Пользовательский поиск

Книга Кот, у которого было 60 усиков. Содержание - Пролог

Кол-во голосов: 0

Лилиан Джексон Браун

Кот, у которого было 60 усиков

Посвящается Эрлу Беттингеру, мужу, который…

Выражаю глубокую признательность

Эрлу, моей законной половине, — за супружескую любовь, поддержку и помощь, оказываемую сотней разных способов.

Моему консультанту Ширли Бредли — за высокий профессионализм и преданность работе.

Моей помощнице Бекки Фэрклот, которая всегда была рядом, когда я в этом нуждалась.

Моему редактору Натали Розенштайн — за веру в «Кота, который» с самого начала работы над проектом.

Моему литературному агентству «Бланш К. Грегори Инкорпорейтед» за многолетнее и неизменно приятное сотрудничество.

Всем реально существовавшим Коко и Юм-Юм — за вдохновение, которым они дарили меня на протяжении целых пятидесяти лет.

Пролог

Подслушано на пикнике в Мускаунти, который расположен в четырёхстах милях к северу от чего бы то ни было.

Молодая женщина в синем свитере из шетландской шерсти. Никогда ни о чем подобном не слышала! А я работаю ветеринаром уже двадцать лет!

Мужчина с роскошными усами. Ну что тут сказать? Я сам их сосчитал.

Женщина. Вы, может, обсчитались…

Мужчина. Так пересчитайте их сами. Если я прав, вы сможете обнародовать этот факт в научном журнале. Если нет — угощаю вас обедом в «Макинтоше».

Женщина. Согласна! Посчитаем ему усики, когда вы в следующий раз принесёте его для профилактического осмотра зубов.

Один

Мужчина с роскошными усами (тщательно ухоженный «перец с солью») был не кто иной, как Джим Квиллер, автор собственной колонки в газете «Всякая всячина», выходившей в Мускаунти дважды в неделю. Он переселился сюда из Центра — так местные жители называли все земли, лежащие от них к югу. Сами они по большей части были отпрысками первых поселенцев, унаследовавшими их силу духа, чувство юмора и ярко выраженный индивидуализм.

Они с удовольствием читали колонку «Из-под пера Квилла», которая появлялась дважды в неделю, принимали как должное то, что он живёт один с двумя кошками в перестроенном яблочном амбаре и холит свои великолепные усы.

В юности, которую Джеймс Макинтош Квиллер провёл в Центре, он вынашивал три честолюбивые мечты: первая — попасть в бейсбольную команду «Чикагские щенки», затем — играть на одной из сцен Бродвея и, наконец, — писать для «Нью-Йорк таймс». Но чего у него, конечно, и в мыслях никогда не было, так это стать самым богатым человеком северо-восточных штатов! Как так вышло — история, удивительнее любого вымысла.

Тётя Фанни Клингеншоен, надо полагать, знала что делала, когда отказала все своё имущество ему одному.

Квиллер учредил благотворительное общество — Клингеншоеновский фонд, который занялся улучшением жизни в Мускаунти. Благодаря Фонду К., как все и каждый его называли, медицинские, школьные, культурные учреждения и инфраструктура округа заработали гораздо эффективнее.

Ко всеобщему удивлению, и другие семьи, давно уже владевшие немалыми капиталами, вдохновившись благим примером, начали вкладывать деньги в общественные предприятия. На их пожертвования уже проектировались два музея, музыкальная школа и дом отдыха и развлечений для старшего поколения (ДОРСП).

Все идёт чересчур гладко, думал Квиллер с пессимизмом бывалого газетчика.

— Твои прогнозы, Арчи? — обратился он к старому приятелю, с которым когда-то, ещё в Чикаго, ходил в один детский сад.

Теперь Арчи Райкер занимал должность главного редактора «Всякой всячины».

— Когда кругом гуляет столько денег, — мрачно покачал тот головой, — кой-кого одолевает жадность.

(Приезжие со всей страны — одетые как на парад — платили по пятьдесят долларов за билет за осмотр поместья «Старая усадьба».)

Был конец теплого августовского дня. Квиллер и его четырехлапые друзья наслаждались уютным вечером, который они коротали в яблочном амбаре. Квиллер почитал им «Уолл-стрит джорнал» [1], а потом все трое полакомились мороженым.

Амбар представлял собой восьмиугольную башню, построенную больше ста лет назад из полевого шпата и вековых валунов. Старые деревянные балки внутри и торчащие под кровлей стропила выцвели до молочного цвета. Там, где раньше высились полки для хранения яблок, теперь поднимались серпантином пандусы и лестницы с балконами на трёх уровнях.

Чуть позднее сиамцы, покинув уголок для чтения, принялись гоняться друг за другом вверх-вниз по пандусам, пока не свалились на софу в центре амбара. Жилые помещения открытой планировки располагались вокруг огромного кубообразного камина, дымоходы которого устремлялись к кровле, на сорок футов ввысь.

Было почти одиннадцать, и Коко с Юм-Юм начали выказывать озабоченность: наступал час последней трапезы перед сном.

Двигаясь нарочито медленно — чтобы помучить сгоравших от нетерпения сиамцев, — Квиллер гремел банками с кабиблами и с преувеличенной тщательностью протирал две и без того сухие миски. Сиамцы не сводили с него глаз. Коко, казалось, даже дышать стал тяжелее.

Внезапно он переключил своё внимание на телефонный аппарат, висевший в простенке между кухонным окном и дверью на задний двор. Он с минуту таращился на него, нервно поводя ушами.

Квиллер принял сигнал. Благодаря таинственной кошачьей интуиции Коко знал, что телефон вот-вот зазвонит, и несколько секунд спустя действительно раздалась трель. Как он, этот умница кот, мог предвидеть такое? Догадываясь, что звонит Полли Дункан, главная женщина его жизни, Квиллер постарался смодулировать соответствующие интонации.

— Вечер добрый! — произнёс он наисладчайшим голосом.

— Добрый-добрый! Ты, судя по голосу, в прекрасном настроении, — нежно проворковала Полли в ответ. — Чем занимаешься?

— Ничем особенным. А ты?

— Ушиваю новое платье. Укорачиваю на пару дюймов.

— Фью-у-у! — изобразил восхищение Квиллер.

— Оно длинновато, — продолжала Полли, не удостоив вниманием этот удалой охотничий посвист. — А мне пришло в голову надеть его, добавив что-нибудь шотландское, на вечер в воскресенье. Мы будем отмечать возвращение из Шотландии доктора Конни. А ты не хочешь надеть твой шотландский наряд, Квилл?

Когда-то давно он восставал против того, чтобы рядиться, как он выражался, в «юбчонку», но теперь при мысли о килте рода Макинтошей, о клинке и гетрах в Квиллере начинал звучать голос крови. Как-никак, а его мать была Макинтош!

— А что Конни забыла в Шотландии?

— Как что? Двадцать лет назад она закончила там ветеринарное училище и ездит в Шотландию повидаться с друзьями. А ты знаешь, что её киска все это время жила у Уэзерби?

— Понятия не имел. И как она поладила с Гольф Стримом?

— Конни познакомила их, ещё когда Бонни Лесси [2]была котеночком, и теперь Гольф Стрим ведёт себя с ней как старший брат. А знаешь, — продолжала Полли, — Конни привезла Джо шикарный свитер из шетландской шерсти — благодарность за приют для Бонни Лесси. Ты представляешь себе, Квилл, Шетландский архипелаг, откуда шетландская шерсть, — это сто островов… Сто островов! — повторила она, потому что он никак не отреагировал.

— Да… с ума сойти можно! — рассеянно пробормотал он, наблюдая за сиамцами, которые пытались залезть в коробку с кабиблами.

— Во всяком случае, мне подумалось, тебе будет интересно об этом узнать. A bienta [3], милый.

— Abienta.

Когда сиамцы покончили с выданными им кабиблами и умылись, Квиллер поднялся с ними в их жилище на третьем ярусе. Обозрев свою опочивальню с таким тщанием, словно видели её впервые, они прыгнули в корзинки — каждый в свою — и, прежде чем улечься, трижды в них прокрутились.

вернуться

1

Влиятельная ежедневная политико-экономическая газета с двухмиллионным тиражом. — Здесь и далее примеч., пер.

вернуться

2

«My Bonnie Lassie» — шлягер пятидесятых годов прошлого века, в основе которого лежит шотландская народная песня «Бравая Шотландия».

вернуться

3

Пока, до скорого {франц.).

1
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru