… и никакого вреда, если промочу свою глотку разок.

Моя собака любит показать клыки… но иногда не кусается!

Простите, инспектор… я думал, мне дали зелёный свет.

Квиллер принёс вторничную колонку в редакцию «Всячины» и, проходя через длинный холл, услышал, как главный редактор громыхает за закрытой дверью. Грозный рев он обычно сопровождал размахиванием кулаками. А вот кого из сотрудников он там распекал, сказать было трудно.

Квиллер заглянул в кабинет редактора кулинарного отдела.

— Чем ты кормила мужа на завтрак, Милдред?

— Потом, потом! У меня аврал! — отмахнулась она.

— Что случилось? — спросил Квиллер одного из репортёров.

— Клариссу Мур отпустили домой в Индиану на похороны, а сегодня утром пришла телеграмма: она не вернётся! Арчи в бешенстве, и я его не виню, — сказал репортёр. — Для студентки журфака, только-только его окончившей, у неё здесь были неплохие условия.

Квиллер и сам внёс свою долю в создание дружеской атмосферы вокруг новенькой, и хотя она проявила себя как хорошаяочеркистка, но была все-таки не настолько хороша, чтобы простить ей столь бесцеремонную выходку.

— А она забрала с собой кота? Если она забрала Джерома, значит, знала, что уезжает навсегда, иначе она оставила бы его в квартире и попросила присмотреть за ним соседей. — Он сделал маленькую засечку в памяти, что надо спросить об этом Джада Амхёрста, живущего в одном из кондоминиумов в Уинстон-парке.

вернуться

10

Кристофер Смарт (1722–1771) — классик английского абсурда. Автор остроумнейшего произведения «Ликования, или Песни из Бедлама», посвященного кошкам.

5
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru